Бизнес

Миллионы в газовой корзине

Юрий Витренко, коммерческий директор НАК Нафтогаз — о миллиардных выплатах от российского Газпрома и своей премии из того же источника

Миллиардные выплаты от российского Газпрома и миллионные премии из того же источника — примерно в таких системах координат сегодня трудится Юрий Витренко, коммерческий директор НАК Нафтогаз Украины. Об этих деньгах, а также о перспективах Украины при введении РФ в строй обходных газопроводов, он и рассказал НВ

 

Олег Гавриш

 

 

Российско-украинская война продолжается. Причем не только необъявленная, идущая на востоке страны, но и вполне объявленная, газовая, в которую включены НАК Нафтогаз Украины, российский Газпром и европейские суды.

Последние новости с этого фронта не слишком позитивны для Украины. Хотя поначалу все складывалось хорошо: Нафтогаз в феврале 2018 года выиграл у россиян процесс в Стокгольм­ском арбитраже. Судьи отменили навязанную Газпромом кабальную схему поставок “бери или плати” и признали, что российский монополист в итоге должен украинцам $ 4,6 млрд. По запросам украинской стороны начали — в счет погашения долга — арестовывать европейские активы Газпрома.

Но 13 июня Газпром добился того, чтобы апелляционный суд округа Свеа в Швеции приостановил решение Стокгольмского арбитража.

А уже через пять дней Юрий Витренко, коммерческий директор НАК Нафтогаз, сообщил в своем Facebook: украинская компания подала собственное представление в апелляцию. “Нафтогаз выиграет и в этом поединке”, — написал Витренко, добавив, что он будет не простым.

За пару дней до этого НВ встретился с коммерческим директором НАК.

Витренко рассказал о тонкостях судебного спора с Газпромом. А также о том, что будет делать Нафтогаз, когда Россия все же достроит газопровод Nord Stream-2, идущий к европейским потребителям в обход Украины по дну Балтийского моря. По оценкам экспертов, из‑за него (и его уже действующего собрата — Nord Stream-1) страна лишится $ 1,5 млрд — это недополученная плата за транзит российского газа.

Еще речь шла о миллионах, которые, вероятно, попадут в карман самого Витренко: в июне руководство Нафтогаза заявило, что выплатит премии своим управляющим за победу над Газпромом, суммарный размер которых составит $ 37 млн. Витренко, как и глава НАК Андрей Коболев, оказался в списке премированных.

— Газпром в апелляционном суде приостановил исполнение решения Стокгольмского арбитража, вынесенного в пользу Нафтогаза. Означает ли это, что Украина проиграла разбирательство?

— Нет, это не так. На самом деле произошло вот что: российская компания приостановила принудительное исполнение решения. Именно приостановила, никто его не отменял. Мы со своей стороны в ближайшее время — речь идет о неделях — предоставим соответствующие доказательства, почему принудительное исполнение арбитража не должно быть остановлено до вынесения решения Апелляционным судом по сути.

Они [Газпром] добиваются отмены или пересмотра решения трибунала. Процесс рассмотрения такой апелляции занимает в среднем полтора года. И на время ее рассмотрения Газпром просит приостановить и не исполнять решение арбитража.

Я понимаю: $ 21 млн — это огромная сумма. Особенно учитывая, что самую большую часть ее получили два человека — Андрей Коболев и я

— Представители Газпрома утверждают, что выводы арбитражные судьи писали не сами. Так ли это?

— Это неправда. Решение писали арбитры. В ближайшее время мы предоставим Апелляционному суду доказательства. Рассчитываем, что на основании наших аргументов решение о приостановлении принудительного исполнения будет пересмотрено.

— Нафтогаз начал взыскание долга с Газпрома с ареста акций Nord Stream-2. Это было сделано специально для того, чтобы остановить его строительство?

— Это было сделано специально. Почему специально? Это вопрос более сложный.

Мы добиваемся того, чтобы Газпром заплатил нам те деньги, которые должен по решению арбитражного трибунала. Почему [мы действуем против] Nord Stream-1, Nord Stream-2? По нескольким причинам. Но наша конечная цель: чтобы нам вернули деньги. Все остальное — уже вопрос процесса и нюансов этого процесса. Больше сказать пока не можем.

— Одна из резонансных тем, связанная с судом против Газпрома, — это выплата многомиллионных премий руководству Нафтогаза. Даже премьер Владимир Гройсман попросил компанию не делать столь огромных выплат. Выразил недовольство и мэр Киева Виталий Кличко. Теперь, после временной при­остановки решения арбитража, премии все равно выплатят?

— Премии получили порядка 40 человек, которые работали над арбитражным процессом. В результате победы команда Нафто­газа заработала для Украины очень много денег. Это $ 4,6 млрд только по решению по транзиту. [Речь о компенсации за недопоставленные Газпромом объемы газа для транзита через украинскую ГТС]

Из этих $ 4,6 млрд Нафтогаз уже фактически получил $ 2,1 млрд, которые (согласно решению по делу) зачислены как плата за газ, поставленный Нафтогазу Газпромом в 2014‑2015 годах.

$ 2,1 млрд — это приблизительно 2 % ВВП. И это прямой результат работы конкретной команды Нафтогаза. Именно потому наблюдательный совет НАК назначил премию в размере 1 % от результата. Это так называемый бонус.

Мы говорим о том, что с 2015 года внедряем [в НАК Нафто­газ] современные мировые стандарты корпоративного управления, которые предполагают также и рыночные прозрачные методы оплаты и вознаграждения за труд. И одним из элементов являются премиальные фонды для группы людей, зависящие от прямого финансового результата, которого они достигают. Это стандартная мировая практика.

Наблюдательный совет Нафто­газа, принявший решение об этом премиальном фонде (а это не сам менеджмент назначил себе бонусы), в большинстве своем состоит из независимых членов, которых назначал акционер. Акционер — это Кабмин. У представителей набсовета незапятнанная репутация, большой международный опыт.

— Но 1 % от вышеназванной суммы — это $ 21 млн. А набсовет сообщал о большей сумме премий.

— Весь финансовый результат победы в арбитраже — $ 4,6 млрд только по транзиту. Соответственно, 1 % — это $ 46 млн. Но получено из этих $ 4,6 млрд только $ 2,1 млрд. Остальное — то, что мы должны еще получить через процесс принудительного взыскания [с Газпрома].

И 1 % из $ 2,1 млрд — это $ 21 млн. Такая сумма уже уплачена в качестве премий. А остальная часть — примерно $ 25 млн — будет распределена только после того, как мы получим деньги от Газпрома.

Плюс выплата этой суммы разбивается на три года, это тоже стандартная мировая практика: так набсовет привязывает руководителей к компании.

Я понимаю, что $ 21 млн — это огромная сумма. Особенно учитывая, что самую большую часть ее получили два человека — Андрей Коболев и я.

раст1

НА ДВОИХ: Большую часть многомиллионной премии получили два высших руководителя Нафтогаза: Андрей Коболев (слева) и Юрий Витренко

— Сколько получили лично вы?

— Мы не считаем правильным об этом говорить. Сотрудники компаний — не чиновники, они не должны публично декларировать все свои зарплаты и доходы.

Наша позиция заключается в том, что мы должны зарабатывать деньги для нашего акционера. А наш акционер — это народ Украины.

Мы для него заработали миллиарды долларов и понимаем, что страна у нас небогатая, идет война, нам нужно финансировать расходы на армию, социальные платежи, потому что многие просто не могут свести концы с концами. Мы понимаем, что поэтому люди злые и не доверяют власти. Понимаем и политиков: им хочется просто выглядеть хорошо в глазах избирателей. Хотя есть и другие способы добиться подобной популярности.

Например, очень странной можно назвать ситуацию, когда чемпион мира по боксу завоевывал свои титулы, получал деньги и платил налоги в Германии, однако недоволен, что кто‑то заработал деньги для Украины. Наша команда заработала для страны $ 4,6 млрд, и мы заплатили с этой суммы все украинские налоги, отчисления в Пенсионный фонд.

— Почему вы не предупредили, что рассчитываете на этот процент, еще до окончания суда?

— Это было бы дележом шкуры неубитого медведя, что не совсем правильно. Кроме того, команда, когда работала над этим делом, не думала о том, сколько премии получит.

— Каковы шансы Нафтогаза на то, чтобы остановить строительство Nord Stream-2?

— Это очень сложный процесс. Есть вероятность того, что ГТС будет загружена, но это невероятно тяжелый бой. И у нас меньше шансов его выиграть, чем про­играть.

С другой стороны, наше дело — работать. Есть принцип: делай, что должен, а дальше — будь что будет. Мы используем все возможные механизмы для того, чтобы законным способом остановить Nord Stream-2.

Если будут построены Nord Stream-2 и обе нитки Турецкого потока, есть большая вероятность того, что сразу же транзит через Украину будет равняться нулю

— Если Nord Stream-2 построят, когда Украина лишится возможности транспортировать российский газ?

— Если будут построены [и запущены] Nord Stream-2 и обе нитки Турецкого потока [еще один российский проект в обход Украины], есть большая вероятность того, что сразу же транзит через Украину будет равняться нулю.

Nord Stream-2 теоретически может быть построен до конца 2019 года. Практически, скорее всего, строители на год опоздают, то есть это будет конец 2020‑го. Соответственно, транзит будет отсутствовать с 2021 года.

Но это может наступить и раньше. Например, Газпром прокачает больше газа уже в следующем году и поместит его в подземные хранилища в Европе. И в 2020‑м можно меньше газа подать в Европу. В такой ситуации у нас не будет транзита уже через два года. Это серьезный риск.

— Чуть сменим тему: премьер Владимир Гройсман высказался против повышения цен на газ для населения. Хотя этого требуют международные партнеры. А ваше мнение?

— Мы последовательно выступаем за конкурентное ценообразование: чтобы были нормальный рынок, конкуренция, и цена определялась в результате соотношения спроса и предложения. Мы не занимаемся политикой. И уже отчаялись прогнозировать действия политиков.

Насколько я понимаю, в ближайшее время этот вопрос будет рассматриваться. Есть внешний фактор — МВФ [требования Международного валютного фонда], есть внутренние какие‑то факторы. Чем закончится этот процесс? Я уже, честно говоря, не берусь прогнозировать, учитывая, насколько долго эта вся эпопея длится.

Мы свою позицию не меняем: ценообразование должно быть конкурентное.

Премьер-министр публично поддерживает идею рыночных реформ. Когда это будет воплощено на практике, пока сложно судить.

— Как вы оцениваете текущую деятельность Нафтогаза?

— Для нас 2017 год — очень важная веха в развитии компании. За четыре года мы успешно завершили разворот направления ее движения. Раньше Нафтогаз был убыточным, а сейчас прибыльный.

Мы были дефицитны с точки зрения денежного потока и брали по $ 10 млрд из госказны. Теперь же — стабильно самый большой донор государственного бюджета: обеспечиваем от одной шестой до одной пятой всех поступлений. В 2017‑м мы опять увеличили прибыль (по сравнению с 2016‑м).

Нафтогаз раньше был главным импортером в Украине: мы ввозили газ на гораздо большую сумму, чем предоставляли услуги по транзиту. Теперь мы экспортер: наши доходы от транзита больше, чем расходы на газ. То есть мы одна из основных компаний или субъектов, которые обеспечивают поступление валюты в страну.

Еще недавно все переживали по поводу того, что Нафтогаз выйдет на [валютный] рынок, купит доллары. Деятельность компании в прошлом была одним из факторов, почему курс валюты повышался. Теперь — наоборот: мы получаем доллары и продаем их на рынке.

Это очень важный этап, который определенным образом завершился. Теперь мы приступаем к новому — к глубинной трансформации Нафтогаза.

Считаем, у компании есть огромный нереализованный потенциал. Кроме того, что мы уже заработали эти миллиарды долларов для страны, можем гораздо больше. Гораздо больше добывать газа, быть более эффективными, оптимизировать свои расходы. Или развивать новые направления бизнеса.

Мы считали с ведущими консультантами: если Нафтогаз станет современной национальной нефтегазовой компанией, то позитивный эффект для страны будет равен плюс 5 % ВВП в год дополнительно. Но для этого компания должна стать такой, где используются все преимущества горизонтальной и вертикальной интеграций, все принципы эффективности, начиная от мотивации людей и заканчивая организацией их работы. Есть вещи, где мы уже явно преуспели, но вот глубинную трансформацию только начинаем.

раст2

БОРЬБА С ПРОДОЛЖЕНИЕМ: Юрий Витренко, коммерческий директор Нафтогаза, уверен: Украина сможет доказать правомочность многомиллиардных претензний к Газпрому