Идеи

Советы оптимиста

НВ выбрал десять цитат из книги Фридмана Спасибо за опоздание. Руководство для современных оптимистов

Томас Фридман, большая звезда мировой журналистики, интеллектуал и трижды пулитцеровский лауреат, объясняет, что происходит с человеком в век инноваций и как ему не утратить ориентиры и обрести силу. НВ выбрал десять цитат из книги Фридмана Спасибо за опоздание. Руководство для современных оптимистов

 

Ольга Духнич

  

 

Журналисту, который 20 лет освещал вооруженные конфликты на Ближнем Востоке, а следующие 20 лет беседовал с вашингтонской элитой, есть что сказать. Спасибо за опоздание. Руководство для современных оптимистов — седьмая книга Томаса Фридмана, колумниста The New York Times и трое­кратного Пулитцеровского лауреата, которого авторитетное бизнес-издание The Wall Street Journal поставило на второе место в списке самых влиятельных мыслителей мира.

На полутысяче страниц автор рассуждает о том, как человеку выжить в век ускорения, адаптироваться к инновациям и суметь вовремя замедлиться, чтобы не потерять собственных ценностей. И главное — как сделать современное хаотичное общество прочнее и здоровее. А делает Фридман это в компании главных инженеров Google, нобелевских лауреатов в сфере экономики, владельцев Uber и Airbnb.

Также Фридман пишет и о себе, когда‑то еврейском мальчике из Сент-Луис-Парка в штате Миннесота, чье блестящее будущее определила многонациональная и заботливая община города. К слову, в 2015‑м Фридман на пару месяцев приехал домой в Миннесоту, чтобы понять, почему ему и большинству его сверстников-земляков удалось достичь в жизни серьезных высот.

НВ выбрал главные цитаты из книги Томаса Фридмана.

 

КНИГА №7: Томас Фридман написал семь книг, а Спасибо за опоздание — последняя из них

  
 

Точно не помню, когда именно я провозгласил свою декларацию независимости от рабочей карусели, но произошло это в начале 2015 года, и случайно. Я регулярно встречаюсь с друзьями и беру интервью у чиновников, аналитиков и дипломатов во время завтрака в деловом центре Вашингтона у офиса The New York Times. Так я насыщаю свой день чем‑то умным и поглощаю завтрак в одиночестве. Однако уличное движение и метро в округе Колумбия вносят свои коррективы, и иногда мои гости опаздывают на 10, 15, даже 20 минут. Они приезжают растерянными и, усаживаясь, бубнят свои извинения: “На красной линии метро задержки…”, “На кольцевой все стоит…”, “Не сработали будильники…”, “Заболел ребенок…” И вот однажды я понял, что меня не волнует опоздание гостя, поэтому сказал: “Нет-нет, прошу, не стоит извиняться. Знаете, я хотел бы вас поблагодарить за опоздание”. И тогда я объяснил, что благодаря опозданию гостя выкроил время для себя, нашел несколько минут просто посидеть и подумать. А самое важное то, что во время паузы я свел воедино несколько идей, которыми занимался уже несколько дней. Поэтому извинения не нужны. Итак: “Спасибо за опоздание”.

  

Мы живем в эпоху ускорений. Международный рынок, цифровая глобализация, матушка-природа — три величайшие планетные силы находятся в центре этого ускорения. На Эвересте налажена отличная сотовая связь, автомобили движутся без водителей, а тем временем вследствие таяния льдов Антарктиды растет уровень углерода и уровень воды в Мировом океане. Наш образ жизни стремительно трансформируется, а изменения касаются пяти ключевых сфер: работы, политики, геополитики, этики, общества. Мир мчится с бешеной скоростью, но мы даже не успеваем осознать куда — к развитию или самоуничтожению.

Когда скорость технологий становится действительно высокой, долгая адаптация к новому замедляет прогресс и даже дезориентирует. Как будто мы все стоим на движущейся дорожке в аэропорту, которая обычно движется со скоростью пять миль в час и вдруг разогналась до 25 миль. Если технологические платформы сейчас меняются каждые 5–7 лет, то на адаптацию к ним уходит 10–15 лет. Исполнительный директор исследовательской лаборатории Х компании Google Эрик Теллер объясняет это так: “Мы все чувствуем недостаток контроля, потому что не можем адаптироваться к миру с его скоростью. Пока мы привыкаем к изменениям, они уже устаревают, и мы оказываемся перед лицом новых изменений”.

Предыдущий скачок в области технологических платформ произошел примерно в 2000 году. Его обусловили качественные изменения в связи. Тогдашний бум доткомов, мыльные пузыри и банкротства привели к огромным инвестициям в оптоволоконные кабели для широкополосного доступа в интернет. Все это снизило цены на трансляцию голоса и цифровых данных, совершенно не­ожиданно еще больше объединив мир совместными коммуникациями. Связь стала быстрой, свободной, простой для пользователя и повсеместной.

Вдруг у нас возникли отношения с людьми, которых мы до тех пор и не знали. И люди, которые нас до этого не знали, начали связываться с нами. Я тогда описывал это новое ощущение так: “Мир плоский”. Еще больше людей смогли теперь конкурировать, объединяться, сотрудничать в работе над большим количеством проектов за меньшие средства, проще и на равных. Произошло переформатирование знакомого нам мира.

То, что произошло в 2007 году, с появлением облачных технологий, позволило еще больше ускориться, отцифровать еще больше данных, превратить их в знания и доставить клиенту с мобильным телефоном или компьютером. Это стало новым уровнем управления сложностями. Теперь все сложности с вызовом такси, арендой комнаты в Австралии или покупкой мебели с доставкой в тот же день свелись к одному клику в приложениях Uber, Airbnb, Amazon. Мир уже не будет прежним.

Однажды я спросил руководителя здравоохранения, какая самая распространенная болезнь в США сегодня. Он без колебаний ответил: “Не рак. Не болезни сердца, а социальная изоляция”

Основатель Airbnb [онлайн-площадки для размещения, поиска и краткосрочной аренды частного жилья по всему миру] Брайан Чески с коллегами совершили небывалое: они построили бизнес, где между незнакомыми пользователями возникало спонтанное доверие.

Учредители Airbnb понимали, что мир становится взаимозависимым, уже есть технология, которая соединяет нанимателя с туристом или путешествующим бизнесменом в любом уголке планеты. Необходима была лишь платформа доверия для объединения всех заинтересованных сторон, и она возникла, создав дополнительную ценность для каждого. Именно платформа доверия была настоящим новаторством Airbnb — все могли со всеми познакомиться и оценить хозяев или гостей как добрых, плохих или нейтральных. Это означало, что у каждого пользователя системы тут же выстроилась соответствующая репутация, информация о которой доступна всем посетителям платформы. И вот уже в каталоге Airbnb по­явилось 3 млн домов или комнат. Это больше, чем совокупные возможности сетей Hilton, Marriott и Starwood. А Hilton начинал работать еще в 1919 году!

Сверхновые технологии дают новаторам возможность создавать радикальные и подрывные бизнес-модели, которые за одну ночь могут достичь глобальных масштабов. Это позволяет успешным компаниям конкурировать все эффективнее. Если вы заинтересованы в такой конкуренции, то обязательно поинтересуйтесь, как Walmart, типичная традиционная компания с центром в арканзасском городке, использовала сверхновые технологии для усиления своей конкурентоспособности с мощным ретейлером эпохи ускорений Amazon.

В апреле 2015 года исполнительный директор Walmart Дуг МакМиллон пригласил меня выступить на легендарной встрече сотрудников компании, которая должна была состояться в Бентонвилле, штат Арканзас. Это была смесь варьете, корпоратива, веселья, куда собралось около трех тысяч человек. Такое надо уметь организовать. Я с радостью согласился, Кевину Костнеру я нужен был для разогрева, но я надеялся на гонорар, да еще и немалый. Однако The New York Times не позволяет брать деньги от компаний. Тогда МакМиллон поинтересовался, чего я хочу. Я ответил, что тогда я хочу, чтобы инженеры показали мне, что происходит за кулисами Walmart, когда покупатель с помощью мобильного приложения Walmart на своем айфоне пытается приобрести, к примеру, 32‑дюймовый телевизор. Мое желание было выполнено, и оно того стоило.

“Покупатель стремится избегать возни, — объяснял мне тогда сотрудник компании. — Люди сейчас нетерпеливы. Из-за полусекундной задержки они могут отказаться от покупки”. Причем Walmart обнаружил, что покупатель улавливает разницу в миллисекундах — в тысячных одной секунды, — и когда он нажимает кнопку “купить”, “переслать” или “поиск”, то надеется на реакцию в течение 10 миллисекунд. Исследование Walmart показало, что каждые полсекунды, добавленные к ожиданию покупателя при покупке онлайн, дают два и более процентных пункта в потерянных трансакциях с миллионами сделок ежедневно. А это большие деньги.

Сегодня большинство хороших должностей для среднего класса — те, что нельзя передать в аутсорсинг, автоматизировать, роботизировать. Такие виды работ одновременно требуют технологических знаний и умения управлять межличностными связями, понимания психологии человека или животного. Они нужны для поддержания разговора с искусственным интеллектом, чтобы взять за руку пациента, которому диагностировали рак, а также для нежного прикосновения к коровам, которых доят роботы.

Поэтому я считаю, что американский писатель и бизнесмен Дов Сайдмен прав, когда утверждает, что все больше работы перейдет от “рук к головам и сердцам”. Будет все больше работы вокруг, которую можно выполнить сердцем, поясняет он.

 

 
ПОПУЛЯРНОСТЬ: Книга Томаса Фридмана Спасибо за опоздание стала бестселлером по версии одного из наиболее авторитетных издания мира The New York Times

  

   

Домой в Миннесоту и Сент-Луис-Парк меня звал не просто академический интерес к необычной политике этих мест. Меня вел многолетний опыт репортерства на Ближнем Востоке, а затем в Вашингтоне, видение того, как эти две арены отражали друг друга и как мало они напоминали места, которые формировали меня в юности.

Пребывание на Ближнем Востоке позволило понять, что, за редкими исключениями, господствующая политическая идео­логия там, о ком бы ни шла речь — о суннитах, шиитах, курдах, израильтянах или арабах, — сводилась к следующему: “Я слаб, как я могу идти на компромиссы? Я сильный, почему я должен идти на компромиссы?” В их лексиконе просто не было такого понятия, как “благо общества”, на которое опираются наши компромиссы, не говоря уже о высших интересах сообщества, которые мы пытаемся поддержать. А когда я в 1988 году вернулся в Вашингтон после 13 лет работы за границей, то начал открывать Америку заново.

Последние 30 лет репортерства в Вашингтоне показали, что с каждым годом американская политика все больше напоминает Ближний Восток. Демократы и республиканцы относятся друг к другу так же, как сунниты и шииты, арабы и персы, израильтяне и палестинцы, — здесь также царят само­изоляция и уверенность, что другой хуже, чем я. Дошло до того, что и детей не всегда хотят выдавать замуж или женить на “другом”. Это ужасно, весьма утомительно, но очень вовремя. У нас много работы. Нам нужны ускоренные инновации во многих сферах, и это можно делать только вместе с доверием. Поэтому я вернулся к истокам.

Однажды я спросил руководителя здравоохранения Мэрти, какая самая распространенная болезнь в США сегодня. Он без колебаний ответил: “Не рак. Не болезни сердца, а социальная изоляция. Именно она — самая распространенная у нас патология сегодня”.

Какая ирония. Мы остаемся наиболее технологически связанным поколением в истории человечества, однако все больше людей при этом чувствуют себя одинокими. “Электроника мощно нас связывает и одновременно разъединяет межличностно, — пояснил д-р Эдвард Голловелл, основатель Центров им. Голловелла для изучения когнитивного и эмоционального здоровья. — Повсеместно люди испытывают дефицит человеческого общения, которое я называю “вторым витамином С”, причем они даже не знают, что им его не хватает”.

Поймите меня правильно: технология способна сделать нас более продуктивными, здоровыми, сообразительными, обеспечить нам безопасность. Однако наш успех во многом зависит от факторов, которые нет возможности скачать: одобрение наставника, высокая оценка воспитателя, объятия друга, помощь соседа, рукопожатие соперника, неожиданное проявление доброты от чужого. Наконец, запах сада, а не холодный вид стены.

Приехав в Миннесоту летом 2015 года, я навестил наш старый дом в Сент-Луис-Парке, куда родители перебрались из Северного Миннеаполиса в 1956 году. Наша улица совсем не изменилась, а дом все еще был выкрашен в голубой цвет. Но что‑то было иначе — деревья, которые я помнил тонкими хворостинками, за 40 лет превратились в могучих гигантов.

И деревья, и я выросли на одной почве, и самый важный личный, политический и философский урок путешествия, о котором я пишу в этой книге, заключается в следующем: чем больше мир требует от нас разветвляться, тем больше мы нуждаемся в укоренении в почве доверия, которая является основой всех здоровых общин. Этот грунт нас питает, и мы должны питать его. Этот рецепт проще описать, чем реализовать, но он сегодня особенно актуален. Это настоящая сверхзадача нашего поколения. Гораздо проще зайти далеко в готовности экспериментировать, рисковать и стучать в души других людей, когда знаешь, что до сих пор привязан к месту, называемому домом. Для меня таким местом были Миннесота и Сент-Луис-Парк. Они были моим якорем и моим парусом. Надеюсь, эта книга побудит вас сделать паузу и найти собственный якорь и парус. И не волнуйтесь, если опоздаете.