Мир

Какая дичь

Столкнувшись с угрозой коронавируса, Китай пытается запретить употребление в пищу диких животных

Азиатская кухня с гастрономическими изысками из бамбуковых крыс, летучих мышей и панголинов способствует развитию многомиллиардного рынка дикой природы, четвертого по величине источника криминальных доходов после наркоторговли, торговли людьми и контрабанды. Столкнувшись с угрозой коронавируса, Китай пытается эту махину остановить

 

Анна Павленко

 

 

Год назад на юге Китая появился новый гастрономический тренд. Его в популярных соцсетях раскрутили Лю и Ху, двое друзей из провинции Цзянси, которые называют себя Великолепные братья-фермеры. На своей ферме Лю и Ху выращивают бамбуковых крыс, регулярно готовят их, снимают этот процесс на видео, а ролики выкладывают в интернет. Каждый из роликов набирает не менее 1 млн просмотров.

“Я видел пару видео о том, как готовить бамбуковую крысу, и, кажется, это довольно вкусно”, — признается НВ Су Ченгуан, 30‑летний предприниматель из городского округа Хух-Хото. Впрочем, тут же он оговаривается: сам диких животных никогда не ел и вряд ли согласился бы попробовать.

В автономном районе Внутренняя Монголия, где живет Ченгуан, как и в других северных регионах Китая, диких животных в пищу почти не употребляют. “А вот на юге — совсем другая история”, — объясняет китаец. Рептилий, грызунов, мелких кошачьих, птиц и летучих мышей здесь выращивают на фермах, а затем продают на специальных рынках — как еду или лечебные средства. Именно на таком рынке в 11‑миллионном южнокитайском городе Ухань произошел первый случай заражения человека смертельным коронавирусом Covid-19. В первые месяцы 2020 года им заразились десятки тысяч людей, несколько тысяч погибли.

Первоисточником вируса ученые считают летучую мышь, хотя предполагают: в цепочке его передачи могли быть и другие животные — панголины, змеи, барсуки или крысы. Известно, что летучая мышь стала источником двух предыдущих смертоносных коронавирусов — тяжелого острого респираторного синдрома SARS, который в 2002 году начал распространяться из китайской провинции Гуандун, а также ближневосточного респираторного синдрома MERS, в 2012 году прокатившегося по Аравийскому полуострову. Причем в первом случае промежуточным звеном могли стать дикие животные из семейства кошачьих, а во втором — верблюды.

Исследователи связывают появление и распространение всех этих вирусов с традицией использовать диких животных в пищу — ежегодно на рынках стран Юго-Восточной Азии их продают десятками миллионов. Также подобная практика способствует развитию черного рынка диких животных, подчеркивают во Всемирном фонде защиты природы (WWF). Согласно подсчетам фонда, годовой объем этой нелегальной сферы достигает $ 20 млрд, что создает четвертый крупнейший источник криминальных доходов после наркоторговли, торговли людьми и контрабанды.

Китай, где до недавнего времени было разрешено легально продавать более полусотни видов зверей, долго считался крупнейшим в мире рынком дикой природы. Однако в конце января правительство объятой коронавирусом страны приостановило разрешение на перевозку и торговлю дикими животными. А 24 февраля — полностью запретило их употребление в пищу. Теперь диких животных здесь можно использовать только в научных и медицинских целях и под контролем регулирующих органов.

“Вспышка коронавируса стала тревожным звоночком”, — убеждена Грейс Габриэль, глава азиатского офиса Международного фонда защиты животных (IFAW). Она отмечает, что в последние 10 лет развитие технологий и транспортных маршрутов облегчило ловлю и убийство животных в дикой природе.

“Теперь прекращение торговли дикими животными — это не просто вопрос сохранения видов, а проблема общественного здравоохранения и национальной безопасности”, — подчеркивает Габриэль.

infographic_1
Кобра в меню

Дикобразы, черепахи и змеи, волчата, саламандры, панголины, золотые цикады, циветты и бамбуковые крысы — лишь часть ассортимента рынка в Ухане, откуда начал свой путь Covid-19. Габриэль описывает рекламу одной из местных лавок, показавшуюся ей чем‑то средним между выставкой экзотических животных в зоо­парке и меню мясного магазина: кроме самих зверей покупателям предлагали приобрести их кровь, лапы и внутренние органы.

Всего в список диких животных, которых до 24 февраля было разрешено свободно разводить и продавать в Китае, входят 54 вида. Среди них лисы, австралийские зебры и африканские страусы, норки, а также находящиеся под угрозой исчезновения и уже истребленные в ряде регионов пресноводные сиамские крокодилы. Животные попроще, например недорогие живые лягушки, продаются в обычных продуктовых магазинах. Тогда как деликатесы вроде супа из циветты, жареной кобры или тушеной медвежьей лапы входят в меню дорогих ресторанов.

Животных продают в китайских социальных сетях и через посредников, которые сводят владельцев ферм с рыночными торговцами и ресторанами экзотической кухни, добавляет Питер Джей Ли, доцент восточноазиатской политики на факультете социальных наук Университета Хьюстон-Даунтаун. На таких фермах, по его словам, нередко удерживают незаконно выловленных зверей.

Фермерам с лицензией выгодно выдавать животных, купленных у браконьеров, за выращенных в неволе. Ведь, например, охотник в среднем просит за дикого тигра значительно меньше $ 7 тыс. — в такую сумму оценивается зверь, выращенный на специальной ферме.

Рог носорога, шкура тигра, лапы медведя, желчь змеи — все это добавляют в лекарства 
Су Ченгуан,
предприниматель из городского округа Хух-Хото, Китай

“Легальная торговля открывает путь для продажи незаконно выловленных диких животных”, — подтверждает Кэролайн Дингл, эксперт Школы биологических наук при Университете Гонконга, которая изучает преступления против дикой природы. По ее словам, отличить выращенного на ферме зверя от незаконно выловленного нелегко.

Среди наиболее распространенных товаров на китайском черном рынке дикой природы — панголины. Мясо этих чешуйчатых муравьедов считается здесь деликатесом, а их панцирями лечат многие болезни — от астмы и бесплодия до рака. Международная торговля панголинами запрещена с 2016 года, и в Китае они являются охраняемым видом. Однако некоторым больницам и аптекам разрешено покупать чешую животных для производства лекарств. А объем контрабанды только через Гонконг достигает нескольких тысяч особей в год.

“Китайский спрос на панголинов наносит сокрушительный урон этому виду”, — констатирует Ли.

Среди других видов, подвергающихся опасности, он называет морских черепах. В больших объемах в Китай ввозят также варанов и змей. Просыпается аппетит контрабандистов и к сибирским медведям, которых убивают ради их лап, отмечает эксперт.

 

photo_2

ОПАСНЫЙ РАЦИОН: Змеи, которых на юге Китая едят как бедняки, так и состоятельные гурманы, могут быть одним из звеньев передачи вируса Covid-19 от животных человеку

Из-за необычных гастрономических пристрастий жителей Поднебесной на грани исчезновения оказались и некоторые пернатые — например, певчая птица дубровник. То, что в 2017 году Международный союз охраны природы (IUCN) внес ее в список видов под критической угрозой, не остановило китайских браконьеров. В сентябре 2019 года группа защитников природы обнаружила дубровников среди 10 тысяч птиц, которых незаконно поймали и держали на ферме неподалеку от Пекина, откуда развозили в рестораны и на рынки южных провинций.

“Когда‑то дубровник был одним из самых распространенных в Азии видов, но теперь он находится под угрозой исчезновения — почти исключительно из‑за отлова на еду”, — рассказывает Дингл.

Впрочем, меню из диких животных приемлют не во всех китайских провинциях. По данным опроса американской организации WildAid и Китайской ассоциации охраны дикой природы, около 70% жителей 16 разных городов Поднебесной ни разу за год не ели экзотичных зверей. Если в Гуанчжоу любителей дичи насчитывается около 83% населения, то в Шанхае таких всего 14%, а в Пекине — и вовсе 5%, уточняют аналитики Пекинского педагогического университета.

Во Внутренней Монголии предпочитают готовить мясные блюда из баранины, говядины и свинины, рассказывает Ченгуан. А вот с лекарствами, в состав которых входят животные ингредиенты, местные жители знакомы ближе. “Рог носорога, шкура тигра, лапы медведя, желчь змеи — все это добавляют в лекарства”, — подтверждает китаец.

Сам он в детстве пил сироп со змеиной желчью. А одними из самых популярных средств традиционной китайской медицины называет пластыри со шкурой тигра, которые носят на коленях и других суставах как лекарство от ревматизма. Еще одно распространенное средство — настойка на змеях. Многие мужчины среднего возраста покупают в аптеке змей и опускают в бутылки со спиртным, потому что верят: потребление такого напитка укрепляет мужскую силу, рассказывает Ченгуан.

С ростом благосостояния жителей Поднебесной спрос на лекарственные средства и дорогие элементы интерьера из костей и рогов диких животных вырос, констатируют эксперты. Более того, зная об угрозе вымирания определенных видов, богачи стали использовать подобные приобретения как инвестицию.

Первый запрет на импорт и торговлю слоновой костью в Китае был введен лишь в 2015 году. И хотя спустя три года он стал постоянным, тогда же здесь после 25‑летнего запрета вновь разрешили торговать носорожьим рогом и тигровой костью. И на этот сегмент торговли нововведение об употреблении диких животных в пищу никак не повлияет, сожалеют защитники природы.

photo_3

ЗНАХАРИ В ХАЛАТАХ: Средства традиционной китайской медицины готовят из растений, минералов, а также веществ животного происхождения — например, медвежьей и змеиной желчи

Зверская история

В масштабах китайской экономики индустрия по разведению диких животных весьма невелика, отмечает Ли. В последнее время ее годовая выручка оценивалась в 133 млрд юаней (меньше $ 19 млрд), что недотягивало до 0,18% от гигантского ВВП страны. А значит, решение закрыть этот рынок не повлияет на экономику в целом, подчеркивает эксперт.

Тем временем ущерб от распространения коронавируса уже вылился для Поднебесной в потерю 0,6% роста ВВП по итогам 2020 года, прогнозируют в британской аналитической компании Oxford Economics. А потери для глобальной экономики, если китайская эпидемия перерастет в пандемию, могут превысить $ 1 трлн.

Таким образом, любые экономические выгоды от торговли дикими животными перекрывают риски порождаемых ею болезней, заключает Габриэль.

К тому же часто запреты лишь усиливают спрос, ведь редкие или нелегальные виды становятся более желанными для покупателей, предупреждает Дингл, и тогда торговля уходит в подполье. Так, например, британская неправительственная организация Environmental Investigation Agency обнаружила, что после январского запрета на торговлю дикой природой, некоторые интернет-магазины в Китае и Лаосе продолжали рекламировать традиционные лекарства с рогом носорога и другими частями животных, причем как лекарства от коронавируса.

“Вводить запрет стоит в сочетании с кампаниями по сокращению спроса”, — заключает Дингл.

Такие кампании — не в новинку для Китая. Там 10 лет назад в интернете и на улицах городов стала появляться социальная реклама против истребления слонов, акул и носорогов. Тогда же лицом борьбы с браконьерством стал известный китайский баскетболист Яо Мин, рассказывает Ченгуан. “Нет торговли — нет убийств. Благодаря ему каждый знает этот слоган”, — говорит он.

К тому же истребление диких животных ради человеческих прихотей остается актуальной проблемой не только в Китае. Например, в Украине можно свободно купить в интернете сурикатов, лемуров, арктических волков, диких кошек сервалов и даже тигров, львят и медведей. У каждого из них своя цена — от 15 тыс. до 210 тыс. грн.

“Торговля дикой природой — глобальная проблема, — подчеркивает Габриэль. — И пока мировые лидеры еще не до конца понимают связь между утратой биоразнообразия и выживанием людей на этой планете”. 

photo_1

ЗАПРЕТНОЕ ДЕЛО: До последнего времени на продуктовых рынках в китайских городах шла бойкая торговля дикими животными. Теперь это запрещают, так же как в начале 2000-х после вспышки вируса SARS