Люди

Яблоко МЕН

Предприниматель Тарас Барщовский рассуждает о рынке земли и констатирует, что в Украине вести бизнес легче, чем в Польше

Тарас Барщовский, сделавший состояние на переработке яблок, рассуждает о рынке земли, констатирует, что в Украине вести бизнес легче, чем в Польше, и поясняет, почему обучать детей в Лондоне бессмысленно

 

Александра Некращук,
Олег Иванцов

 

 

Объяснить обычному украинскому потребителю, кто такой Тарас Барщовский, несложно: достаточно сказать, что он выпускает соки прямого отжима под брендами Galicia и Світанок.

В мире отечественного бизнеса что‑либо объяснять о Барщовском и вовсе не нужно: он № 1 по поставкам яблочного концентрата, сырья для производства большинства соков.

В 2019‑м НВ и инвесткомпания Dragon Capital оценили состояние бизнесмена в $ 105 млн, что соответствует 60‑й строке рейтинга Топ-100 самых богатых украинцев.

Барщовский не нуждается в особом представлении и на мировом рынке: в состав его группы T.B.Fruit входят семь заводов по производству яблочного концентрата и других плодово-ягодных продуктов. Четыре из них размещены в Украине, один — в Молдове и два — в Польше. Еще один завод в Польше компания запустит в августе: новое предприятие станет крупнейшим в мире по своему профилю.

ЕБИТДА T.B.Fruit в этом финансовом году составит 40 млн евро. По словам самого Барщовского, его компания занимает 9–12 % мирового рынка яблочного концентрата.

Хотя головной офис T.B.Fruit расположен во Львовской области, НВ встретился с бизнесменом в Киеве — в редакцию журнала он прибыл специально ради интервью. Разговор начался с главной темы для всех аграриев и политиков страны — с рынка земли.

 

Пять вопросов Тарасу Барщовскому
Пять вопросов Тарасу Барщовскому

_________________________________________________

— Самая дорогая вещь, которую вы купили для себя за последние пять лет?

— Часы Rolex.

— Самое необычное путешествие в вашей жизни?

— Путешествие на мотоцикле по Австрии.

— На чем передвигаетесь по городу?

— Mercedes-Benz S coupe.

— Человек, встреча с которым произвела на вас наибольшее впечатление?

— Левко Лукьяненко.

— Какой алкоголь вы предпочитаете?

— Вино.

— Как оцениваете процесс принятие земельного закона? Нужно ли ограничивать доступ иностранцев к украинской пашне?

— Я развиваю бизнес в трех странах — Украине, Молдове и Польше. Поэтому могу сравнивать. Искусственно не пускать иностранцев не получится — они будут заходить через различные схемы и законодательные пробелы.

У нас рынок земли должен быть. Земля является товаром, который должен продаваться. Если этого не произойдет, Украина останется в списке 5–6 непонятных стран, где рынок земли не работает.

Вопрос заключается лишь в том, как прописать все требования для стабильной работы рынка. Мне кажется, что основным условием является ограничение количества земли: не может быть 300 тыс. га в одних руках.

Реформу нужно направлять на малых фермеров с земельным банком до 1 тыс. га. Тогда это даст толчок для развития украинского села, небольших регионов. Они станут богаче, создадут рабочие места, заробитчане смогут остаться и работать в Украине. На примере своих компаний я вижу, как люди возвращаются или вовсе отказываются уезжать на заработки.

— Многие бизнесмены говорят о снижении коррупции после смены власти, по крайней мере на высшем уровне. Какое у вас впечатление? К вам приходят?

— К нам не приходят, потому что мы не даем взяток. Кто бы что ни говорил, но Украина медленно движется в правильном направлении. Кто мог представить еще 10 лет назад, что ему возместят НДС? Я веду бизнес с нуля уже 20 лет. При президенте Викторе Ющенко НДС возмещали всего три раза. Сейчас мы получаем его автоматически. В Польше НДС возмещают хуже, чем у нас. В Украине нет санстанции или пожарной инспекции, которые “доят” малый бизнес. Это огромные плюсы: пожалуйста, работайте и развивайтесь.

Кроме этого, снизились процентные ставки по кредитам. Что касается коррупции, я ее сейчас не вижу. Новая власть вызывает доверие, начиная с Верховной Рады. Они голосуют. Мы не слышим о скандалах, которые ранее происходили вокруг Укроборонпрома или еще где‑то. Я считаю, что это плюс. И мы шаг за шагом идем к лучшей жизни.

— Но люди по‑прежнему уезжают из Украины…

— Я бы эту эмиграцию разделил на несколько частей. Есть люди, которые уезжают зарабатывать деньги. Кто‑то убегает от семьи и от тяжелой домашней работы. Кому‑то важна страховая медицина и условия работы. Кто‑то убегал от войны. Но нужно понимать, что там [за границей] эти люди всегда будут эмигрантами.

Если взять Польшу, то все руководители моих заводов в этой стране — украинцы. На более низких должностях трудятся и украинцы, и поляки. У всех равные условия по зарплате. Это же касается заводов в Украине и Молдове.

Приведу пример и по транспортным компаниям. В Польше за месяц водитель фуры проезжает в среднем около 15 тыс. км, в Украине — 6–7 тыс. км. Из-за чего? Из-за растаможки, из‑за границ. Где лучше? Водителям в Польше и Украине платят одинаково.

Для бизнеса есть нюансы с налоговой политикой и процедурами. Три года нужно потратить, чтобы разобраться в законах другой страны. Поэтому я подчеркиваю: сейчас вести бизнес в Украине намного проще, чем в Польше. Я работаю там с 2009 года и знаю, о чем говорю. Везде есть свои плюсы и минусы.

— И все‑таки именно в Польше ваша компания строит самый большой завод. Почему?

— Строим завод там, где есть сырье. Польша занимает второе место в мире после Китая по производству сырья — клубники, малины, яблок. Я неоднократно показывал нашим чиновникам результаты работы в Польше как пример для спасения украинского села. Им это неинтересно.

В Польше 2 га земли дают возможность прожить семье круглый год. Например, 2 га пшеницы дадут маржу $ 300, но если выращивать на них клубнику, то можно заработать $ 20 тыс. Поляки всегда были владельцами своей земли, и они всегда поставляли в Европу продукты, поэтому проще переживали кризисы. Площадь среднего надела в Польше составляет 3 га. Там выращивают овощи, фрукты, ягоды и нет зерновых, их используют только для севооборота.

В Украине очень плодородные почвы и хорошие специалисты. Если они научились собирать клубнику, значит, могут ее выращивать и продавать для заморозки крупным компаниям. Это малый бизнес, но он способен создать большое количество рабочих мест.

 

раст1

НЕ ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ НА ДОСТИГНУТОМ: Сейчас Тарас Барщовский  занимается новым для себя бизнесом — производством пектина

— У вас большой бизнес. Встречались ли вы с президентом или премьером?

— Ни с кем не встречался. Хотя мы передавали правительству много предложений. Дайте людям возможность спокойно работать на своей земле, хотя бы купить те же саженцы, посадить и вырастить продукцию. Продать урожай есть кому, но нужно заплатить 18 % налогов на прибыль. Или 0 % налогов, но при этом предоставить сто справок, которые невозможно собрать.

Для сравнения: в Польше налог составляет 5 %, а в Молдове — 3 % от оборота. Платит фермер или фирма, которая у него принимает сырье. И никаких справок не нужно, просто предъявить паспорт. Поэтому мои предложения к каждому правительству одни и те же.

— Ваша основная деятельность — производство концентрата. Но в Украине вы развиваете два бренда для конечных потребителей — соки Galicia и Світанок. Конкуренция очень жесткая. Вы видите на этом рынке перспективу? Этот бизнес прибыльный?

— Если бизнес не прибыльный, то это не бизнес, а убыточное хобби. Если говорить о сегменте B2B, нашу компанию мало знают как T.B.Fruit. Но зато все знают, что такое Galicia. У меня была идея: создать массовый продукт, которого нет в Украине. Это чистый сок, который выдавили, пастеризовали и поставили на полку. Просто, вкусно и удобно. И я гарантирую, что там нет ни сахара, ни других примесей, это чистый продукт.

Концентрированный сок производится из фреша, из которого убирается 50 % воды, и он выглядит как жидкий мед. Концентрат покупают производители, они добавляют в него такое же количество воды и получает 100 %-й сок.

Помимо концентрированных соков мы делаем еще и заморозку. В процессе производства мы получаем ароматические вещества, которые из газообразного состояния превращаем в жидкое. Вы знаете, что у каждого яблока есть 0,5 % запаха? Когда пьете сок и чувствуете запах, то это и есть этот натуральный аромат.

Galicia — это сок прямого отжима, его потребление во всем мире растет. Например, в странах ЕС его продажи увеличиваются на 3–4 % в год. В Украине похожие результаты, но у нас культура потребления не так развита. А в сегменте B2B мы продаем наши соки от Токио до Калифорнии. Для нас большой и массовый рынок.

— Сложно было выйти на ры­нок Японии?

— Японцы — особые люди. Чтобы работать с ними, нужно доказать свою надежность и качество продукта. Причем в первую очередь их интересует качество, а не цена. И они готовы за него доплачивать. Поэтому с ними надо 3–5 лет “танцевать” и доказывать качество своего продукта. И только потом они покупают продукцию на постоянной основе.

— В прошлом году вы запустили завод по производству пектина мощностью 3 тыс. т в год. А объем всего мирового рынка этого продукта — 40–45 тыс. т в год. Есть ли рынок сбыта для продукции вашего нового завода?

— Для примера: в составе джема или йогурта есть 0,5 % пектина, а потребление йогурта в мире с каждым годом существенно увеличивается.

Есть два вида пектина — из яблочной кожуры и из лимонной. Яблочного пектина в мире производят около 10 тыс. т в год, остальное — цитрусовый. У нас есть сырье для его выпуска — это отходы от производства сока. И это наша обязанность — производить максимальное количество продукта с одного килограмма яблок. Мы уже производим 6–7 продуктов из яблок, дожимая и делая дополнительную маржу с яблока. В этом и заключается наша цель: создать дополнительный продукт, а не массово продавать только концентрированный сок. Концентрированный сок — теперь это самое простое.

— Стало ли вам легче поставлять товар в страны ЕС после подписания договора об ассоциации?

— Стало труднее. Этот договор не работает. Рассказываю, как это выглядит на деле. Украина ежегодно производит около 100 тыс. т яблочного концентрата, а квоту дали на 10 тыс. т и затем увеличили до 16 тыс. т в год. Это небольшие объемы, с которыми может справиться один завод. C 1 по 3 января все производители хотят [успеть] попасть под действие квоты и завезти эти 16 тыс. т концентрата, при этом оплачивая растаможку 30 % [раньше было 24,5 % от максимальной цены в Европе].

Сколько экспортировали — сразу неизвестно: европейские чиновники считают квоты еще полгода. Потом может оказаться, что из Украины импортировали не 16 тыс. т, а 30 тыс. концентрата. И пошлины за эти 14 тыс. т продукции делят между всеми, кто завез продукцию. И ты еще полгода ждешь, пока вернут деньги [30 % растаможки], уплаченные перед заво­зом.

— Вы ничего не возите в ЕС со своих украинских заводов?

— Мало. Украинские заводы экспортируют в страны, где нет ввоз­ных пошлин: в США, например. Из Молдовы в Европу нет квот и налогов.

— Ранее вы оценивали долю Т.В.Fruit в размере 10–12 % от мирового рынка концентрата. Она таковой и осталась?

— Мировые производители утверждают, что производят около 1 млн т концентрата в год. Если наша компания выпускает 100–120 тыс. т в зависимости от сезона, то наша доля рынка составляет от 9 до 12 %. Но кто может точно оценить производство в Китае? Кто даст информацию из Чили? Да и кто по Украине даст правдивую информацию? Некоторые трейдеры покупают сок и затем декларируют, что они его сделали. Поэтому все эти показатели являются условными.

— НВ совместно с инвесткомпанией Dragon Capital оценили ваше состояние в $ 105 млн. Вы согласны с такой оценкой?

— Я не считаю свои деньги. Мне неважно, как и насколько меня оценили. Я получаю кайф от своей работы, а время покажет, сколько там тех доходов.

— В 2014 году компания T.B.Fruit хотела выйти на Варшавскую фондовую биржу, но не вышла. Планируете вернуться к этому вопросу?

— Это было еще в 2007 году. И тогда я не знал, что такое IPO. Мне рассказал об этом Игорь Мазепа [основатель инвесткомпании Concorde Capital]. В 2006–2008 годах на IPO шли многие украинские компании, всем дружно хлопали. Сколько сегодня украинских компаний на этой бирже? Две-три? Всех кинули. Спросите, что думают об Украине поляки? Они даже слышать об этом не хотят, поскольку тогда сама польская биржа чуть не рухнула.

Мы себя ассоциируем как украинская компания, хотя большую долю продукции продаем за пределами Украины. В стране идет война, нужен сильный маркетинг. И до тех пор, пока у нас не будет хоть какого‑то порядка, украинские компании будут сталкиваться со сложностями при выходе на зарубежные рынки.

— Привлекаете финансирование через свой польский офис?

— Мы привлекаем его в каждой стране, где есть производство. В Молдове получаем финансирование под 4,5 % годовых в валюте, ранее нам предоставляли под 5,5 % годовых. В Польше средства привлекаем под 2,5 % годовых. В Украине ситуация тоже улучшилась: с 12 % годовых ставки снизились до 7 % годовых в валюте. Некоторые банки уже готовы кредитовать под 4,5 % годовых в евро.

— Ваши дети получили высшее образование в Украине. Почему не Лондон?

— А чему в Лондоне, кроме английского языка, научат моего ребенка? Ничему. Мои дети [дочь и сын работают в компании отца] с 12 лет ездили на каникулы в разные школы Лондона для того, чтобы выучить язык.

Если ребенок будет учиться в Лондоне, а затем работать в Украине, то ему придется поменять сознание и понять, что в Украине все устроено по‑другому. То же самое касается и Польши. Если ты хочешь работать в Украине, значит, учиться нужно в Украине. Теория должна пересекаться с практикой. Иначе это ноль эффекта.