Страна

Тень реванша

Затянувшееся следствие, безнаказанность реальных преступников и идеологическая сумятица в нынешней властной команде подстегнули к активности ярых противников Майдана

Затянувшееся следствие, безнаказанность реальных преступников и идеологическая сумятица в нынешней властной команде подстегнули к активности ярых противников Майдана. Их стало много как в телевизоре, так и в Верховной Раде

 

Кристина Бердинских

 

 

Украина. Киев. Наши дни. Если точнее — 18 февраля 2020 года. Телеканал Newsone, принадлежащий Тарасу Козаку, депутату Оппоплатформы — За жизнь (ОПЗЖ) и близкому соратнику Виктора Медведчука, транслирует часовое вечернее ток-шоу, посвященное событиям шестилетней давности — расстрелам на Майдане.

В студию позвали Александра Гороховского, адвоката бывших бойцов спецподразделения Беркут, которых подозревают в убийствах участников Революции достоинства. К нему в пару — одного из депутатов фракции ОПЗЖ. Условную сторону Майдана в эфире представляли политкомментатор и художник Сергей Поярков, а также Дмитрий Линько, экс-депутат бывшей фракции Радикальной партии Олега Ляшко.

Роль ключевого гостя студии досталась “эксперту” — экс-губернатору Харьковщины Михаилу Добкину, в прошлом — одному из соратников беглого президента Виктора Януковича.

Лейтмотивом всего эфира стали слова именно этого гостя: “Ребята из правоохранительных органов [во время Майдана] были настоящими героями, выполнявшими воинский и мужской долг до конца”.

Добкин даже спрогнозировал, что на 10‑летие революции беркутовцев, подозреваемых в убийстве Небесной сотни, будут встречать в этой студии как героев.

Позже к ТВ-дискуссии по скайпу подключили “независимого” блогера Анатолия Шария, давно живущего за пределами Украины. Тот рассказал зрителям об ужасной химической лаборатории, которую якобы создали протестующие зимой 2013–2014 года в сожженном затем столичном Доме профсоюзов.

Украина. Киев. Наши дни. Депутат ОПЗЖ Илья Кива под годовщину Революции достоинства регистрирует в Раде сразу несколько документов. Среди них — проект постановления о прекращении уголовного преследования правоохранителей, исполнявших свои служебные обязанности во время массовых акций протеста в Киеве с 21 ноября 2013‑го по 21 февраля 2014‑го. В своих проектах Кива предлагает обеспечить их соцзащитой и соцвыплатами.

Примерно в то же самое время экс-министр юстиции времен Януковича Елена Лукаш и экс-замглавы Администрации того же президента Андрей Портнов публикуют на сайте издания Страна собственное “расследование” о списке Небесной сотни — мол, число жертв со стороны протестующих сильно преувеличено.

Наблюдая за всей этой антимайданной активностью, социолог Ирина Бекешкина, директор фонда Деминициативы, делает простой вывод: “трансформированная” Партия регионов пытается взять реванш за проигранную ими в 2013–2014 годах битву за Украину.

Других вариантов для “команды Антимайдана” нет: на последних выборах ОПЗЖ и иже с ними взяли намного меньше голосов, чем рассчитывали, потому что электорат, стремящийся к примирению на Донбассе и нормализации отношений с РФ, у них отобрал Владимир Зеленский со своей партией Слуга народа (СН). Так что бывшие регио­налы, по мнению Бекешкиной, “стараются вернуть своего законного избирателя любыми путями, в том числе и Майданом.

photo_1

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ: Через шесть лет после гибели отца — участника протестов, студентка Ирина Дидыч вновь пришла в центр Киева, к памятной доске Небесной сотни

Новая власть

Почему бывшие регионалы почувствовали в себе достаточно сил для попытки оформить через медиа свой реванш? Алексей Антипович, руководитель социологической группы Рейтинг, видит одно из объяснений их активности в том, что у команды Владимира Зеленского нет какой‑то определенной позиции в вопросе протестов зимы 2013–2014 годов. “Все ощущают некое послабление контроля: можно выступать и защищать Антимайдан, и тебе ничего за это не будет”, — говорит эксперт.

Команда Зеленского пытается понравиться и тем, и другим, и третьим, добавляет Бекешкина. При этом у президента нет четкого отношения не только к Майдану, но и ко многим другим событиям и процессам, уточняет она.

Да и в партии СН представлены как откровенные сторонники Революции достоинства, так и ее открытые противники. Среди последних, например, депутат Максим Бужанский. В беседе с НВ он заявил, что со стороны фракции или партийного руководства СН к нему никогда не было упреков по этому поводу. “Упреков в чем? В том, что я не поддерживал государственный переворот? Хотя вы можете возразить мне, что это была революция”, — сказал Бужанский.

По его мнению, обе стороны — и те, кто поддерживал Майдан, и те, кто не поддерживал, — объединены желанием, чтобы суд назвал имена виновных в расстрелах, кем бы те ни были.

19 февраля, когда в Раде решили почтить память героев Небесной сотни, Бужанский демонстративно остался сидеть на месте, окруженный со всех сторон вставшими с мест однопартийцами.

Старые раны

Неопределенность позиции Зеленского — лишь поверхностная причина, даже следствие: фундамент же современного реваншизма — отсутствие наказания для противников Майдана, даже для людей, непосредственно стрелявших по протестующим на улице Институтской.

Сразу после бегства Виктора Януковича его соратники либо двинулись вслед за своим патроном, либо, оставшись в Украине, пребывали в подавленном состоянии. Даже те из них, кто имел депутатский иммунитет, не осмеливались стать в явную оппозицию к новой власти. И расследованию “дел Майдана”, под которые в Генпрокуратуре собрали отдельную команду, они не оказывали большого сопротивления.

За них эту работу, по мнению Виталия Титыча, адвоката погибшей Небесной сотни, делали пришедшие во власть новые люди. “Руками [экс-генпрокуроров Юрия] Луценко и [Виктора] Шокина, [главы МВД Арсена] Авакова и других очень эффективно тормозились расследования и судебные процессы”, — констатирует он.

Еще в 2014‑м бывший командир спецподразделения Беркут Дмитрий Садовник сбежал в РФ из‑под домашнего ареста. Через три года в том же направлении отправились еще четверо экс-сотрудников харьковского Беркута.

Следствие продвигалось, по мнению причастных к процессу экспертов, с трудом. “Расследование преступлений против протестующих не было бы возможным без очень активной позиции потерпевших, гражданского общества, свидетелей и журналистов”, — объясняет адвокат Небесной сотни Евгения Закревская.

Долгие годы расследования и судов воскресили поникших было экс-регионалов. Первыми дискурс с оправданием действий бойцов спецподразделения Беркут подняли информационные телеканалы, которые во время президентства Петра Порошенко перешли в собственность близкого окружения Медведчука: Newsone и 112‑й.

Мой папа погиб на Майдане. 18 февраля. Смерть — часть моей жизни. И вашей тоже
Ирина Дидыч,
студентка

Как говорит Наталья Лигачева, шеф-редактор онлайн-ресурса Детектор медиа, именно там после долгого перерыва в публичной активности стали появляться экс-депутаты ПР Елена Бондаренко и Анна Герман, а также бывшая министр юстиции Елена Лукаш. Позже в телеэфире поселился с собственной программой публицист Вячеслав Пиховшек, который был одним из голосов команды Януковича еще во времена первого Майдана — Помаранчевого.

После того как в 2019‑м прошли президентские выборы, в страну вернулся юрист и экс-чиновник Андрей Портнов. Он принялся заваливать Госбюро расследований (ГБР) заявлениями о преступлениях, якобы совершенных Порошенко.

Все это воодушевило и остальных политиков, некогда поддерживавших Януковича. “Они стали активными участниками ток-шоу и принялись вести свои ТВ-программы”, — констатирует Лигачева.

Бывших регионалов подстегивает тот факт, что конца следствию и судебным процессам по делам Майдана пока не видно. Специальное следственное подразделение ГБР, которое с недавних пор подхватило у Генпрокуратуры эту работу, приняло от Офиса генпрокурора уже 42 уголовных производства по делам Майдана, — общий объем этих материалов составляет более 6,5 тыс. томов.

По-своему условный “лагерь Антимайдана” воодушевляет и пример Виктора Медведчука. Этот депутат Верховной Рады, дочь которого крестил президент РФ Владимир Путин, не только долгое время спокойно летал в Москву, посещая Кремль, но и позволял себе крайне негативные высказывания в адрес людей и событий, сбросивших режим Януковича. “Страна фактически потеряла свой суверенитет, свою независимость, попала под внешнее управление и продолжает не жить, а существовать”, — сказал Медведчук НВ в канун шестилетия расстрелов на Институтской.

Вся нынешняя антимайданная риторика должна приучить телезрителей и читателей к мысли о том, что в ходе протестов все было не так однозначно, как считалось ранее. Говоря об этом, Лигачева уточняет: подобная “неоднозначность” заставляет получателей этой информации сомневаться.

Трактовать события на Майдане можно по‑разному — это право каждого, подчеркивает Титыч. Но проблема в том, что сейчас с помощью СМИ, а также различных блогеров в информпространство вбрасывается огромное количество фейков о протестующих, — например, о том, что на их стороне действовали мифические грузинские снайперы. “Эти фейки распространяются для дискредитации Майдана”, — уверен адвокат Небесной сотни.

Александра Матвийчук, глава Центра гражданских свобод, которая во время Революции достоинства была координатором инициативы Евромайдан SOS, объясняет НВ, что существует несколько видов памяти. Один из них — память коммуникативная: информация, которая передается из уст в уста от участников событий. Сейчас голоса, которые звучат в телеэфирах с пророссийскими нарративами, пытаются забить информпространство, делая все, чтобы исказить эту реальную память о Майдане.

Сама Матвийчук отлично помнит, что в ходе протестов Евромайдан SOS получил 16 тыс. обращений о помощи. “К нам шли, потому что кого‑то похитили, кого‑то избили, арестовали, обвинили в сфабрикованных административных нарушениях, запугивали”, — рассказывает она.

photo_2

РАССТРЕЛЬНОЕ ДЕЛО: 18 февраля 2014 года вооруженные бойцы спецпод­разделения Беркут пошли в атаку на протестующих. Шесть лет спустя экс-регионалы пытаются представить всю эту историю подвигом сотрудников МВД

Сила памяти

Для 18‑летней студентки Ирины Дидыч коммуникативная память Майдана, о которой говорит Матвийчук, — дело очень личное. В канун шестой годовщины Революции достоинства она опубликовала в ФБ пост: “Вы должны знать. Мой папа погиб на Майдане. 18 февраля. Смерть — часть моей жизни. И вашей тоже”.

Ее отец Сергей Дидыч, участник Революции, погиб 18 февраля 2014‑го — его сбил грузовик, которым управлял другой протестующий, пытавшийся в этот момент дать отпор атаке силовиков.

Расследование данного эпизода давно завершено и находится на этапе судебных процессов. Но Дидыч считает, что разбирательства по всем прочим событиям непременно стоит довести до логического завершения.

Наиболее близким к завершению адвокаты называют дело пяти экс-сотрудников Беркута, которое слушается с мая 2016‑го в Святошинском суде. Тем инкриминируют превышение служебных полномочий, незаконное обращение с оружием, умышленное убийство и причинение телесных повреждений активистам Майдана.

Накануне Нового года всю пятерку официальный Киев передал в рамках обмена пленными в ОРДЛО. В начале февраля двое из них вернулись в Киев — по их словам, “добиваться правды”.

Их статус при этом не изменился, подчеркнул в своем заявлении глава Офиса генпрокуратуры Руслан Рябошапка.

Следующее заседание суда должно состояться 17 марта. “Формально никаких изменений нет [из‑за обмена пленными], кроме того, что на четыре месяца был прерван процесс”, — объясняет Титыч.

“Для сторонников Майдана очень важна общественная поддержка, расследования, судебные заседания, памятные даты, — они от этого не отступят. А те [избиратели], кто Майдан не поддерживал, уже давно живут другими темами”, — считает Антипович.

А потому, как подчеркивает эксперт, всем стоит помнить один момент: уровень реальной влиятельности главных спикеров Антимайдана не соответствует их раскрученному медийному образу. И критика Революции достоинства не поможет им вернуть своего избирателя.