Люди

Срочные новости

Знаменитый психолог Светлана Ройз — о сути украинского представления о счастье

Знаменитый психолог Светлана Ройз — о сути украинского представления о счастье, коренных его отличиях от счастья европейского, а также о том, почему такой подход к жизни надо быстро менять

 

Ольга Духнич

 

 

Со Светланой Ройз, которую вполне можно назвать главным психологом страны, НВ встречается в ее студии, затерянной в спальном районе Нивки. Это просторная комната, полная фигурок ангелов, игрушек и подушек для сидения, где сложно настроиться на серьезный лад. Тем не менее НВ такую попытку делает.

У Ройз 20‑летний опыт консультирования детей и взрослых, участие в реформировании средней школы, также она является автором популярных книг Практическое ребенковедение, Волшебная палочка для родителей, Где живет ангел?, а НВ не раз называл ее в рейтинге Топ-100 самых влиятельных женщин Украины.

Устроившись на подушках, психолог показывает одну из своих последних книг — Я сьогодні йду в садок — об адаптации детей к садику. Но разговор получается не о детях и взрослых, а о другом — о том, что происходит в украинском обществе.

К сожалению, важно учитывать, что мы сегодняшние - поколение травматизации. Два-три поколения до нас была война. Она сформировала восприятие, чувствительность, картину реальности наших бабушек и дедушек, которые часто «выключали» свою способность чувствовать и переживать, иначе бы боль и страх от происходящего разрушили бы их. Они воспитали поколение наших мам и пап, для которых выражение чувств также оказалось большой проблемой.

 

Пять вопросов Светлане Ройз
Пять вопросов Светлане Ройз

______________________________________________

— Самая дорогая вещь, которую вы купили для себя за последние пять лет?

— В этом году я сама себе разрешила отпуск, уехала со всей семьей отдыхать на месяц. Многие годы мне казалось непозволительной роскошью так тратить время.

— Самое необычное путешествие в жизни?

— Очень давно мое первое путешествие по сакральной Индии. То, что со мной там происходило, было наполнено совершенно мистическими событиями.

— На чем передвигаетесь по городу?

— На такси.

— Самый мудрый человек, с которым вам довелось беседовать в вашей жизни?

— Мне в жизни повезло с учителями. Но сейчас я бы назвала сына и дочь. Их вопросы часто вводят меня в ступор, вопросы детей удивительны по качеству и глубине.

— У вас есть guilty pleasures (тайные маленькие удовольствия)?

— Да, лежать и ничего не делать. Мне это дается с большим трудом и чувством вины. Но я над собой работаю.

А мы — первое поколение украинцев, живущих в безопасности, уже в контакте со своими чувствами, но тут и с нами случается война. А накопленного запаса жизнестойкости еще нет. Жить в состоянии незащищенности — сложно. Жить, все время противостоя чему-то и постоянно адаптируясь — ресурсозатратно. И мы — сегодняшние — это еще и очень выгорающее поколение. Посмотрите, как часто мы жалуемся на усталость, накопить силы практически невозможно.

Меня беспокоит, что нас перестали волновать новости с войны. То, что раньше вызывало шок, стало привычной реальностью. Это значит, что мы уже не способны эмоцио­нально реагировать на сложную информацию, а это — признак травматизации и с этим нужно что‑то делать.

Первое, чего лишает нас травматизация — это эмоциональная включённость, чувствительность, сопереживание. Ко мне часто приходят родители, которым трудно играть со своими детьми, трудно включаться в детские игры, и вообще находиться рядом с детьми, потому что в них нужно именно «включаться», а мы живём в режиме off. Важно чувствовать, а мы устали, у нас работа, «в стране бардак» и прочее. И это, на самом деле, важный вопрос. Ведь взрослые не способные к искреннему эмоциональному контакту не могут стать проводниками жизни для своих детей. Не могут помочь сформировать здоровую привязанность, благодаря которой Мир и отношения становятся безопасными. И современное поколение детей, глядя на взрослых, боится взрослеть. И с этой проблемой обращаются уже часто.

Честно нужно признать: однажды данный ребенку телефон или планшет забрать обратно не получится

Потому первое, о чем я прошу взрослых, — это создавать копилку ресурсов для себя. Того, что можно противопоставить травматизации, — поддержку близких, спорт, увлечения, сон, позволение себе радости, всего, что «про жизненность». избежать травмирующих событий мы не можем, но не каждое из них может закончиться для нас травмой, если мы умеем правильно использовать накопленные ресурсы. Есть понятие — резилентности. Устойчивости. Это буквально «иммунитет» нашей нервной системы, который мы укрепляем.

Есть и хорошая новость: последние шесть лет, хоть и были трудными, помогли нам как нации подрасти. Когда‑то, сразу после Майдана, я рискнула сказать, что психологический возраст современного украинца — 13–14 лет. У меня нет результатов эмпирических исследований, но, по моим наблюдениям за большим количеством взрослых, за последние шесть лет мы очень повзрослели.

О том, как человек взрослеет, можно судить по тем вопросам, которые он задает, и по тем запросам, с которыми он приходит. Запрос подростка — оставьте меня в покое или дайте мне что‑то. Запрос более взрослого человека — помогите мне понять, что происходит. Помогите мне окрепнуть для того, чтобы я мог смотреть на то, что тяжело. И пройти через то, что сложно.

Мы экстерном взрослеем. И сейчас у меня ощущение, что мы перевалили уже где‑то за 16 лет. Мы еще не доросли до возраста зрелости, до 22–25 лет, но к 17 мы уже приближаемся.

Я не могу сказать, сравнима ли психологическая зрелость современного украинца со зрелостью граждан других европейских стран, но мы пока точно менее радостный народ.

По данным Всемирного исследования счастья и политических предпочтений, мы единственная страна ЕС, где взрослые ощущают себя счастливыми благодаря счастью своих детей. И это действительно страшно. Ведь получается, что наш смысл жизни — это дети. Когда ребенок вырастает, он остается должен нам свою жизнь и свое счастье. 

Буквально — мы счастливы счастьем детей. И это опасно, потому что получается, что только в них мы реализуемся, в них мы видим смысл своей жизни. Мы жертвуем свою жизнь. Передавая им опыт — не счастья, именно жертвенности.

Есть красивая метафора: новорожденного ребенка мы держим на руках, потом он становится рядом с нами, потом — спиной к нам и, опираясь на нас, идет в свою жизнь. А ребенок, в которого родитель вкладывает свою жизнь, свои главные смыслы и для которого счастье ребенка — это его собственное счастье, такой ребенок не может смотреть вперед, он будет все время обращен взглядом на родителя.

Поэтому так важно современным родителям привыкать к мысли, что детей придется отпускать, что в жизни должны быть цели, удовольствия и инвестиции в отношении самого себя, не только ребенка. Вернуть себе право на свое собственное счастье — наша задача уже сейчас.

Одна из непроявленных, все ещё табуированных тем нашего общества — агрессия. Когда мы с родителями и учителями разбираем эту тему, я рискую говорить им о том, что точно знаю: если в моей стране война или относительно моей страны происходят какие‑то агрессивные действия — это значит, что во мне есть мятущиеся агрессивные части, с которыми я не разобралась. Многие не разобрались, а потому постарались вытеснить, закапсулировать агрессию, как и наши родители, которые жили в авторитарном обществе, где проявлять здоровую агрессию, защищать свое “я” было небезопасно. В результате у нас много латентной агрессии, в соцсетях, в повседневной коммуникации. У меня как психолога много запросов от взрослых: как защитить от агрессии детей, как переживать их агрессию, как сдерживать собственную агрессию?

 

раст1

ВОКРУГ РЕБЕНКА:  Психолог Светлана Ройз уже более 20 лет помогает детям, их родителям и учителям. На фото она со своей новой книгой об адаптации к детскому саду

Ответы могут быть разные, но я часто говорю о том, что нам важно вернуть чувство собственного “я”, своего достоинства, вернуть понятие “мое”, у которого есть четко очерченные границы. Ведь такая защита — проявление здоровой агрессии, в которой мы все нуждаемся. Здоровая агрессия — даёт возможность защититься, «звучать» спокойной силой. «Нездоровая» — будет нападением. Самый непедагогичный мультфильм нашего советского детства — это мультик про кота Леопольда. Он о коте — не добром, а «добреньковом», который не способен ясно и внятно защитить себя и сказать: «Вот так вот, мыши, с меня хватит!». Чтобы защититься, а потребность в самозащите у него есть — ему нужно выпить таблетку «озверина» и утратить нормальный облик. Примерно так выглядят и отношения с агрессией у поколения, выросшего на этом мультике. «Все, что угодно стерплю — только б не было войны и открытой агрессии». Но война все равно приходит. И с агрессией придется столкнуться.

Важно не бояться проявлять свои чувства, ведь, запрещая себе любое проявление агрессии, люди часто запрещают себе любую подлинную эмоциональность, отрезают большие куски собственного “я”, чтобы казаться идеальными или жить в иллюзии безопасности.

Я помогаю родителям не стремиться быть идеальными. Быть достаточно хорошими родителями с правом на ошибку. Не бойтесь себя и своих эмоций. Ребенок, которого вы любите и с которым поддерживаете эмоциональную связь, вполне способен вынести 30 % родительской невменяемости. Если есть гипотетический выбор — быть идеальным или плохим родителем — то уж лучше быть плохим. Потому что плохой родитель дает ребенку хоть какую‑то возможность адаптироваться к существующей жизни. Идеальный стремится полностью удовлетворить все потребности, боится сказать “нет”, боится того, что ребенок столкнется с чем‑то плохим, боится агрессии, а значит, его ребенок, оказавшись в реальном мире, будет совершенно к нему не готов.

Воспитание — это постоянный поиск баланса между демократией и деспотизмом

Современным родителям сложно — быть как поколение наших родителей мы не хотим, а здорового примера у нас нет. И есть огромное количество теорий развития. И мы — тревожные родители, пока ищущие, «как правильно любить и воспитывать», не чувствующими себя авторитетными. Еще 5–10 лет назад мы с родителями решали, что делать с их директивностью, запретами, жесткостью, как им помочь доверять собственным детям, чувствовать их. С нынешними родителями наоборот: они так боятся повторить опыт своих пап и мам, что входят в излишнюю демократичность. И это тоже не очень хорошо, потому что правила, границы и нормы важны.

Когда в порядке эксперимента маленьких детей выпустили на большую поляну, ожидая, что они будут играть, они сгрудились в кучку, они боялись осваивать эту поляну. Только когда на ней поставили пусть и широкие, но заграждения, дети начали ее исследовать. Воспитание — это постоянный поиск баланса между демократией и деспотизмом, директивностью и установлением правил.

Современные дети чаще растут с дефицитом реальных взаимодействий с миром. Их заменяет цифровой мир, “мультики для раннего развития” — тренд на интеллектуализацию детства. Мы боимся за маленьких детей гораздо больше, чем наши папы и мамы, оправданно не отпускаем их гулять самих во двор. Мы стараемся развивать их интеллект, меньше уделяя внимания их чувствам, меньше уделяя внимания телу. А еще мы стараемся воспитать “удобного” ребенка. Который не попадает в опасные ситуации, не мешает окружающим. Но удобный ребенок — это ребенок, который ничего не исследует сам, а ждет, когда ему разрешат, он закрывает в себе ресурс для творчества и познания, и это тоже важно понимать.

И мы, и наши дети живем в гиперинформационном мире, а потому частый запрос современных детей это: “Дайте нам отдохнуть! Перестаньте нас обучать даже в мультиках!” Причем этот запрос часто исходит от шести-семилетних детей. Иногда ребенок ничего не делает потому, что он отдыхает, но нам, родителям, в век всеобщего развития это кажется непозволительной роскошью. Хотя это тоже право детей — играть и отдыхать.

Гаджеты — неотъемлемая часть жизни современного ребенка. Но когда мы даем гаджет ребенку в руки впервые, — надо быть честными — мы делаем это, чтобы немножко отдохнуть. Тут важен не сам планшет или телефон, а ответ на вопрос: вместо чего он?

Также честно нужно признать: забрать однажды данный телефон или планшет обратно не получится. Значит, нужно достроить обогащенный мир вокруг гаджетов. Для того чтобы развивался мозг ребенка, окружающая его среда должна быть богатой стимулами. Это среда, в которой есть то, что можно щупать, нюхать, пробовать на зуб, испытывать в контакте, исследовать в правилах. Это то, что планшет не сможет дать.

Чем больше ребенок в планшете, тем больше у него стимулированы зрительные отделы мозга, но при этом страдают слуховой, двигательный, вкусовой отделы, отдел принятия решений, страдает то, что мы называем социальным мозгом.

Хороший способ этого избежать — предложить ребенку что‑то похожее по уровню интереса и степени переживаемых эмоций, но в реальном мире. У ребенка, играющего в компьютерные гонки, нельзя просто отобрать джойстик, важно отвести его на реальный картинг, дать почувствовать адекватную замену в реальном мире.