Страна

Придуманная бедность

Капкан социальных пособий и собственной безынициативности не дает украинцам выбраться из бедности

Часть украинцев, которых называют малоимущими, могли бы жить лучше. Но капкан социальных пособий и собственной безынициативности не дает им выбраться из бедности

 

Максим Бутченко

 

 

40‑летний столичный житель Дмитрий Пешкин, отец троих детей, работает учителем физвоспитания в сельской школе под Киевом. В среднем в месяц за свой труд он получает 7 тыс. грн — для семейных потребностей этого откровенно мало. Поэтому Пешкин периодически подрабатывает охранником, а теперь задумался над тем, чтобы уехать в Европу на заработки. Но эта идея у него “стоит на паузе”: физрук уверен, что новая власть, если она преодолеет “сопротивление олигархов”, легко могла бы поднять учительские заработки до ежемесячных 24 тыс. грн. Подобную сумму Пешкин уже считает приемлемой. И потому ждет, что сделает команда Владимира Зеленского.

С надеждой смотрят в сторону государственной казны многие украинцы: по данным Госстата, почти треть населения, то есть 11,1 млн человек, имеет среднедушевой доход менее 3,2 тыс. грн в месяц. И Пешкин с учетом всех неработающих членов своей семьи — один из них. Но его история, как и у сотен тысяч соотечественников, — это не просто рассказ о бедности работающих. В Украине, по мнению социологов, существует своеобразная “культура бедности”.

В 2019 году Центр ближневосточных исследований совместно с аналитическим центром Украинского католического университета (УКУ) проанализировали этот феномен на примере жителей двух райцентров Херсонской области.

Регион, по словам Оксаны Михеевой, профессора кафедры социологии УКУ, был выбран не случайно: Херсонщина известна эффектом “одномоментной бедности” — значительная доля ее населения лишилась привычных источников денежных поступлений из‑за аннексии Россией Крыма. Потому что изменились туристические потоки, область стала приграничной, нарушилась связь со степным Крымом.

“Мы исследовали маленький кусочек бедности, но зато поняли, как она работает глобально, в разрезе всей Украины, — говорит Михеева. — Бедность, безусловно, это совмещение экономических реалий и ментальности, способа мышления”.

Бедность живет в головах

С особенностями национальной бедности Владимир Омелян столкнулся весной 2019-го, когда возглавлял Мининфраструктуры и в этом качестве курировал реформу государственной Укрпочты.

Тогда у почтового госоператора возникла проблема с сельскими почтальонами — их штат был раздут. При этом большинство из них трудились не более одного дня в неделю и, соответственно, получали мизер — 1–2 тыс. грн в месяц. В Укрпочте решили сократить количество подобных письмо- и пенсиеносцев, резко, в 3–5 раз, подняв зарплаты тем, кто согласился бы работать полную неделю.

Затея провалилась. “Они [сельские почтальоны] говорят: “Нет, я хочу иметь 1–2 тыс. грн и работать день в неделю, потому что у меня есть свое домашнее хозяйство, корова, куры, за ними надо ухаживать, и меня все устраивает так, как есть”, — рассказывает Омелян.

Этот аспект — нежелание больше работать, чтобы больше же получать, — всплыл и в исследовании УКУ, объектом которого стали малообеспеченные люди, получавшие социальную помощь и субсидии.

Многие из них выбрали для себя необременительную работу с возможностью подработки, чтобы можно было оформить субсидию и одновременно заниматься в рабочее время чем‑то еще. Обратная сторона подобного подхода — недостаточный профессионализм и нежелание сотрудников браться за ответственные задания.

Схожим образом действуют многие малообеспеченные соотечественники, отчего в стране происходит своеобразное расслоение населения по степени трудоголизма и целеустремленности.

Вот как описал его в беседе с НВ Павел Варчук, гендиректор компании Jacobs Douwe Egberts (JDE) в Украине, странах Восточной Европы, Кавказа и Центральной Азии. Мол, когда сотрудники украинского офиса уезжают на повышение в Нидерланды, в штаб-квартиру JDE, или в другие страны, они всегда добиваются успеха, — потому что эффективны, талантливы, быстро адаптируются к внешней среде. “Но если взять уровень профессио­нализма в обычной жизни, то он невысок: люди в Украине часто не имеют желания делать свою работу профессионально и качественно”, — рассказал Варчук.

Но и это еще не все: аналитики УКУ, поработав в двух райцентрах Херсонщины, выяснили: украинцы, с трудом сводящие концы с концами, не умеют планировать расходы и не представляют, что бы они сделали в случае увеличения их бюджета. Они вообще не готовы думать о том, что может изменить их жизнь.

 

УСТАЛ ЖДАТЬ: Физрук Дмитрий Пешкин на родине
с трудом содержал своих троих детей
на учительскую зарплату. Теперь он подался на заработки в Польшу

 

Верх притязаний для многих небогатых жителей Херсонщины — это теневые заработки во время туристического сезона или во время сбора урожая. Кроме того, у малообеспеченных обнаружился страх перед существенным улучшением собственного материального положения. Подобные опасения связаны, по мнению экспертов, с повседневным опытом рядового украинца, сомневающегося в том, что его право быть богатым достаточно защищено государством.

А еще бедные люди связывают получение больших денег не с серьезными усилиями и напряженным трудом, а с нарушением законов и обманом. “Это следствие заложенных еще в 1990‑е патерналистских настроений”, — уточняет Михеева.

Объективная крайняя бедность в стране сосредоточена среди неработающих пенсионеров, особенно в возрасте старше 70 лет. Эти люди фактически нетрудоспособны и не имеют других источников доходов, кроме пенсии и субсидии. Также мало что могут противопоставить материальным проблемам социально уязвимые группы — инвалиды, люди со значительными расходами на лечение. Еще одна категория населения, которой действительно сложно жить ввиду объективных причин, как уточняет Глеб Вышлинский, исполнительный директор Центра экономической стратегии, это семьи с низкооплачиваемыми работающими взрослыми и несколькими детьми.

Все остальные малообеспеченные люди живут в состоянии “воспринимаемой бедности”. Иными словами, часть украинских малоимущих просто не хочет выбираться из нищеты. А если такое желание появляется, то синицей в руке их не удовлетворишь.

Эту особенность отмечает Александра Летова, глава отдела контента портала по поиску работы Work.ua. По ее словам, в среднем на одну вакансию “руководитель среднего звена” претендует, как правило, вдвое больше соискателей, чем на позицию рядового сотрудника.

Мечты о моментальном переходе к успеху проявляются еще и в том, что большинство неимущих, как выяснили в УКУ, заявляют о желании заняться предпринимательством. Но не знают, как начать бизнес, и хотят получить для него льготные условия, обучение, опытного бухгалтера. “То есть в их воображении предпринимательство — это некое обычное рабочее место в бюджетной сфере”, — говорит социальный психолог Дмитрий Звонок.

А еще бедные люди склонны жить в долг и делают это систематически, уточняет Михеева. Это может быть кредитная карта или взятые под честное слово продукты в магазине.

photo_1

КУЛЬТУРА БЕЗДЕНЕЖЬЯ: Часть украинцев страдает от безденежья в силу объективных причин — возраста, здоровья. Но есть и те, кто не хочет прилагать больше усилий

Сила традиций

Долг — определяющее слово в лексиконе малоимущих. Причем речь идет не столько об их собственных заимствованиях, сколько о той роли, которую в судьбе этих людей “обязано” играть государство.

Соотечественники со скромными доходами считают социальную помощь необходимым минимумом того, что власти должны им дать. И стремясь сохранить за собой подобную руку помощи, они готовы отказаться от больших зарплат, новых условий и профессионального роста. “Льготы тормозят людей, привязывают их к себе, — считает Михеева. — И они выбирают синицу в руках, не думая о чем‑то большем”.

А если и думают, то, как уточняют эксперты, аморфно: не о том, что конкретно нужно сделать ради роста собственного благосостояния, а о вещах общих — “надеюсь, все станет лучше”.

Социальный психолог Олег Покальчук говорит, что украинцы всегда считали себя угнетенной или угнетаемой нацией. Нищета у них имела религиозные ассоциации с праведностью, а экономность — с мудростью. Плюс традиционная социалистическая зависть к богатым, как к негодяям по определению. Все вышеописанное Покальчук называет паттерном, чертой поведенческой культуры.

“Бедность в Украине похожа на замкнутый круг, — говорит по этому поводу Михеева. — И никто не понимает, как из него выйти”.

Впрочем, не все настроены столь пессимистически. “В дальнейшем просто произойдет естественное замещение [категории патерналистски настроенных мало­обеспеченных украинцев] миллениалами, у которых другая культура потребления”, — уверен Покальчук.

А физрук Дмитрий Пешкин все-таки уже уехал в Польшу — на заработки.