Мир

Анатомия протеста

Даррен Лонг, креативный директор гонконгской газеты South China Morning Post, рассказывает, что происходит на китайских территориях

Даррен Лонг, креативный директор популярной гонконгской газеты South China Morning Post, рассказывает, что в действительности происходит на взбунтовавшихся китайских территориях, где протестная волна уже полгода только нарастает

 

Анна Павленко
(Киев — Варшава — Киев)

  

 

Уже полгода про антиправительственные протесты в Гонконге пишут ведущие издания мира и газета South China Morning Post, которая находится в сердце протестов. После того как в марте 2019 года власти специального административного района КНР попытались принять закон об экстрадиции обвиняемых в материковый Китай, на улицы вышли тысячи, а затем и сотни тысяч гонконгцев.

О том, что происходит в бывшей британской колонии, чего требуют протестующие и как реагируют на происходящее местные жители и бизнес, НВ расспросил Даррена Лонга, креативного директора популярного гонконгского издания South China Morning Post. Разговор состоялся в Варшаве на международном саммите для журналистов Outriders Stage, где Лонг был ключевым спикером.

Сам он — уроженец Лондона, почти 30 лет назад оказавшийся в Гонконге без гроша в кармане, но с дипломом иллюстратора. Там он построил успешную карьеру в медиа и вот уже шесть лет работает в старейшем англоязычном издании Гонконга — газете South China Morning Post с штатом около 1 тыс. человек. С 2015 года издание принадлежит китайскому интернет-гиганту Alibaba Group.

Пять вопросов Даррену Лонгу
Пять вопросов Даррену Лонгу

_____________________________________________________________

— Самая дорогая вещь, которую вы купили в последние пять лет?
— Моя домашняя музыкальная система. На свой 50‑й день рождения я подарил себе проигрыватель и Hi-Fi-аппаратуру, которые вместе стоят как небольшой автомобиль.

— Самое необычное путешествие в вашей жизни?
— Это была моя свадьба в южноиндийском штате Керала, откуда родом семья моей супруги. Мы с ней познакомились в Гонконге, а встречаться начали в Лондоне, где и обручились.

— Самый умный человек, с которым вам довелось общаться в жизни?
— Мой тесть Гопи Гопалан — наследник династии политиков и журналистов. Он работал редактором до самой смерти в возрасте 80 лет, а до этого был корреспондентом в Гонконге, Куала-Лумпуре и Маниле. Он обладал энциклопедическими знаниями, но больше, чем его острый ум и мудрость, меня поражало полное отсутствие в его характере цинизма, что редко встретишь в нашей индустрии.

— На чем вы передвигаетесь по городу?
— На общественном транспорте, такси и пешком. По пути на работу я делаю пробежку длиной в 5–10  км. Домой еду на такси. Это очень дешевая услуга в дорогом Гонконге, минимальный фиксированный тариф — всего 24 гонконгских доллара ($ 3).

— Ваш любимый алкогольный напиток?
— Красное вино.

Китай справедливо считает, что Гонконг — китайский город и, соответственно, должен жить как китайский город. При этом Гонконг ввиду своей истории считает себя международным мегаполисом, который был присоединен к Китаю.

Культурно он сильно отличается от материкового Китая. Здесь давно действует система либерального западного образования, открытый интернет, у местных жителей очень западные ценности: независимость, индивидуализм. Тогда как в Китае ключевые ценности — сообщество и семья, а личность второстепенна. При этом большинство гонконгцев не хотят независимости, они согласны быть частью Китая, но только на своих условиях. Мы верим в принцип “одна страна — две системы”.

Никто не проводил опросов, но мне кажется, что большинство гонконгцев, которые не выходят на протесты, все же поддерживают протестующих. Они против насилия, и, возможно, не одоб­ряют методов демонстрантов. Люди растеряны, потому что добраться на работу сложно, а в ноябре, например, целую неделю были закрыты школы. Но местные жители понимают, что приблизились к точке кризиса и что все остальные опции уже были использованы. Они не принимают происходящее безоговорочно, но и не осуждают.

Бизнес чувствует ущерб от протестов, но предприниматели понимают: Гонконг работает благодаря своим свободам — свободе предпринимательства, свободе слова. Наше издание, например, имеет право критиковать правительство Гонконга и власти Пекина. Если же отобрать эти права и свободы, от Гонконга ничего не останется. То есть предприниматели понимают: если сейчас не решить проблему, они в долгосрочной перспективе потеряют гораздо больше.

Это правда, что компаниям, которые симпатизируют Пекину, протестующие бьют окна. Но все же кризис больше всего ударил по маленьким магазинчикам: из‑за протестов многие закрылись. Правда, им и до этого было несладко, ведь розничная торговля в городе давно переориентировалась на туристов из материкового Китая, которые приезжают в Гонконг за предметами роскоши. А маленькие магазинчики продают товары локального производства, которые не пользуются таким спросом.

Пострадала и туристическая индустрия: в отелях крайне низкая заполняемость, поэтому на номера предлагают серьезные скидки.

Одно из второстепенных требований протестующих — ограничить приток мигрантов из материкового Китая. После передачи Гонконга Китаю каждый день сюда разрешили переезжать полутора сотне китайцев. Эти мигранты часто высокообразованные и получают хорошие рабочие места, на которые могли бы претендовать местные жители. В итоге многие китайцы чувствуют, что их здесь не признают и недолюбливают. Тем временем гонконгцев расстраивает еще и то, что китайцы, чтобы вывести капиталы из материкового Китая, покупают недвижимость и акции в Гонконге. Это делает жизнь в мегаполисе очень дорогой.

Протесты начались с другого требования — отозвать закон об экстрадиции. Оно уже выполнено, и теперь демонстранты добиваются выполнения следующих пяти пунктов. Во-первых, введения всеобщего избирательного права. Китай обещал сделать это до 2020 года, но так и не выполнил обещание. Сейчас часть правительства Гонконга избирают граждане, а еще часть — Пекин, и они никак не могу поладить между собой. Второе требование — отправить в отставку главу города Кэрри Лэм. Третье — отменить признание протестов массовыми беспорядками, ведь за участие в последних грозит тюремный срок до 10 лет.

 

НЕ ТЕРЯЯ ОПТИМИЗМА: Даррен Лонг признает, что многие
жители Гонконга сталкиваются с бытовыми неудобствами
из-за протестов, но не осуждают их,
потому что понимают: это борьба за ценности

 

Сейчас это довольно сложно сделать, потому что уровень насилия очень высок, но первый протест был совсем другим: это была толкотня и суматоха, как ночью в британском пабе. Тогда полиция отреагировала неадекватно. В итоге протесты действительно превратились в массовые беспорядки. Но важно понимать: это стало ответом на эскалацию полицейской агрессии.

Четвертое требование — объявить амнистию всем арестованным протестующим. И последнее — провести общественное расследование. Среди случаев, которые нужно расследовать, — например, избиение пассажиров в гонконгском метро 21 июля.

Тогда группа хулиганов беспорядочно нападала на пассажиров, а полиция загадочно исчезла. Этот инцидент заставил людей потерять доверие к правоохранителям. Как бы я ни хотел оставаться нейтральным, но мне кажется действительно странным то, что полиция не стала вмешиваться. А сами хулиганы при этом были известными представителями криминального мира. Был ли это сговор — должно выяснить общественное расследование.

Мы знаем, что среди протестующих есть правоохранители, которые работают под прикрытием. Полиция говорит, что делает это для наблюдения и проведения арестов с минимальным ущербом. В свою очередь протестующие предполагают, что полицейские под прикрытием совершают акты насилия, провокации. Но мы не знаем, так ли это. И поэтому опять‑таки необходимо общественное расследование.

То, как протесты освещает пресса материкового Китая, очень отличается от изложения мировой прессы. Они показывают только одну сторону протестов и рассматривают их как стремление к независимости, которым манипулируют внешние силы Запада. И небезосновательно. Но, что иронично, сами китайцы — коммунисты, а эта идеология некогда пришла с Запада. Теперь же они обвиняют в подверженности западному влиянию гонконгцев.

Чтобы между такими разными обществами установился мир, я считаю, Китай должен признать уникальные наследие и историю Гонконга, не подавлять его. Здесь должно царить верховенство закона, а право чертить красные линии в политике города должно принадлежать самим гонконгцам, а не Пекину.

В нашей газете мы стараемся быть максимально нейтральными и всегда представлять позиции обеих сторон. Правда, люди часто принимают какую‑то одну из них и обвиняют нас: мол, мы подыгрываем их оппонентам. Нас критикуют с обеих сторон, и это доказывает, что мы все делаем правильно.

photo_1

СИЛА ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ: Участник протеста поймал гранату со слезоточивым газом и бросает ее обратно в силовиков

photo_2

РАБОЧИЙ БЕСПОРЯДОК: Журналист работает за ноутбуком в помещении Политехнического университета после того, как 26 ноября его покинули протестующие, возмущенные гибелью 22-летнего студента

photo_3

ПОДМОГА НЕ ПОДОСПЕЛА: Полиция охраняет задержанных возле Политехнического университета Гонконга, где накануне, вечером 17 ноября, забаррикадировались около восьми сотен протестующих

photo_4

СИТУАЦИЯ ИСКРИТ: В самые напряженные дни столкновений с демонстрантами гонконгские полицейские выпускают в них до 1,5 тыс. гранат со слезоточивым газом

photo_5

ТРАУР ПО СЛУЧАЮ ЮБИЛЕЯ: Полиция задерживает участника акции День скорби, которую гонконгцы организовали 1 октября — в день празднования 70‑летия коммунистического правления в Китае

photo_6

В ЖЕРНОВАХ СИСТЕМЫ: За шесть месяцев протестов полиция арестовала около 4 тыс. гонконгцев

photo_7

ОГОНЬ БЛАГОДАРЕНИЯ: 28 ноября тысячи гонконгцев на площади Эдинбург-плейс благодарят Америку за подписанный президентом Дональдом Трампом закон в поддержку местных протестующих