Люди

Три кита

Популярный телеведущий Савик Шустер объясняет, почему его шоу выходит на канале олигарха Рината Ахметова, раскрывает подоплеку своего финансового спора с Игорем Коломойским, и политического — с Петром Порошенко

Популярный телеведущий Савик Шустер объясняет, почему теперь его шоу выходит на канале олигарха Рината Ахметова, раскрывает подоплеку своего финансового спора с другим олигархом, Игорем Коломойским, и политического — с третьим олигархом и экс-президентом Петром Порошенко

 

Евгений Киселев

 

 

В начале сентября известный журналист и телеведущий Савик Шустер вернулся на экраны украинских телевизоров. Теперь его политическое ток-шоу Свобода слова, за долгую историю существования выходившее на многих рейтинговых каналах страны, перебралось на телеканал Украина, принадлежащий бизнесмену и олигарху Ринату Ахметову. А сам Шустер, в 2016 году вынужденный покинуть страну из‑за запрета на работу и конфликта с экс-президентом Украины Петром Порошенко, теперь вникает в перипетии обновленной украинской политической жизни. Предшествовавшие этому три года он отдыхал и путешествовал.

Теперь он поделился с НВ своими наблюдениями об инициативах новой власти, впрочем, не забывая и старую.

— Первый раз вы появились в Украине весной и, я помню, в интервью говорили, что не рассматриваете возможности сотрудничества с каким‑то из больших каналов, который принадлежит кому‑то из украинских олигархов. Тем не менее сейчас вы работаете на канале Украина. Что поменялось с тех пор?

— У меня была такая позиция, что я в предвыборный сезон не буду вообще говорить ни о каких возможностях появления в эфире во время этих политических баталий. А уже после парламентских выборов я более или менее был открыт для  предложений. Я говорю “более или менее”, потому что большого желания возвращаться на телевидение у меня, правда, не было.

— То есть уговорили, пытали, заставили?

— Нет, и не пытали, и даже не заставили — очень ласково говорили. Я сам согласился, потому что пришло это новое поколение к власти, а для любого репортера, журналиста просто интересно за этим наблюдать: получится — не получится, что получится. Возникло любопытство. А потом поступило предложение от ТРК Украина сделать такое ток-шоу — хорошее, значимое, влиятельное. И я согласился.

— Если пленку отмотать назад, в 2015–2016 годы, только ленивый не говорил тогда, что у вас возник конфликт с прежним президентом Пет­ром Порошенко. Это так?

— Я считаю, что так. Но не уверен, что он так считает. Наш канал был очень открытым, и у нас не было вообще никаких, ни конъюнктурных, ни цензурных, ни каких‑то политзадач, или даже желания кого‑то поддерживать, а кого‑то не поддерживать. Проблема в том, что пятый президент Украины не любит критику — он ее не то что не хочет слышать, он ее не воспринимает. И мы приглашали людей, естественно, которые говорили то, что они знают, и то, что они думают. И вот тут начался конфликт. Меня лишили права на работу (и вид на жительство фактически тоже исчезал), я понял, что это серьезный удар сверху. Потому что такие вещи не могут происходить на горизонтальном уровне, где‑нибудь на уровне третьего звена. Я потом получил подтверждение, что это реально шло сверху. И все, у меня больше не оставалось выхода. С другой стороны, нас как канал просто задушила налоговая абсолютно необоснованными и незаконными проверками, потом — возбуждение уголовных дел против меня. В итоге все суды мы выиграли.

Да, собственник канала платит мне, но я ему приношу политическое влияние как хозяину канала

— Фактор Михаила Саакашвили тогда сыграл роль? Ведь, если я не ошибаюсь, вы продолжали приглашать Саакашвили в свои эфиры, когда он уже стал опальным политиком.

— Несомненно, Саакашвили был тем человеком, который первым в прямом эфире у нас просто разоблачил то, что происходило в Укроборонпроме. Он показал документы, я даже помню, он пришел и сказал: “Может, я не должен этого делать, но я обязан рассказать правду”. И я был очень удивлен, что никакой общественной реакции на это в тот момент не было. А уже когда эти разоблачения появились во время предвыборной кампании, тогда начался большой шум в обществе. Думаю, это сильно повлияло на результаты выборов. Но Саакашвили мы, конечно, продолжали приглашать — я не вижу причин, почему нет. Он в тот момент был украинским политиком.

— Часто говорят, что украинская журналистика, особенно телевизионная, страдает отсутствием независимости, что все каналы принадлежат сверхбогатым людям Украины. Есть и стандартная претензия к телеведущему такого канала: “Ты работаешь у Ахметова на канале, значит, ты со всеми потрохами продался Ахметову”. Работаешь на канале у Пинчука — значит, ты “крепостной Пинчука”. Что можно сделать для того, чтобы обеспечить бóльшую независимость журналистике?

— Если начать с меня, “крепостной” я или не “крепостной”, то все же любому каналу, на котором я работал, я многое дал. Мое видение политического процесса дало влияние каналу, — а это ничем не меньше, чем реальные деньги. Можно зарабатывать деньги на канале, и канал вообще не будет влиять ни на что. А можно зарабатывать меньше, но зато быть более влиятельным. Я никогда себя не чувствовал зависимым или рабом, потому что это абсолютно лояльное отношение. Конечно, поначалу мне было сложно, пока не выросло количество зрителей. Но когда количество зрителей достигло определенного уровня и когда реально на общественное мнение уже влияло то, что я делаю, и политический мир это понимал, — в этот момент у меня появлялись равные отношения с любым собственником канала. Потому что, да, он платит, но я ему приношу политическое влияние как хозяину канала.

 

раст1

ТОТ САМЫЙ ЭФИР: В одном из первых эфиров Свободы слова на ТРК Украина Савик Шустер и его бывший работодатель Игорь Коломойский вступили в открытый конфликт

— А если Шустер работает на канале у Пинчука, у Ахметова, у кого‑то еще, могут ли ему в любой момент позвонить и сказать: “Значит так, вот этого позовешь, этого — вон, вопросы нужно задать такие‑то. Понятно? Кругом, шагом марш выполнять”?

— Не хотелось бы обвинять в испорченности кого‑либо, но люди, которые так пишут, скорее всего, сами так поступают и так думают. А что касается независимости журналистики, я сейчас растерян, потому что если я слежу за тем, что происходит в Соединенных Штатах вокруг президента Трампа и импичмента, то там пресса абсолютно пристрастна и расколота: печать, телевидение, радио, интернет. Все совершенно расколото на две части. Притом что американцы всегда устанавливали стандарты журналистики. После Уотергейта [Уотергейтский скандал, связанный с установкой прослушки в избирательном штабе кандидата от Демпартии США в начале 70‑х, приведший к отставке тогдашнего президента Ричарда Никсона] это реально была та журналистика, которая могла свергнуть президента Соединенных Штатов. Был долгий период доверия к средствам массовой информации, к американскому телевидению — ведущий вечерних новостей почти бог в общественном сознании. Сейчас этого нет, сейчас реально есть этот раскол, все стандарты журналистики каждый день нарушаются.

— Как вам идея нового президента Владимира Зеленского, что неплохо бы государственно регулировать информационную часть вещания каналов? Лишить собственников влияния на новостные программы?

— Собственники всегда будут влиять, в любом случае. Возьмем [американского медиамагната] Руперта Мердока, он абсолютный республиканец и, естественно, он на стороне Трампа, как и его канал. Но я не думаю, что он приходит на редакционные собрания, вызывает журналистов и говорит: “Вот ты будешь занимать эту позицию, и никакую другую”. Редакция или главный редактор нанимают на работу единомышленников. Объективные журналисты не нужны, для них сегодня нет рынка. Для объективного мнения, объективного репортажа или любого объективного анализа сегодня осталось мало пространства.

Что делать в Украине? Я не думаю, что государство должно регулировать, государство может создать стандарт. Ведь мы опять в ситуации абсолютных рекордов Книги Гиннесса: это количество каналов и объем рекламного рынка — я думаю, такого соотношения нет нигде в мире [большое количество каналов при минимальном объеме рекламного рынка]. И я думаю, что нигде в мире нет государственно-общественного канала, который никто не смотрит.

— Это правда.

— Создайте такой государственно-общественный канал, формулу финансовых вливаний можно обсуждать и выработать, сделайте его первым каналом страны, сделайте объективную журналистику, учите репортеров этому ремеслу, в конце концов, покажите всем людям, что на фоне нашего канала — государственно-общественного — все остальные, которые выполняют мелкие политические заказы, выглядят просто карикатурно. Сделайте так, установите стандарт. Не регулируйте — вот не надо регулировать. Как только государство начинает регулировать, все заканчивается цензурой.

Сейчас я параллельно с телевидением как раз занимаюсь изучением массовых эмоций

— В одной из первых программ этого сезона был инцидент, когда между вами и миллиардером Игорем Коломойским случилась словесная дуэль на повышенных тонах. Вы друг друга обвиняли в том, что не соблюли в свое время, осенью 2015 года, обязательства. Вы говорили, что вас грубо выкинули из эфира; а он — что вы получили (не лично, а компания, которая производила программу) аванс за 10 или 12 выпусков вперед, и поскольку они не были произведены, то вы ему должны кучу денег. Вы, как я понял, готовы оспаривать это в суде.

— Во-первых, о контракте. Господин Коломойский владел футбольным клубом Днепр, он же контракты подписывал. Если ты подписываешь контракт с тренером и потом его увольняешь, ты же должен выполнять свои обязательства потом. Это не то что ты взял, уволил тренера и перестал платить ему зарплату, нет, ты по контракту продолжаешь ему платить зарплату. Есть футбольные клубы, которые сегодня платят зарплату четырем тренерам: трем уволенным и одному действующему. Он [Коломойский] этого не понимает, он вообще этого не понимает — ни с клубом Днепр, ни с нами. Мы подписали контракт, ты меня выгнал, просто выкинул из прямого эфира, а дальше есть контракт. Я за финансовой частью специально не слежу, у меня всегда такое правило, что финансами я не занимаюсь, потому что это должны делать другие люди.

— Коломойский сказал, если быть точным, что он якобы договорился, что не будет никаких других финансовых договоренностей ни с кем из участников программы, а вот “Шустер взял и по 50 тыс. собрал с двух участников, один из которых был специально засланным казачком для проверки”.

— За те две программы, которые вышли в эфир, у нас участвовали два мэра, мы с ними связались в прямом эфире, и я прямо спросил: “Вы деньги давали?” — “Естественно, нет”. Во-первых, 50 тыс. — что за сумма такая? Во-вторых, это настолько глупо. Коломойский не понимает, что такое репутация. Потому что я получаю то количество зрителей, которое получаю на репутации, то есть люди меня смотрят, потому что доверяют.

— Я надеюсь, что справедливость в данной истории восторжествует. А что вы делали пока вас не было в Украине?

— Я жил. Познал часть Индии, изучал санскрит, углубился в изучение аюрведы. Провел в Индии много времени, там я начал и практически закончил книгу, которая вышла два года назад, и создал фонд по изучению массовых эмоций. И вот сейчас я параллельно с телевидением как раз занимаюсь изучением массовых эмоций. Я также был приглашен на всемирную конференцию в Амстердаме по эмоциям — это такая совершенно новая научная область, которая становится все популярнее и популярнее как среди тех, кто защищает либеральные ценности, так и среди полиции всякой, которая это использует уже скорее в карательных целях. Вот это примерно я и делал. А вообще жил, да.

 

Интервью с Савиком Шустером прозвучало в эфире Радио НВ 22 ноября, его полную версию можно найти на nv.ua