Мнения

Темные времена

В стране происходит нечто такое, чего на моей памяти еще не было. Лидеров мнений, маргиналов, призывают занять сторону большинства, поддержать позицию народа 

В стране происходит нечто такое, чего на моей памяти еще не было. Лидеров мнений, маргиналов, призывают занять сторону большинства, поддержать позицию народа 

   

 

Оксана Форостина,
издатель

 

“Новые времена — новые правила”. Такая фраза встречается в колонке для НВ писателя Андрея Любки. Речь о новых временах и новых правилах для публичных интеллектуалов, лидеров мнений, а точнее — маргиналов. Но это не просто новые времена и новые правила. Сегодня происходит нечто такое, чего на моей памяти еще не было. Я успела привыкнуть, что реванш — скорее правило, чем исключение, и едва ли не после каждого довольно оптимистично готова была повторять, как столетний дед из анекдота: “Нормально хлопці просунулися”.

Да, с каждым реваншем упомянутые маргиналы кого‑то теряли во всех смыслах этого слова вплоть до буквального. Я помню множество публичных и непубличных дискуссий о роли интеллектуалов. О том, стоит ли сотрудничать с властью, есть ли смысл с ней говорить, приближаться к ней, а если — да, то какую дистанцию считать достаточно гигиеничной. Помню споры о том, есть ли шанс выжить, пора ли сменить профессию, или сразу страну, или все же добиваться перемен, оставаясь здесь.

Однако не припоминаю в эти более или менее темные времена разговоров о том, насколько публичные интеллектуалы, то есть маргиналы, удачно угадывают популярные (народные) настроения и следуют ли за этими настроениями. Кажется, наоборот, ничего другого, кроме как поддавать сомнениям позиции власти и широких масс, предлагая альтернативную, даже парадоксальную точку зрения, от маргиналов и не ждали.

Именно это они и делали. И как раз за это им регулярно и прилетало: от диссидентов старшего поколения и от советского литературного истеблишмента, от ВО Свобода и Правого сектора, видевших в них предателей (в основном агентов бездуховного Запада), либерастов, постмодернистов, грантоедов. Эти критики упрекали их в оторванности от народа, имея в виду собственное видение этого народа, а не результаты выборов. Даже наиболее маразматические “общественные обвинители” Ярослава Грицака и Юрия Андруховича, Оксаны Забужко и Тараса Возняка, а также других “либерастов” и “грантоедов”, требовали от них той или иной формы лидерства, только “правильной” (“высокодуховной”, “национально-осознанной”, “патриотичной”). И вдруг после победы Владимира Зеленского на президентских выборах от них, публичных интеллектуалов, потребовали чего‑то совсем другого.

Вспомните, как быстро те, кто “не понял” народ, становились его врагами

Я до определенного момента не обобщала некоторые тексты на разных ресурсах, которые были вполне предсказуемыми, поскольку регулярно атакуемые праворадикалами либерасты и грантоеды на этих президентских выборах, в частности во втором туре, более-менее однозначно поддержали Петра Порошенко, хотя точнее сказать — выступили против Владимира Зеленского. Но вот чего нельзя было предвидеть — так это суть претензий в текстах историка Андрея Портнова (не путать с юристом), Михаила Дубинянского, Юрия Онуха и других. Оказывается, выбор “близоруких интеллектуалов” был ошибочным, поскольку отличался от выбора народа. Оказывается, проблема в непонимании чаяний широких народных масс. А вот если бы вовремя поняли, то что?

Я сейчас избегаю некорректности обобщений, отбрасываю нюансы позиции каждого из “близоруких”, их многочисленные оговорки, очень удобное для стройности этих текстов игнорирование критики постмайданной власти со стороны этих “маргиналов в негативном смысле”. Маргиналам не привыкать.

Но у меня не укладывается в голове идея о том, что лидеры мнений должны не просто вчитываться в социологические исследования, но и становиться на сторону большинства, старательно подстраивать свою речь и нарратив под новую действительность.

Вдобавок очень сложно поверить, что эту идею озвучивают не советские динозавры, а люди, которых в целом вряд ли можно заподозрить в симпатиях к такой наиболее кондовой форме народничества. Страшно и смешно от того, что, снисходительно упрекая интеллектуалов в консерватизме, они вытащили на свет настолько устаревшую идею, что не испорченные Максимом Горьким и советскими учебниками молодые умы не сразу распознают в ней старье.

Об этом можно было бы промолчать и оставить эти тексты для камерных дискуссий, если бы не отклик на них, не симпатия к идее идти в ногу с рабочим народом со стороны тех, кого еще недавно я могла бы заподозрить, скорее, в снобизме, чем в эмпатии к жителям украинских райцентров, в некритическом восхищении определенными философами, но точно не в просмотре Квартала 95, Сватов и Слуги народа в стремлении слиться с загадочной душой широких масс. Можно было бы промолчать, если бы не плохо скрываемая радость от неудачной ставки тех, с кем принадлежат к одной прослойке — к одной капсуле. Если бы только не понимание того, как притягателен может быть большевизм, как иногда сильно влечет задротов компания хулиганов, какой захватывающей может быть идея побега от “маргинального” статуса. Если бы не знать, как быстро те, кто “не понял” народ, становились его врагами.