Люди

Что делать

Владимир Бородянский, министр культуры, молодежи и спорта, объясняет свою вызвавшую общественный взрыв инициативу о регулировании информационного пространства
Хотите купить эту статью?

Владимир Бородянский, министр культуры, молодежи и спорта, а в недавнем прошлом — топ-менеджер медиаимперии Виктора Пинчука, рассказывает, зачем пошел на госслужбу, и объясняет свою вызвавшую общественный взрыв инициативу о регулировании информационного пространства

 

Иван Верстюк

 

 

Над креслом Владимира Бородянского, министра культуры, молодежи и спорта Украины, висит картина с изображениями Будды, доставшаяся ему от предыдущего министра — Евгения Нищука. Впрочем, работа Бородянского далека от буддийского спокойствия.

Хотя к форс-мажорам на работе ему не привыкать: большую часть жизни Бородянский работал в медиа. С 2004‑го он руководил телеканалом СТБ, а в 2012‑м возглавил всю медиагруппу StarLightMedia, принадлежащую миллиардеру Виктору Пинчуку, куда кроме СТБ входят ICTV, Новый, M1, M2 и ОЦЕ.

При Бородянском дела СТБ, как и всего холдинга, шли успешно, зрительская аудитория росла, тем не менее в 2018-м он подал в отставку.

Теперь аудитория Бородянского — не только зрители СТБ, а вся страна. А еще — руководство этой страны. На столе министра стоят аппараты спецсвязи для прямого общения с лидерами государства, а на интервью с НВ он приезжает со встречи в Министерстве иностранных дел.

Посередине интервью звонит смартфон министра. “Будем биться”, — говорит Бородянский своему собеседнику.

Получив полномочия, министр тут же “ввязался в драку” — начал инициировать нововведения. Среди них, например, уголовная ответственность для журналистов за распространение фейков. Это вызвало бурную реакцию в медиасреде. И именно с этого начался разговор Бородянского с НВ.

— Вы подняли тему регулирования рынка медиа, регулирования журналистики. Свобода слова — это, наверное, чуть ли не главное достижение двух Майданов, когда журналисты получили право называть вещи своими именами, критиковать политиков и писать все, что они считают нужным. Что, как и зачем вы хотите регулировать?

— Давайте начнем с того, что Украина сегодня является страной, ведущей войну. Страной, на которую напали. Страной, в которой происходит то, что называется гибридная война. Мы видим, как вмешиваются в наше информационное пространство, как в нашем информационном пространстве развиваются потоки дезинформации, потоки манипуляции и фейков. Поэтому наша задача — наша, не только моя — установить новые правила существования информационного рынка. Эти правила, для начала, защитят журналистов. Защитят не только физически, а защитят от давления собственников, от давления денег. Мы должны сделать так, чтобы журналист мог работать честно и порядочно. Мы должны защитить граждан от употребления дез­информационного продукта.

Мы все это будем обсуждать. Наша задача — ввести в законодательное поле Украины понятия “дезинформация”, “опасная информация”. Предусмотреть, какими способами мы делаем превенцию, то есть как мы уменьшаем возможность распространения такой истории. Когда я впервые об этом сказал, все почему‑то услышали только про уголовную ответственность и всех это так возбудило. Да, это крайний случай. Что мы сейчас определили как критерий дез­информации? Это, например, информация, размещенная на заказ. Это информация, которая угрожает государственным и общественным интересам. Это непроверенная информация.

Фантастический у нас язык, и это немного странно — говорить, что мы должны

Чтобы прочесть материал полностью,