Мир

Тело, пылающее праведным гневом

Сила – в теле. Столь необходимая для жизни в мире процветающего женоненавистничества, эта сила подтверждает: женская слабость – на самом деле обман

Сила – в теле. Столь необходимая для жизни в мире процветающего женоненавистничества, эта сила подтверждает: женская слабость – на самом деле обман

 

 

 

Софи Макинтош,
писательница, чей дебютный роман Исцеление водой в 2018 году
вошел в лонг-лист международной Букеровской премии.
Ее второй роман Голубой билет готовится к выходу в 2020 году

  

  

Свой первый роман я написала в период бессилия. В 2016 году мне было 27 лет, это был год широкого общественного обсуждения женских тел и год, когда я сама глубоко об этом задумалась. Я так долго чувствовала себя бессильной в своем теле, что стала находить утешение в пассивности. Я смутно осознавала, что где-то была другая я, более сильная. Но мне было сложно вспомнить, какая именно. Я чувствовала себя беззащитной и напуганной.

Написание книги обнажило мои личные проблемы, и на какое-то время мне стало хуже. В то же время я смогла преодолеть разрыв между бессилием и властью: я написала книгу, люди ее прочли, и мои слова оказались значимыми, весомыми. Жить в теле женщины означает постоянно ощущать этот разрыв между силой и бессилием, ведь лекалом, по которому скроено наше общество, является тело белого гетеросексуального мужчины.

Насколько же сильной нужно быть, чтобы жить в мире, который изобилует женоненавистничеством, под грузом постоянного оценивания. В таком контексте идея женской слабости выглядит не более чем враньем, целенаправленным приуменьшением силы, заложенной в историческом (и нынешнем) образе женщины: негодующей, внушающей страх, пылающей праведным гневом.

Общеизвестным фактом является то, что в нашем обществе женская боль постоянно недооценивается. Это детально задокументировано даже несмотря на то, что мерило боли весьма относительно и многое зависит от индивидуального болевого порога.

фото 2

Я наблюдала, как мои подруги вновь и вновь сталкиваются с пренебрежительным отношением со стороны врачей. Одной, например, врач-мужчина сказал, что она слишком остро реагирует на боль от разорванной кисты размером с апельсин. Да и симптомы сердечного приступа у женщин проявляются не так, как у мужчин, поэтому их приступы часто проходят незамеченными. Чтобы пережить такое, нужна сила. Я слышу и читаю истории о выкидышах, о трудовых травмах, которые привели к переломам таза, посттравматическому стрессовому расстройству, недержанию мочи, причем мне приходится их выискивать, о них говорят шепотом – будто существует некий запрет на такие разговоры. И здесь тоже нужна сила.

У нас все еще есть неадаптированные для женщин рабочие места, где все по умолчанию настроено по мужским стандартам, в том числе политика вознаграждения и даже меры по охране здоровья и безопасности труда. Совсем недавно планы NASA по отправке в космос первого полностью женского экипажа провалились из-за дефицита костюмов подходящего размера.

Мы постоянно видим, как гнев женщин демонизируют, а силу мужского гнева приуменьшают. Чтобы нас воспринимали всерьез, мы должны вновь и вновь доказывать, что мы спокойны.

Я думаю о фоновом шуме нашего коллективного сознания в условиях патриархата: мы даем оценку насилию, переговариваемся, предпринимаем меры предосторожности. Бывает нелегко это расслышать. Иногда это гул, иногда сигнал тревоги. Но насилие при патриархате не теоретическое. Воспоминание о нем живет в моем теле, как и в бесчисленном количестве других тел. Оно формирует собственную соединительную ткань и нервные узлы.

 

фото 1

Важно помнить, что и сами женщины могут усиливать собственное бессилие. В Великобритании заметно выросло число известных и влиятельных феминисток, которые сводят все к биологии, пытаясь отбросить опыт транссексуалов. Ситуация, когда женщины поддерживают правые патриархальные идеологии о праве существовать в своем собственном теле, – пример того, как привилегии и власть работают в тандеме с другими привилегиями и властью. Женщины вступают в сговор с патриархатом и мельчают. Женщины действительно могут обладать разрушительной силой. И, если мы хотим контролировать свою силу, нам важно признать способность причинять вред.

Чтобы перестать использовать по умолчанию шаблон белого гетеросексуального мужчины, мы должны быть открытыми. Для этого нужно принять и уважать разные тела, а также искать новые способы обеспечить телам чувство безопасности.

Я часто думаю о мерах, которые предпринимала сама, чтобы мое тело чувствовало себя в безопасности. Периоды занятий тяжелой атлетикой, голодания, глубокого безрассудства. Даже причинять вред своему телу – своего рода привилегия. Не каждый, кто прибегает к саморазрушению, способен остановиться. Для чего все это? Эксперименты с силой, испытание себя на прочность? Или просто попытка понять: вне зависимости от того, что происходит во внешнем мире, я имею собственную силу и власть хоть над чем-то?

Конечно, у меня есть сила и власть. Они всегда у меня были. Пока что я не могу ничего сделать с фоновым шумом, как и не могу притвориться, что не боюсь ходить по темным улицам одна. Но я больше не могу быть пассивной. У меня есть сила, чтобы бороться с болью. У меня есть тело, которое позволяет мне испытать власть во всех ее формах. Я осознаю свою силу и сделаю все, чтобы использовать ее для добрых дел: чтобы поддерживать других, подбадривать новых авторов, делиться своими деньгами и временем. Приближать мир будущего, где праведный гнев не останется без внимания.

 

 

 

© The New York Times

Все материалы номера