Мир

Моральное поражение и моральная победа

Власть — это возможность действовать ради добра и знать, когда это нужно делать

Власть — это возможность действовать ради добра и знать, когда это нужно делать

 

  

 

Уэсли Кларк,
генерал в отставке, бывший Верховный главнокомандующий НАТО,
старший научный сотрудник Центра Беркли по международным отношениям в 
Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и исполнительный директор
неправительственной организации Renew America Together

 

  

На протяжении многих лет тысячи курсантов Военной академии США, в том числе и я, читали и заучивали на память Кадетскую молитву Уэст-Пойнта. “Помоги нам выбрать правильный, пусть и более сложный путь вместо простого, но неправильного, — говорится в этой молитве. — И никогда не довольствоваться полуправдой, когда можно узнать всю правду. Надели нас мужеством, рожденным из верности всему благородному и достойному, презирающим компромисс с пороком и несправедливостью и не знающим страха, когда под угрозой оказываются правда и добро”.

Это молитва о ценности действий во благо и о том, что моральный авторитет — сам по себе глубинный источник власти. Курсантов учат, что главным мотивом стремления к власти и единственным оправданием ее использования должны быть личные ценности. В этом суть описанного в молитве представления о мужестве. Именно такое мужество должно быть частью внутреннего стержня любого лидера.

Хотя мы — как нация и как лидеры — не всегда демонстрировали мужество. Два важных события в моей карьере показывают, когда мы действовали правильно и на основе собственных ценностей, а когда — нет.

6 апреля 1994 года над столицей Руанды Кигали был сбит самолет с Джувеналом Хабиариманой и Сиприеном Нтарьямирой, президентами народа хуту в Руанде и Бурунди. Их смерть спровоцировала волну этнических чисток, масштабы и жестокость которых потрясли мир. В начале кризиса американское правительство выразило обеспокоенность и призвало власти хуту в Руанде остановить разворачивающийся геноцид. Вашингтон призвал Организацию Объединенных Наций (ООН) усилить свои немногочисленные миротворческие силы в Руанде, чтобы положить конец бойне. И на этом все.

В то время я был директором по стратегическим планам и политике Объединенного комитета начальников штабов. В ответ на просьбу Мадлен Олбрайт, тогдашнего посла в ООН, мы с коллегами представили концептуальный военный план по прекращению геноцида в Руанде. Но дальше дело не пошло. “Вы действительно думаете, что Конгресс отправит 20 тыс. военнослужащих и $2 млрд в самое сердце Африки?” — неизменно слышали мы в ответ. В течение следующих месяцев мои сотрудники и многие члены правительства с нарастающим ужасом читали и обсуждали отчеты о зверствах в Африке.

  

 
КРЫЛАТЫЙ АРСЕНАЛ:
На ракетном полигоне Белые пески в американском штате Нью-Мексико уже более полувека проводятся испытания военной и космической техники

  

 

В самом начале кризиса Соединенные Штаты, несмотря на свое бесспорное влияние в мире, не смогли поступить решительно и вступить в конфликт. В результате в Руанде были жестоко убиты около 800 тыс. мужчин, женщин и детей.

Провал Америки вызвал глубокую тревогу. К 1994 году холодная война закончилась и Советский Союз распался; в Панаме была восстановлена демократия; Саддама Хусейна выбили из Кувейта; и теперь, под началом нового молодого президента Билла Клинтона мы стали единственной сверхдержавой мира. Разве у нас не было возможности остановить массовое убийство в Руанде? Разве не могли мы прекратить его в сотрудничестве с ООН, без применения собственных вооруженных сил?

Мы не были мудрыми и сострадательными в отношении геноцида в Руанде. Мы не действовали исходя из собственных ценностей. Но многие из нас после этого решили никогда не допускать повторения подобного.

В следующем году, в разгар боснийской войны, солдаты боснийских сербов захватили признанный ООН “безопасным” район в Сребренице и убили около 8 тыс. мусульманских мужчин и мальчиков. Соединенные Штаты призвали НАТО разработать план реагирования и возобновили дипломатические усилия по прекращению боевых действий под руководством помощника госсекретаря Ричарда Холбрука. Вскоре сербы вновь нанесли удар по гражданским боснийцам — на этот раз под минометный обстрел попал многолюдный рынок. Североатлантический альянс ответил авиационным ударом.

В результате трехлетнего конфликта в бывшей Югославии погибло более 100 тыс. человек, еще около двух миллионов были вынуждены покинуть свои дома, под угрозой оказались мир и стабильность, установившиеся после окончания холодной войны. Решимость президента Клинтона остановить эту войну, подкрепленная авиаударами и умелой дипломатией, привела к подписанию Дейтонского мирного соглашения 1995 года, которым завершились боевые действия в Боснии. Наша решимость прошла проверку, и американское руководство положило конец войне.

“Когда вы можете что‑то изменить, вы должны это сделать”, — говорил Клинтон. Так мы и сделали, но, несмотря на достижения Дейтона, чувство вины за события в Руанде осталось. Я видел руины разрушенного снарядами Мостара и слушал рассказы боснийских лидеров о пытках и изнасилованиях, которые пережил их народ. Мы знали, каковы будут последствия, если мы не станем действовать.

Три года спустя началась новая глава сербской этнической чистки — на этот раз в уголке Сербии, известном как Косово. Подавляющее большинство жителей здесь составляли албанцы. Они оказывали сопротивление, и Североатлантический альянс вновь призвали вмешаться. Однако сербский диктатор Слободан Милошевич, несмотря на угрозу авиаударов, продолжал чинить зверства. Будучи Верховным главнокомандующим НАТО в Европе, я отвечал за операции в этом регионе.

К концу марта 1999 года дипломатические усилия Холбрука потерпели неудачу. Тогда 24 марта президент, следуя советам многих из нас и, конечно, собственному видению ситуации, дал добро на первые авиаудары.

  

ХРОНИКИ СМЕРТИ: Посетитель мемориального комплекса в столице Руанды Кигали рассматривает фото жертв геноцида 1994 года

 

  

Не все в Вашингтоне осознавали экстренность ситуации в Косово. Балканы были отдаленной проблемой, и некоторые политики и ученые задавались вопросом, есть ли там у США реальные интересы. Другие рассматривали Дейтонское соглашение как достижение местное, а не американское и не хотели иметь с Балканами ничего общего.

Но решимость коалиции НАТО и правительства только крепла. После 11 недель усиливающихся протестов и обсуждения наземной кампании — наряду с международными дипломатическими усилиями, которые организовали США и возглавили Финляндия и Россия, — президент Милошевич сложил полномочия. Сербские военные были выведены из Косово, и 1,4 млн перемещенных албанцев под контролем миротворческих сил НАТО вернулись в свои дома. Сегодня Косово — независимое государство.

Группа американцев, которые остановили боевые действия и убийства, действовала во имя добра и продемонстрировала моральный авторитет. Мы эффективно использовали свою власть.

Конечно, были последствия. Действия на Балканах под руководством США обеспечили Китаю и России оправдание для дальнейшего наращивания военной мощи и проведения более агрессивной политики. А Косово после обретения независимости все еще сталкивается с враждебностью со стороны Сербии и ее союзников. Возможно, мы могли бы быть более дальновидными и действовать мудрее, чтобы смягчить эти последствия.

Но НАТО и США достигли своей главной цели — остановить этнические чистки. Нам это удалось, потому что на Балканах, в отличие от Руанды, мы действовали с “мужеством, рожденным из верности всему благородному и достойному”. Это был истинный источник нашей власти.

 

Maddie McGarvey / The NewYork Times
Yasuyoshi Chipa / AFP

 

© 2019 The New York Times and Wesley Clark

Все материалы номера