Мир

Искали убежище – нашли тюрьму

Власть бросает легальных искателей убежища в жернова системы, созданной для преступников

Власть бросает легальных искателей убежища в жернова системы, созданной для преступников

  

 

Франциско Канту,
автор книги Линия становится рекой: Донесения с границы

  

  

Уже более семи месяцев Исабель находится в Центре временного содержания для иммигрантов в южной части Аризоны. Этот центр — часть широкой коммерческой сети мест содержания под стражей, которыми по контракту с Министерством внутренней безопасности управляют частные компании.

Я посещаю Исабель (она просила не указывать ее настоящее имя ради личной безопасности) каждые две недели в качестве волонтера Kino Border Initiative, одной из групп по защите прав мигрантов в Аризоне, таких как Mariposas Sin Fronteras и Transcend. Главная задача волонтеров — оказать моральную поддержку, наладить общение с членами семьи и адвокатами и стать резонаторами разочарования, растерянности и нередко глубокого отчаяния.

Исабель и другие искатели убежища, которых мы посещаем, часто просят о незначительной помощи вроде небольшого депозита на их тюремный счет, чтобы позвонить родственникам или купить товары по здешним завышенным ценам: речь идет о лапше быстрого приготовления, тампонах, шампуне или наушниках для просмотра телесериалов. Нередко они просят прислать им книги на испанском языке — то немногое, что они могут получать по почте без специального разрешения. Наибольшей популярностью пользуются Библия с крупным шрифтом, а также сборники песен и молитв, словари и учебники английского языка, романы и книги, помогающие скоротать время: коллекции головоломок, раскраски, пособия для обучения рисованию и инструкции по изготовлению фигурок оригами.

Исабель прибыла на границу США в октябре прошлого года, оставив свой дом и двоих детей в восточной части Венесуэлы. Проблемы охватили ее родной регион задолго до того, как несколько месяцев назад мировые СМИ заполнили сообщения о частых перебоях с подачей электроэнергии, массовых беспорядках и уличном насилии, острой нехватке продовольствия, воды и лекарств в этой стране. Исабель рассказала мне, что за годы жизни в Венесуэле ее не раз похищали и грабили под дулом пистолета, а однажды она попала под перекрестный огонь во время попытки угона автомобиля.

Как и миллионы ее соотечественников, Исабель разочаровалась в венесуэльском правительстве, когда чиновники не смогли обеспечить базовые услуги в сфере безопасности и государственных сервисов. Она присоединилась к местному оппозиционному движению и после участия в нескольких антиправительственных демонстрациях была признана врагом правящего режима. После того как в ее доме прошел обыск, Исабель решила уехать навсегда.

фото 1

СЕМЕЙНЫЙ ДОСУГ: Телепросмотр — одно из немногих развлечений для матерей с детьми, которые живут в крупнейшем в США центре временного содержания мигрантов в Дилли, штат Техас

Чтобы добраться до Соединенных Штатов, она отправилась в Каракас, и оттуда началось ее трехнедельное путешествие на самолете, автомобиле, автобусе и такси. Она преодолела путь через Панама-Сити, Боготу, Канкун, Мехико-Сити и Мехикали, прежде чем наконец прибыла в Сан-Луис-Рио-Колорадо — мексиканский пограничный город, примыкающий к Юме, штат Аризона. Здесь она подала документы на предоставление убежища в пункт пересечения границы.

С тех пор Исабель находится под стражей. Ее заключение продолжается более полугода, несмотря на то, что она полностью придерживалась американских законов об иммиграции и предоставлении убежища. В беседе с представителями Министерства внутренней безопасности она не скрывает, что боится возвращаться в Венесуэлу. Тем не менее, как и десятки тысяч других просителей убежища, она вынуждена терпеть удушающую непредсказуемость американской системы правосудия, несмотря на то, что никогда не совершала преступления и даже не обвинялась.

Искатели убежища в США не предстают перед уголовным судом, а проходят через гражданский процесс. В гражданских судах государственные защитники не предоставляются, поэтому большинство мигрантов и искателей убежища не получают никаких юридических консультаций, способных помочь отстоять свои права. Они полностью полагаются на бесплатные юридические услуги таких учреждений, как The Florence Project, — это единственная некоммерческая организация штата Аризона, созданная для защиты интересов иммигрантов.

Согласно отчету Американского совета по иммиграции за 2016 год, только 14 % задержанных иммигрантов представляют адвокаты. Эта цифра, вероятно, сократилась еще больше после недавнего роста численности искателей убежища. Подавляющее большинство прошений от тех, у кого нет адвокатов (а это почти 91 %), было отклонено.

Американская иммиграционная система переворачивает с ног на голову миф о надлежащей правовой процедуре. Вместо презумпции невиновности мигранты сталкиваются с предположением о недопустимости их въезда. Перед ними стоит нелегкая задача доказать наличие чрезвычайных рисков для жизни на родине, хотя в большинстве их стран практически нет реальных способов задокументировать свое тяжелое положение. В результате на искателей убежища взваливают непосильную ношу: они должны доказать свои права в совершенно незнакомой юридической системе.

Подавляющее большинство прошений от тех, у кого нет адвокатов (а это почти 91%), было отклонено

К тому же наша система содержания под стражей и депортации усложнена кафкианской межведомственной бюрократией, язык которой является иностранным для большинства тех, кто в нее попал. Даже на границе с Мексикой тюремные охранники и судьи часто не говорят и не понимают по‑испански, что еще больше отдаляет их от мигрантов, которых они пытаются контролировать. Это, в свою очередь, усугубляет уязвимость задержанных и их семей, которые часто попадают в сети адвокатов, поручителей под залог и создателей микроэкономики услуг по подготовке сомнительного качества документов, переводов и других “сервисов”.

Иммиграционные судьи Аризоны, которые рассматривают дела в местах содержания под стражей, печально известны своим жестким подходом. Например, с 2013 по 2018 год судья из южной Аризоны Джон У. Дэвис отклонил 96,9 % попавших к нему на рассмотрение дел иммигрантов, удовлетворив лишь девять ходатайств о предоставлении убежища из 291‑го. К слову, общенациональный показатель отказов за этот период был значительно ниже — 57,6 %. Через два года судья Дэвис распорядился депортировать каждого просителя убежища, который вошел в зал его суда.

Несмотря на то что все было против нее, в феврале Исабель получила разрешение на убежище от федерального иммиграционного судьи, выиграв дело даже без адвоката. Когда я навестил ее через несколько дней после решения, она заметно изменилась: в ней появилась легкость, которую я редко видел в стенах центра временного содержания. После полугода страданий и неопределенности перед ней наконец забрезжила надежда. В ближайшие дни ее освободят, сказала она мне, и заветная дверь в Америку наконец распахнется.

Однако проходили дни и недели, а дверь оставалась закрытой. Неделю за неделей я приходил в центр в ожидании, что имя Исабель исчезнет из нашего списка, и каждый раз обнаруживал ее сидящей в комнате для посещений среди других женщин — просительниц убежища — матерей, бабушек, сестер, дочерей. С каждой нашей беседой ее свобода, казалось, уходила все дальше за горизонт.

фото 2

КАНИКУЛЫ СТРОГОГО РЕЖИМА: Сотрудник центра временного содержания ведет детей мигрантов через палаточный городок в техасском Торпильо на границе c Мексикой

Правительство просило отложить ее освобождение, пока чиновники готовили апелляцию. Крайний срок подачи документов подошел и истек, но Исабель не получила никаких новостей по своему делу. Наконец она узнала, что правительство действительно подало апелляцию, но ей ничего не сказали о дате суда — той единственной зацепке, которая позволяет задержанным искателям убежища строить планы на ближайшее будущее, и той единственной точке, где может забрезжить надежда.

Как я выяснил после часа переадресаций с одной телефонной линии на другую, дело Исабель было передано в Апелляционный совет по иммиграционным делам — высший административный орган США для толкования и применения иммиграционного законодательства. Когда я наконец нашел кого‑то из их офиса, чтобы узнать, была ли назначена дата суда по делу Исабель, мне сказали, что не была. Вместо того чтобы проводить слушания, суд решает большинство дел за закрытыми дверями, обычно основываясь исключительно на “бумажном рассмотрении”. Когда я спросил, может ли офис оценить, сколько времени потребуется для принятия решения, мне прямо ответили, что “у совета нет графика работы”.

Американская система задержания иммигрантов — крупнейшая в мире

Власть правительства над судьбой Исабель сложно осмыслить в полной мере. Чистилище, которое она и другие искатели убежища вынуждены пройти, зачастую растягивается на месяцы и даже годы. По всей стране таких, как она, мигрантов скрывают от посторонних глаз в сотнях учреждений, фактически не­подотчетных внешнему миру.

В мире найдется немного других стран, где в таких масштабах сажают людей, которые не являются преступниками. По данным женевского Глобального проекта содержания под стражей, американская система задержания иммигрантов является крупнейшей в мире и одной из немногих, которая заключает их в тюрьмы уголовного типа.

Во внутреннем отчете Иммиграционного и таможенного управления США за 2009 год прямо говорится, что его модель временного содержания “опирается в первую очередь на стандарты исправительных учреждений, предназначенных для досудебного заключения уголовных преступников”.

Эти стандарты, как признает само управление, “налагают больше ограничений и несут больше расходов, чем это необходимо”. Зато эти расходы обеспечивают огромную прибыль индустрии частных тюрем: в 2016 финансовом году примерно две трети всех задержанных мигрантов (более 260 тыс. человек) содержались в таких коммерческих учреждениях и принесли им более $ 4 млрд дохода.

Длительное содержание под стражей усиливает наиболее дегуманизирующие аспекты мигрантского опыта — коммерциализацию тел, с которой те сталкиваются во время перемещения, опасности нашей военизированной границы и криминализацию, которую им навязывают с момента ее пересечения. Все это сосредоточено в стенах Центра временного содержания.

Женщины, которых я здесь встречаю, остро это чувствуют. “Я надеюсь, что скоро смогу покинуть эти стены, потому что в них мы, как животные”, — говорят они мне.

Разрушительная сила этой дегуманизации также призвана служить сдерживающим фактором. В конце концов, сдерживание стало основной философией пограничного контроля: постоянно растущие опасность и стоимость пересечения наших юго-западных пустынь, ужасающая перспектива разлучения родителей и детей, тревожная вероятность бессрочного заключения. Все это призвано обескуражить, разуверить и в конечном итоге сломить дух потенциального мигранта.

Одна из моих подопечных — 57‑летняя бабушка из Гватемалы — недавно призналась мне, что подумывает отказаться от своего заявления о предоставлении убежища, чтобы как можно скорее быть депортированной домой. Сокрушительная сила полугодичного заключения оказалась более невыносимой, чем страх, заставивший ее бежать из дому.

“No puedo aguantar mas”, — сказала она (“Я больше так не могу”).

Что ж, система работает так, как и была задумана, хотел я было ответить. Но вместо этого попросил ее не терять веру и не сдаваться, гадая при этом, не лишат ли ее навсегда убежища, которого она здесь искала.

 

Mike Blake/Reuters

Charles Reed/U.S. Immigration and Customs Enforcement via The New York Times

Все материалы номера