История

Подальше от рая

В конце Второй мировой войны более 300 тыс. украинцев, оказавшихся в Германии и Австрии, отказались возвращаться в СССР

В конце Второй мировой войны более 300 тыс. украинцев, оказавшихся в Германии и Австрии, отказались возвращаться в СССР

 

Олег Шама

 

 

9 августа 1945 года американцы сбросили вторую атомную бомбу на Японию. В этот же день украинский писатель-националист Улас Самчук начал вести очередной дневник, который через годы превратится в книгу Планета Ди-Пи. 

В тот момент Самчук с женой ехал в одном из грузовиков автоколонны, в которой украинцы отправились в долгий путь из Польши на запад, не желая попасть в руки советских спецслужб. 

Хозяином автомобилей был Сергей Куница, бывший офицер армии УНР и довольно состоятельный человек. В 1920 году, после прихода в Украине к власти большевиков, он обосновался в Польше, где открыл лесопилку. А летом 1945‑го Куница решил перевезти ее оборудование в поселок Гальсдорф у западной границы Германии, где уже имел контракт на обработку древесины. 

Вместе с предпринимателем в путь отправились его знакомые, спасавшиеся от советской власти. По дороге все эти люди сменили несколько лагерей, организованных американскими, британскими и французскими оккупационными властями. И получили от них статус Ди-Пи — перемещенных лиц (displaced persons). 

В ходе войны многие украинцы оказались на территории Третьего рейха. Были и пленные, и молодежь — остарбайтеры, пригнанные сюда на работы (хотя поначалу были и добровольцы, ищущие заработки вдали от истерзанной войной родины). А также националисты и люди, противостоявшие советской власти. Часть представителей этой разномастной диаспоры не собиралась возвращаться обратно. Многих в СССР считали изменниками родины, и им грозили репрессии.

Еще в 1943 году западные союзники открыли Администрацию помощи и восстановления (UNRRA, УНРРА), которая в последние месяцы войны активно взялась за обеспечение таких мигрантов. А в октябре 1945‑го УНРРА стала подразделением созданной Организации Объединенных Наций. Следующие два года она предоставляла переселенцам временное жилье, продукты и медикаменты на территории Западной Германии и Австрии. Только для Ди-Пи из Украины — а их насчитывалось более 300 тыс. человек — оборудовали около 250 лагерей. Все они выглядели по‑разному: от бывших солдатских казарм до санатория в городке Гантинг.
Мытарства перемещенных лиц закончились только в конце 1953 года, когда украинские Ди-Пи получили гражданство стран Западной Европы, США или Канады.

раст2

С УЛЫБКОЙ ЛЕГЧЕ: Рисунок Эдварда Козака в сатирическом журнале Лис Микита отражает долгий процесс выезда украинских Ди-Пи в эмиграцию, Мюнхен, 1949 год

Странный вопрос

“В середине июля 1944‑го бесчисленные колонны беженцев и нескончаемые колонны подвод и машин заполнили все дороги в сторону словацкой границы, — вспоминал уехавший тогда из родного Львова бывший форвард киевского Динамо Александр Скоцень. — Все нагруженное до краев людьми и всяческими припасами для долгой дороги плыло безудержным потоком на юг”. 

Спортсмен с женой и сотнями таких же лишенцев на несколько месяцев задержались на станции словацкого городка Жилица. “Почему вы убегаете от русских? Они же хорошие”, — недоуменно спрашивали местные жители.
Ответы у украинцев были разные. Но и сами словаки вскоре смогли убедиться, что советские не значит “хорошие”. В ноябре того же 1944‑го регион потрясла история 16‑летней местной жительницы Анны Колесаровой: набожную девушку на глазах родителей расстрелял красноармеец за отказ вступить с ним в интимную связь. В 2018‑м католическая церковь причислила погибшую к лику святых. 

О советских нравах Скоцень знал не понаслышке. В июле 1941‑го, когда он был в Киеве, еще удерживаемом Красной армией, на него, как на выходца из Западной Украины, вдруг ополчились товарищи по команде. А вратарь Динамо Николай Трусевич, который за пару месяцев до этого одолжил у Скоценя деньги, составил на него донос местным чекистам. От расстрела спортсмена спас начальник киевского отделения НКВД Лев Варнавский, увлекавшийся футболом. 

Во многом типичной для Ди-Пи из Украины была судьба оунов­ца Степана Мудрыка (позывной Мечник). Осенью 1943‑го его арестовало гестапо, после чего подпольщик оказался в нацистском концлагере Дора-Миттельбау в Тюрингии. В апреле 1945‑го лагерь освободили американские войска и Мудрык ушел в ближайший городок Нордхаузен. Там в здании местной школы обосновались более сотни соотечественников, оставивших Украину с наступлением красных. Большинство этих беженцев во время немецкой оккупации работали в местных администрациях. Теперь они жили в постоянном страхе перед возвращением на родину — двумя месяцами ранее по решению лидеров союзных держав в Ялте все граждане СССР, проживавшие до 1939‑го на советской территории, возвращались в Союз без их согласия.

Страх лишь усилился, когда бывший концлагерь Дора перешел под контроль советских спецслужб. Его узники, преимущественно пленные красноармейцы, пробираясь за посты охраны, постоянно грабили местное население, из‑за чего стали головной болью для американцев. 

К тому времени Мудрык получил от военной администрации США одобрение на обустройство лагеря для украинских беженцев в Нордхаузене и стал его комендантом. Однажды чекисты наведались и туда. “Вы терроризируете людей и не даете им вернуться на родину. Вы нарушаете законы репатриации и ответите за это”, — сказал Мудрыку человек в лейтенантской форме, но генеральским тоном. 

В это время во дворе собрались жители лагеря. Когда к ним вышел советский офицер, они встретили его свистом и криками: “Прочь Сталина!” “Вы слышите, что люди не хотят с ними говорить, — обратился Мудрык к американским представителям. — Они не хотят ехать туда, где правит Сталин”. На это американец ответил: “Скажите людям, чтобы расходились. Все будет хорошо”. 

Однако дальше оставаться в Нордхаузене было опасно. Американцы вскоре передали красным не только лагерь, но и город. Украинцы же еще до этого отправились на юго-запад Германии — в Баварию.

раст3

ИЗГНАННЫЙ ГЕНИЙ: Художник Яков Гнездовский у своей работы Перемещенные люди, лагерь под Мюнхеном, 1948 год

Родина слышит

“Неуверенность, поиски места. И угроза “родины”. Ее агентура на каждом шагу, — писал в дневнике Самчук. — Людей ловят на дорогах, в частных домах, в лагерях. Потом на американских грузовиках, как скот, их увозят за железный занавес. Это означает Сибирь, каторгу, рабство. Слово “родина” стало пугалом”.
После 2005 года Служба безопасности Украины открыла доступ к своим послевоенным архивам. Среди них есть протоколы бесед с советскими информаторами, которых было достаточно много в зоне, оккупированной союзниками. 

Один из них — Василий Гроздев, уроженец Краснодара, — попал в немецкий плен под Киевом в сентябре 1941‑го. До войны он выступал в составе танцевального ансамбля и после освобождения вернулся к профессии, гастролируя по баварским городкам, занятым войсками США. 

В своем донесении в конце февраля 1949‑го Гроздев сетовал на то, что американцы не жалуют выступления артистов — беженцев из Союза, а программу Русская деревня постоянно освистывали. Успехом пользовались только так называемые черные концерты в офицерских ночных клубах, когда артисты танцевали стриптиз. 

Сдал информатор и два десятка коллег-гомосексуалистов, по­именно, с местами их происхождения. Когда позже многие артисты захотят вернуться в Союз, эта информация станет отличным основанием для их вербовки НКВД.
Сам Гроздев имел скудные заработки и за пропитанием приходил в лагеря Ди-Пи. 

“В октябре 1948‑го я, как обычно, пришел в украинский лагерь в Ансбахе, и за то, что я говорил по‑русски, меня туда не пустили”, — сообщал в одном из своих донесений Гроздев.

раст4

ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ: Украинская свадьба в лагере Ди-Пи, Хайденау, конец 1940-х

Баварская Украина

Украинские поселения Ди-Пи отличались замкнутостью. Они жили за счет УНРРА и помощи американской диаспоры, насчитывавшей в ту пору более миллиона человек. “Впервые за голодные годы мы получили консервированное мясо, овощи, кофе, сигареты и даже шоколад, — писал Скоцень о пребывании в лагере под Зальцбургом в 1945–1948 годах. — Продукты получали даже те, кто жил отдельно в городе”.
Снабжение Ди-Пи не всегда было настолько щедрым. Но украинцы даже в быту пользовались политическим принципом ОУН Свій до свого по своє. Большинство лагерей сразу же открыли у себя школы и больницы. 

В 1945-м под Аугсбургом оказалась труппа актеров, покинувших Украину вместе с львовским режиссером Владимиром Блавацким. С ним же в эмиграцию отправилась и значительная часть Львовской оперы. Эти артисты не искали счастья в офицерских клубах и выступали прежде всего перед своей публикой. 

В начале первой послевоенной осени Самчук с писателями Иваном Багряным, Виктором Петровым и другими в баварском Фюрте создали Мистецький український рух (МУР), объединивший десятки литераторов и филологов. 

В Мюнхен перебрался и Украинский свободный университет, основанный в Праге еще в 1921 году. А львовское издательство Дешевая книга перевезло свое оборудование в Новый Ульм и, сменив название на Прометей, давало соотечественникам духовную пищу. 

Кстати, к русскому языку отношение украинцев в среде Ди-Пи не всегда было таким резким, как о том сообщал информатор НКВД. Так, в лагере Пазинг-Мюнхен харьковский поэт Владимир Одиноков и художник-москвич Владислав Эллис от руки издавали сатирические листки о быте планеты Ди-Пи. Они были на русском, их тиражировали на копировальной машине, а короткие тексты с их страниц уходили в народ. Например, До последней сигареты был он ласков и горяч. Это об ухажере, прервавшем свидание, когда у девушки не осталось курева: сигареты у Ди-Пи были своеобразной валютой. 

Американский ученый Эдвард Бакис, изучавший послевоенных мигрантов в те годы, отмечал: “В течение первой зимы 1945–1946 годов в Ди-Пи-лагерях в Германии казалось, что главным заданием психолога было выяснить, почему потеря родины не слишком навредила беженцам. Их моральный дух был достаточно высоким, и это признавали даже иностранные наблюдатели. Несмотря на некоторые незначительные проблемы, выглядевшие в большинстве своем скорее комическими”. 

Психологические кризисы, а с ними и болезни начались через два года. УНРРА постепенно сворачивалась, передавая Ди-Пи на попечение военных. В конце 1947‑го эта структура ООН и вовсе прекратила свою деятельность. За это время она потратила на поддержку перемещенных лиц в Европе и Азии и на восстановительные работы $ 4 млрд. 

Снабжение лагерей заметно ухудшилось. За океан начали уезжать первые эмигранты, имевшие связи в США и Канаде. У остававшихся неопределенность перерастала в безнадежность. 

В апреле 1949‑го в Мюнхене бесследно исчез Виктор Петров. Он тоже ушел от большевиков и получил кафедру этнографии в Свободном университете. “Это был интеллект не только развитый, но и вымуштрованный до полного подчинения своей воле, — писал о Петрове Самчук, познакомившийся с ним в 1942 году в Кременчуге. — И все потому, что интеллект этот принадлежал к свободным и независимым”. 

В середине 1950‑х оказалось, что Петров работает в Москве в Институте материальной культуры. Он сотрудничал с НКВД еще с 1930‑х, но какие именно задания выполнял и что сообщал об украинской эмиграции, осталось загадкой.

Подобных “возвращенцев” среди Ди-Пи было немного. К концу 1953 года все перемещенные украинцы разъехались из лагерей: в новую неизвестность, но подальше от сталинского рая.

раст5

СМЕХ И ГРЕХ: Страница стенгазеты ДиПиниада, выходившей в лагере Пазинг-Мюнхен. Ее авторы подтрунивают над "валютой" переселенцев — сигаретами

Выходцы из Ди-Пи
 

Среди украинцев, которые отказались возвращаться в СССР после 1945 года, были люди, прославившие свою родину за рубежом

 

Яков Гнездовский, художник-график. В 1944‑м, закончив обучение в Загребской академии искусств (Хорватия), оказался в лагере Ди-Пи под Мюнхеном. Со временем эмигрировал в США. В 1975 году семья японского императора Хирохито купила все работы художника, которые он привез на выставку в Токио. 

Алексей Повстенко, архитектор, искусствовед. На момент отступления Красной армии из Киева в 1941 году работал директором Софийского музея. Покинул Украину до возвращения советской власти. В начале 1950‑х стал одним из архитекторов-проектировщиков здания Конгресса в Вашингтоне.

Александр Скоцень, форвард киевского Динамо, с 1945‑го находился в лагере Ди-Пи под Зальцбургом. В сезоне 1947–1948 годов играл в составе бельгийского Олимпика, в следующем — во французской Ницце.

Федор Богатырчук, врач-рентгенолог. В 1927‑м стал чемпионом СССР по шахматам. Уехал из Киева на Запад еще в 1943 году, до освобождения города от немцев. Эмигрировал в Канаду, где в Оттавском университете воспитал не одно поколение студентов-медиков. Долгое время играл за сборную Канады по шахматам.

Иван Багряный, писатель, автор романов Сад Гетсиманский, Тигроловы. В 1963 году его выдвинули на Нобелевскую премию. Внезапная смерть Багряного помешала комитету по отбору потенциальных лауреатов награды рассмотреть его кандидатуру. 

раст1

ЧЕМ БОГАТЫ: Украинка из лагеря Ди-Пи в Герсфельде приветствует сотрудника УНРРА Гая де Гермини, вторая половина 1940-х. Признательность жителей этого поселения не была нарочитой — в марте 1946-го советские спецслужбы арестовали там десятки людей и собирались вывезти их в Союз. При помощи УНРРА их удалось отбить