Люди

Возвращение домой

Дарио Срна, хорватская легенда украинского футбола, вспоминает, как принял решение вернуться в родной Шахтер, и рассказывает о своем воен­ном детстве

Дарио Срна, хорватская легенда украинского футбола, рассказывает, как принял решение вернуться в родной Шахтер, вспоминает свое военное детство и сравнивает школы своих детей в Киеве и Лондоне

 

Александр Пасховер

 

 

Легендарный футболист Дарио Срна вернулся в ФК Шахтер работать Дарио Срной. Другой должности ему в команде пока не придумали. Руководство клуба решило вернуть легенду, кумира миллионов украинских, хорватских, а с недавних пор и итальянских болельщиков в команду, где и зажглась его звезда.

Срна сам еще не знает, кто он: ассистент нового главного тренера португальца Луиса Кастро или амбассадор клуба. Неважно. Важно другое. “Я вернулся домой”, — говорит хорват про свое возвращение.

Для любителей хоккея, керлинга или фриволите НВ сообщает: Дарио Срна — это в недавнем прошлом капитан футбольной сборной Хорватии, а с 2003 по 2018 год — лидер ФК Шахтер. Последний сезон Срна выступал в итальянской Серии А за клуб Кальяри, куда перешел уже в почтенном по футбольным меркам возрасте — в 36 лет.

Несмотря на то что Срна всю жизнь отыграл в обороне, к его спортивным доблестям можно отнести дерзкий атакующий стиль футболиста. За Шахтер он забил 49 мячей и совершил более 300 голевых передач, и это для игрока защиты довольно много.

Срна — интересный собеседник, но таковым становится примерно на 12‑й минуте беседы. Он долго раскачивается. Очень часто начинает ответ со слова “во‑первых”, но так ни разу и не переходит к “во‑вторых”. Но это в общении с прессой: без диктофонов и микрофонов он остр на язык, сверхэмоционален, но дружелюбен.

История его жизни требует отдельного описания. Он уже сел за написание автобиографической книги и обещает, что в ближайшие два-три года она выйдет в свет.

Тема сербско-хорватской войны, как и украинско-российского кровопролития будет в ней отражена в достаточной мере. Ведь это и есть два самых больших события в жизни футболиста, которые формировали и ломали карьеру легендарного капитана, обладателя последнего Кубка УЕФА, который достался Шахтеру в 2009‑м (ныне кубок Лиги Европы) ровно десять лет назад.

ВЕСЕЛЫЕ РЕБЯТА: Друзья Дарио Срны, в их числе обладатель Золотого мяча, игрок мадридского Реала и хорватской национальной сборной Лука Модрич (впереди в центре), провожают Дарио с турецкого курорта в Киев

— Последний сезон вы отыграли в итальянской Серии А в футбольном клубе Кальяри. Сардиния. Земной рай. Второе место в мире по долгожительству. Отменная средиземноморская кухня. Климат. Но вы всегда говорили, что хотели вернуться в Шахтер, в украинский чемпионат. Что было мотивом все это оставить и приехать в довольно сложную Украину?

— Послушайте, я никогда не говорил, что хочу вернуться в Шахтер. Я говорил, что если буду нужен Шахтеру, то скажу “да”. А проситься сам в Шахтер не буду. Они мне позвонили, сделали предложение, я сразу же согласился.

— По-моему, это то же самое.

— 15 лет играть в Шахтере — это немало. Сейчас пришел новый тренер, делается перестройка в команде. Ставка на молодых. Поэтому поступило предложение, чтобы я помог тренерскому штабу и футболистам адаптироваться. И я думаю, что могу им помочь со своим опытом. Но у меня много ролей в Шахтере, я буду главным амбассадором.

— Что это за должность в клубе — амбассадор?

— Официальный ужин, ланч, разные встречи, жеребьевки, социальное спонсорство.

— Я смотрел игру Кальяри — Ювентус — аншлаг. И, наверное, так на каждом матче. Теперь вы снова погружае­тесь в спортивную тишину, чемпио­нат Украины — это пустые стадионы и невысокая конкуренция. Насколько это будет для вас чувствительно?

— Я, когда был футболистом Шахтера, всегда себя настраивал на игры, где будет четыре-пять тысяч зрителей. Вот там и надо показать характер. Когда играешь на стадионе с Динамо Киев, приходит 40–50 тысяч, и тебя гонит вперед одно это. Но характер надо показать, когда приходит три тысячи. Думаю, мы с этим справимся.

— Национальная сборная Хорватии — команда уровня сборной Италии, Франции, Англии, финалист последнего чемпионата мира. Но в сборной Хорватии нет ни одного игрока из внутреннего чемпионата, кроме третьего вратаря. Почему так? Хорватский чемпионат такой слабый?

— Потому что в Хорватии каждый день рождается новый талант. И сегодня в больших клубах модно покупать футболистов 19 лет. Они стоят дешевле. Мало трансферов сегодня, где покупаются футболисты 28–29 лет.

Разговор прерывает телефонный звонок. Звонящий — Андрей Шевченко, главный тренер национальной сборной, легенда киевского Динамо, итальянского Милана, форвард лондонского Челси. В ходе короткого телефонного разговора Дарио несчетное количество раз повторяет: “Спасибо, Шева. Спасибо, дорогой. Спасибо тебе, друг. Мне очень приятно. Будем на связи. Обнял тебя. Буду рад помочь. Приезжай, познакомлю тебя с тренером”.

— Вы смотрели игру Украина — Сербия [Украинцы выиграли с разгромным счетом 5:0]?

— Я все игры сборной Украины смотрел. Украина — это моя вторая страна. Шевченко — это мой друг. Он очень сильно изменил сборную. Во-первых, видно сразу, что человек работал за рубежом, что у него сильный тренерский штаб. На поле и вне поля высокая дисциплина. Поэтому и хорошая игра. Я уверен, что они попадут на чемпионат Европы – 2020.

— И все же возвращаюсь к игре Украина — Сербия. Ее довольно активно комментировали в Хорватии в медиа, в cоцсетях. Приведу одну цитату вашего земляка по имени Желько: “Я, конечно, понимаю всеобщую радость по поводу победы Украины над Сербией. Это греет душу. Но мне хотелось бы, чтобы Хорватия разгромила Сербию 5:0. Для Украины это просто победа над сильным соперником. Для нас это значило бы намного больше. Но пусть пока будет так. Я буду болеть против Сербии во всех матчах, но жду очной встречи, чтобы поставить их на место”. Любое соперничество хорватов с Сербией — это больше чем игра, это исторический нерв, свежая память о войне хорватов за свою независимость в начале 1990‑х. И это живо?

— Вы знаете всю историю. Я не буду в нее лезть. История была и закончилась. Не надо смотреть назад, надо смотреть вперед. Три очка против Сербии, три очка против Андорры — это три очка. Но, конечно, принципиально вы­играть у Сербии. Мы выиграли у нее в Загребе 2:0 и сыграли вничью на Маракане (Белград), и это было принципиально.

— Я читал о некоторых эпизодах из жизни ваших друзей и партнеров по сборной Луки Модрича и Марио Манджукича, да и о вашей истории, и нашел много общего. Вы — поколение, которое еще детьми вышло из войны. Отец Модрича воевал в хорватской армии, дед погиб. Вы немного старше своих друзей, вы явно острее почувствовали ту войну.

— Я все почувствовал. Но в жизни, в футболе не надо смотреть назад. То, что было, это больно. Надо сделать все, чтобы нам было хорошо завтра.

— Возможно, для вас война — это “назад”, для Украины война — это сегодня. Украине еще предстоит учиться у тех, кто прошел подобные испытания.

— Но ни я, ни вы ничего не можем сделать. Если люди, которые могут навести порядок, не наведут его — мы ничего не сможем сделать.

photo_1

МЯЧО: Дарио Срна позирует в интерьере столичного пятизвездочного отеля Опера, где базируется ФК Шахтер. Вокруг него футбольные мячи. Бело-синие — с матчей Лиги чемпионов, бело-оранжевые — Лиги Европы

— Я знаю, что вы близко дружите с Лукой Модричем [полузащитник мадридского Реала, обладатель Золотого мяча как лучший игрок Европы прошлого сезона]. Верно?

— Да, я вот вам сейчас покажу фотографию. Из гостиницы в Турции они меня провожали: Марио Станич, Владко Маркович, Модрич и я. Это было два дня назад, когда я ехал в Киев. Мы друзья уже 15–16 лет. И семьи дружат. Лука скромный, хороший парень, все, что он получил, он заслужил.

— Ваши отцы принимали самое активное участие в вашем становлении. Модрич родом из крошечного села. Его отец в составе хорватской армии сражался за независимость с сербскими вооруженными силами. Половину своей военной зарплаты отдавал на обучение сына в футбольной академии и т. д. Кем был ваш отец?

— Он пережил Вторую мировую войну, в пять лет остался без родителей. Его забрали в детский дом, потом отца усыновила семья в Словении. Он поменял имя и фамилию. Его родной брат долго искал его. Нашел случайно. Забрал назад. Когда он вернулся в Боснию, вернул себе имя и фамилию. Потом начал заниматься выпечкой хлеба. Затем стал играть в футбол. Как‑то они приехали играть товарищеский матч в Меткович против местной команды Неретва. Отец был вторым вратарем. Но у соперника их первый вратарь получил травму, и тогда папа стал на ворота за ту команду. Ему понравилось. Ему предложили там работать. Он женился. Там родился я и позже стал играть в местной команде. Отец верил в меня, многое для меня делал. Например, позаботился, чтобы у меня были бутсы. Без него у меня не было бы успеха.

— Это и были ваши 1990‑е годы? Наличие бутс и формы — это уже было достижение.

— Была война. У нас украли машину. Папа и мама поехали в Германию, чтобы заработать на другую. Я остался с бабушкой. Потом папа привез из Германии машину. Мы начали выращивать помидоры, огурцы. Утром потренировался, вечером — на помидоры и огурцы. Потом в 4 утра ехал на базар, чтобы занять хорошее место. Это примерно 1992–1994 годы.

— 10–12 лет?

— Да. Один раз продал все до 9 утра и поехал купил себе бутсы. Папе не сказал. Начал уже в них играть. Папа увидел, дал по жопе. Нам нужны были деньги на еду. Пришлось вернуть назад бутсы, и остался я без бутс.

— Очень много звезд европейского футбола вышли из бедности — Криштиану Роналду, Дэвид Бекхэм, Райан Гиггз, Гари Невилл, Пол Скоулз, Уэйн Руни и многие другие.

Характер надо по­казать, когда на стадион прихо­дит три тысячи болельщиков

— Я не могу сказать, что у нас была бедность. Мы хорошо жили. Но у нас были проблемы во время войны — это точно. Очень много проблем. Моя жена как‑то сказала мне одну важную вещь: “Дарио, у тебя не было другого выбора, кроме успеха”. Я уже начал писать книгу. Там будет практически вся моя жизнь, о которой я еще никому не рассказывал. Я и сам больше всего люблю читать биографии. Это натурально. Почитал Алекса Фергюсона [легендарный тренер Манчестер Юнайтед], Златана Ибрагимовича [шведский форвард].

— Вы только футбольные биографии читаете?

— Пока да.

— Ваши дети Кася (8 лет) и Карло (4 года) сейчас учатся в Лондоне. Раньше дочка училась в киевской школе.

— Да, International school.

— Вы довольны уровнем образования, которое они получили в Киеве?

— Нет. Если сравнить школу в Лондоне с Киевом, то это разница на 60% в пользу Лондона.

— В чем отличие?

— Ну, это менталитет, темы разговоров. Мой ребенок после полугода обучения в лондонской школе лучше говорил, чем в Киеве после двух лет. Я вижу, что он набрал за полгода то, что не мог набрать в Киеве. Я не говорю, что здесь плохая школа. Школа хорошая. Но многим отличается от Лондона. Например, Кася, ей 8 лет, она сейчас ездила сама с классом без родителей на автобусе — 500 км от Лондона. Они там жили неделю, готовили еду. Их готовят к тому, что они должны научиться жить без мамы и папы. Когда утром заходишь в школу, тебя ждет какой‑то учитель у дверей, он протягивает руку, смотрит в глаза и говорит: Good morning! Например, когда я встречаю Карло из школы, его провожает учительница, мисс Джилл. Он, когда уходит, прощается с ней, протягивает руку. Потом можно идти. Просто другая атмосфера.

— Между тем образование в киевской школе дороже, чем в лондонской?

— Да, чуть‑чуть дороже. Процентов на 20. Я хочу своим детям дать образование. С ним они получат ту работу, которую захотят. Я не тот человек, который одному ребенку купил дом, другому машину, дал каждому какую‑то сумму. Нет, я дам образование. Это моя философия.

— Это ваша собственная философия или хорватская национальная черта?

— Нет, мало кто так поступает в Хорватии. Футболисты там, где живут, там их дети и учатся.

— Хорватия — последняя из 28 стран, вступивших в Европейский союз (2013 год). Как, на ваш взгляд, это изменило страну?

— Я не живу в Хорватии 17 лет. Максимум в течении года я там пребываю месяц-полтора. Поэтому что изменилось, не знаю. Думаю, что как было, так и есть. Люди недовольны. Много негатива. Работы нет. Хорваты никогда не бывают довольны. Но есть большая перспектива. Есть море. Хорватия может быть Швейцарией.

— Как мы похожи — все всем недовольны, но всегда есть перспектива… В одном из своих телеинтервью вы сказали, что во внутреннем первенстве вы всегда болеете против Динамо. И это понятно. Но когда Динамо играет в Лиге Европы или Лиге чемпионов, то вы болеете за киевлян. И я скажу, что, как давний болельщик Динамо, солидарен с вами. В чемпионате Украины я тоже желаю Шахтеру всего самого худшего, но вот в европейских матчах всегда поддерживаю ваш клуб. Мне кажется, это правильно — болеть за команду из своей страны.

— Нет-нет, я болею за Динамо, только чтобы они прошли в Лигу Европы [для того чтобы набрать очки в таблицу коэффициентов для повышения в рейтинге УЕФА]. А потом хочу, чтобы они сразу же вылетели. Я не хочу, чтобы Динамо выиграло Лигу Европы.