Люди

Обед с Сергеем Танчинцом

Лидер популярной группы Беz обмежень рассказывает, что может себе позволить с концертных гонораров, и утверждает, что по степени народности даст фору Олегу Виннику

Лидер популярной группы Беz обмежень пьет пиво и рассказывает, как отличается зритель на западе и на востоке Украины, перечисляет материальные блага, которые может себе позволить с концертных гонораров, а под конец утверждает, что по степени народности даст фору Олегу Виннику

 

Ольга Духнич

 

 

С лидером группы Беz обмежень Сергеем Танчинцом НВ встречается в новом ресторане украинской кухни Сто років тому вперед, расположившемся на улице Владимирской неподалеку от Андреевского спуска в Киеве.

Место это для ресторанов украинской кухни намоленное. Раньше в этом же здании успели заявить о себе ярко, но коротко два других профильных ресторана — Культ Ра и Втрачена кухня. Теперь же за дело взялся повар-телеведущий Евгений Клопотенко с тем, чтобы показать киевлянам и гостям украинскую кухню без стереотипов.

За этим мы и пришли сюда.

Официант проводит НВ в обеденный зал с красными фактурными стенами, украшенный белыми остовами деревьев. В таких декорациях датчанин Ларс фон Триер легко мог бы снять очередной свой шедевр, однако украинца Танчинца интерьером не проймешь: следом за НВ он заглядывает в зал и просит минуту, чтобы покурить на улице.

 

Пять вопросов  Сергею Танчинцу
Пять вопросов Сергею Танчинцу

_____________________________________________________

— Самая дорогая вещь, которую вы приобрели за последние 5–10 лет?

— Наверное, машина, Mazda CX 7.

— На чем вы передвигаетесь по городу?

— Только на машине, хотя люблю мотоциклы. У меня в жизни только раз был мотоцикл, но в душе я такой байкер, что вы себе не представляете. Но сапожник без сапог. У меня сейчас нет возможности заниматься сборкой мотоцикла, я ведь хочу не стандартную модель, а самому собрать его для себя.

— Самое необычное путешествие в вашей жизни?

— Шри-Ланка. Мы там были дважды, и я хочу туда еще раз 18 точно съездить. Я очень полюбил эту страну, хотя в Азии я больше нигде не был, надо исследовать дальше.

— Чего или кого вы боитесь, если боитесь?

— Я очень боюсь собак, если честно.

— За какие поступки в жизни вам стыдно?

— Конечно, такие поступки есть, но другим о них точно знать нечего.

Группа Беz обмежень буквально ворвалась в украинское музыкальное пространство два года назад, выступив в талант-шоу X-factor, а покинув финальный эфир, сразу отправилась с туром по городам Украины. Сегодня парни из закарпатского города Мукачево, играющие поп- и роковые баллады, легко собирают киевский Дворец спорта, дают по 150 сольных концертов в год при полных залах, а просмотры их песен в YouTube измеряются миллионами.

Спустя пару минут Танчинец возвращается в зал, а официант уже ставит на стол три деревянные мисочки — с сухими зернами кукурузы, мелко нарубленной высушенной травой и с жидкостью, похожей на растительное масло.

Загадочный натюрморт и общий антураж как бы намекают, что следом могут выпустить и живую курицу, готовую это попробовать и сразу же снести свежее органическое яйцо. Но курицу не выпускают. Вместо нее на столе появляется хлебная корзинка.

— Это комплимент от шефа, — оглашает официант, и мы с собеседником внимательно рассматриваем общую композицию.

— Знаете, мы бы чудесно могли поесть где‑нибудь в Burger King, — с некоторой надеждой замечает Танчинец.

— Нет, — деспотично заявляю я, — вы украинский исполнитель, я — украинский журналист, и пробовать мы сегодня будем новую украинскую кухню.

— Тогда я буду только пиво, я дома поел, — быстро находится мой собеседник, и украинские специалитеты приходится пробовать только мне.

В результате мы заказываем местный гуакамоле, в котором вместо авокадо доминирует зеленый горошек, шпундру (мясо из печи с овощами), а также пиво и березовый квас.

 

Восемнадцать лет понадобилось Беz обмежень, чтобы достичь успеха. Другие за это время успевают прославиться, все потерять и выйти на музыкальную пенсию. Что в вашем случае пошло не так? — для начала интересуюсь я и тут же пробую березовый квас, напоминающий хорошо разведенный кумыс.

Все парни из Западной Украины с хриплыми голосами похожи на Вакарчука. Ну что с этим поделаешь?

— Большую часть этого времени в моде был формат эстрадного исполнителя, сделавшего карьеру в России, а мы, роковые украиноязычные ребята, не знали, как это делается, да и зачем. Я вообще в России ни разу не был, — пожимает плечами Танчинец.

Как и для многих украино­язычных исполнителей, для него окно в большой музыкальный мир открылось пять лет назад, когда страна обратилась к собственной эстраде.

— Это объективные условия. А субъективно, какие ошибки начинающего артиста вы, на ваш взгляд, совершили? — допытываюсь я.

— Точно нужно быть само­увереннее, и если ты делаешь музыку, которую готовы услышать хотя бы трое людей, то ты уже достоен того, чтобы тебя услышали тысячи, — откровенничает Танчинец. — В результате мы долго оставались группой, которая играет “за борщ”, то есть небольшие деньги, хотя Х-фактор показал, что музыкой мы вполне можем жить и работать профессионально.

На столе перед нами возникают блюда — одно внешне напоминающее винегрет, второе — гуакамоле, но из гороха. Фронтмен Беz обмежень смотрит на меня с исследовательским интересом.

Прежде чем пробовать еду, я предлагаю музыканту вернуться немного назад и поговорить о поддержке группы в его родном Мукачево. Именно там группа прожила свой больший, но менее известный музыкальный период.

— Да никак нас в Мукачево не поддерживали, — отмахивается Танчинец. — На наши концерты ходили в основном наши друзья и знакомые, а вообще на Закарпатье до последнего времени украинскую музыку мало слушали.

Отхлебывая пиво, он поясняет: в пограничных Мукачево и Ужгороде гораздо чаще слушали европейскую, американскую и русскую музыку. Последнюю — из‑за воинских частей, где в советское время жили и служили россияне.

— Но украинские группы к вам хоть как‑то прорывались? — спрашиваю я.

— Да, были Плач Єремії, а уже в 2000‑х прорвался Океан Ельзи, вот они сразу стали заметным явлением.

— Кстати, а сколько раз в месяц вам говорят, что голосом вы похожи на [лидера группы Океан Ельзи] Святослава Вакарчука? — осведомляюсь я.

— Да постоянно, — улыбается Танчинец, — но я привык, все парни из Западной Украины с хриплыми голосами похожи на Вакарчука. Ну что с этим поделаешь?

— Сейчас парни с хриплыми и не очень голосами также активно становятся политиками, — замечаю я.

— Ну нет! — тверд Танчинец. — Там мне делать вообще нечего, но вот лет через 20, когда я стану мудрым и седым…

— Ну а агитировать за кого‑либо будете? Ведь зовут же, небось? — задаю я обязательный для героев украинской эстрады вопрос.

— Конечно, зовут, за большие и очень большие деньги, но мы на политические движухи ни к кому не идем и идти не будем. Вопрос принципа. Служить музыкальной ширмой для чьих‑то дел — точно не про нас, — поясняет мой визави и решается заказать к пиву сырную тарелку.

Улучив момент, я пробую шпундру, которая по вкусу оказывается суховатым винегретом с говядиной.

раст1

БЕZ ОБЕДА:  Лидер группы Беz обмежень Сергей Танчинец в ресторане Сто років тому вперед не решился зака­зать блюдо аутентичной украинской кухни, ограничившись пивом и сыром

Я знаю, вы много гастролируете по стране, какой вы видите Украину?

— Украина старается строить дороги, — неожиданно отвечает мой визави и, ловя мой удивленный взгляд, продолжает: — Очень много дорог сделано хорошо, по ним можно ехать нормально и достаточно долго.

— А различия в восприятии украиноязычной музыки на западе и на востоке страны замечаете? — интересуюсь я.

На мгновение Танчинец задумывается.

— На востоке зал более шумный, люди ярче переживают эмоции, потому что туда украинская культура пришла всего четыре-пять лет назад, и для тех людей, которые стремятся к украинской культуре, каждый приезд украиноязычной группы — это событие. Мы видим, как им важно, чтобы мы приезжали.

Вновь отпив пива, музыкант рассказывает и о заметной разнице в архитектуре между разными регионами Украины.

— На востоке страны присутствует такая советская еще гигантомания, там огромные залы, и мы собираем их полными, потому что на наши концерты в Харьковской, Донецкой или Днепропетровской областях [теперь — Сичеславской] приходит гораздо больше людей, чем, например, на концерт в Ровно.

Выступают Беz обмежень и в воинских частях неподалеку от линии разграничения. Впрочем, об этой части своей концертной деятельности Танчинец говорит немного.

— Главная задача артиста в таких местах — не помешать, а что до вкусов ребят — там хотят услышать что‑то, что ассоциируется с домом, с любимыми людьми, это те же песни, что мы поем и на концертах в других частях Украины, — лаконично комментирует он.

 

Я заканчиваю знакомство с новой украинской кухней и предлагаю артисту вернуться к музыке.

— Как и на чем сегодня зарабатывают украинские музыкальные коллективы, которые не зарабатывают на политическом промоушене? — интересуюсь я.

— Есть хорошая новость — пиратство тухнет, и я знаю многих украинских артистов, которые зарабатывают неплохие деньги от скачивания и использования их композиций в частных и коммерческих целях.

Впрочем, для его коллектива основным источником заработка остаются концерты, которых у группы предостаточно. И тут Танчинец уверенно заявляет: благодаря тому, что в Украину больше не ездят российские гастролеры, украинские музыканты стали лучше зарабатывать.

— На что сегодня вы уже зарабатываете? — в тему интересуюсь я.

— Я могу себе позволить купить машину, поехать на Шри-Ланку отдохнуть зимой, а летом — в Грецию. Я могу себе позволить среднюю жизнь среднего европейца в европейской стране, но, главное, у нас сейчас достаточно возможностей для реализации своих творческих задумок, и мы только набираем обороты, — поясняет он.

Обед подходит к концу, и я спрашиваю Танчинца о популярности — какие коррективы она вносит в его жизнь.

— Что вы чувствуете, когда идете по улице, а из каждого утюга звучит ваша Без неї ніяк?

— По-настоящему весело было недавно, когда жена засняла видео, как две дворничихи из ЖЭКа шли и под включенный телефон пели мою песню Зорі запалали, — расплывается в широкой улыбке музыкант. — Вот тогда я понял, что такое народный хит. Так что пусть Олег Винник постережется, — несколько самонадеянно произносит он.

— Ну а кроме Олега Винника, за чьим творчеством вы следите? С кем в украинской эстраде дружите, а с кем соперничаете? — спрашиваю я.

— Послушайте, ну вы действительно от меня хотите, чтобы я все карты сразу открыл, я же тогда неинтересный буду, — уже кокетничает Танчинец.

Впрочем, он добавляет, что старается не испытывать злостной зависти ни к кому.

— Хорошо, — примирительно окидываю я взглядом пустеющий пивной бокал, — ну а форму спортивную вы как поддерживаете?

— Я, честно, дважды в этом году пытался ходить в тренажерный зал, а потом все как‑то сбилось. Но я себе нравлюсь сейчас, если что, — с некоторым вызовом добавляет музыкант.

— Вы красавчик, — спешу успокоить я. — И все же концертная деятельность — это упражнение на выносливость, что вам помогает сохранять хорошую форму?

— Ладно, признаюсь: спорт действительно нужен, поэтому здесь вам публично обещаю делать зарядку, — внезапно легко соглашается Танчинец.

— Мы не принуждаем, — напоминаю я.

— Мне так легче, дал вот вам публичное обещание, значит, буду следовать, — улыбается музыкант.

Мы оба поднимаемся из‑за стола и крепко жмем друг другу руки. Тут же взгляд Танчинца падает на испробованные мною блюда, и он смотрит на меня с участием.