Мнения

Вместе с Россией — это пропасть

С 1991 по 2013 год мы жили дружно с северным соседом. Почему сейчас это невозможно?

С 1991 по 2013 год мы жили дружно с северным соседом. Почему сейчас это невозможно?

  

 

Валерий Пекар,
предприниматель, преподаватель
Киево-Могилянской бизнес-школы,
соучредитель проекта Нова країна

  

Это русскоязычный журнал для интеллектуалов, поэтому вполне уместно написать для них объяснение идеи, выраженной в заголовке. Украинским националистам, даже таким умеренным, как я, подобные объяснения не нужны, а вот умным, но неопределившимся они пригодятся (кстати, ударение в слове “пропасть” можете ставить в любом месте).

Если не быть националистом, то идея прочного мира и тесного сотрудничества с Россией выглядит привлекательно. Россия более развита в экономическом плане, имеет огромный рынок для украинских товаров, готова инвестировать в Украину, когда Запад не готов. Она дает нам транзитный доступ на еще более крупные рынки, готова развивать кооперационные проекты в сфере технологий. В конце концов, жили же мы довольно дружно с 1991‑го по 2013‑й. Почему это невозможно?

Начну с того, что мы недовольны положением дел в стране. Все недовольны. И большинство недовольных обращают внимание в первую очередь не на армию, язык и веру, а на верховенство права, экономическую свободу и коррупцию. Как нам достичь уровня экономик развитых стран, а также их уровня защиты прав собственности и гражданских свобод, эффективности госуправления, их уровня образования и здравоохранения?

Ответ сложен, но выражается одним словом: модернизация. Нам нужно модернизировать страну. Это слово имеет не только внешний смысл — обновление, но и более глубокий — перевод страны в модерн, в современность из средневековья, где она застряла. Вы же не будете спорить, что закрытая экономика “баронов”-олигархов, клановая политика, пассивные граждане, ожидающие чуда от короля и гречки от барона, — это средневековье?

Такой переход удался не более чем 40 странам в мире. Вначале отдельные страны Западной Европы, а потом волна покатилась на восток в 1848‑м и 1918‑м, откатилась в 1939‑м, вернулась в 1989‑м, а теперь вот пришла наконец и к нам.

Россия с ужасающей скоростью движется назад по оси времени

Механика этого перехода хорошо изучена наукой, по этому поводу написаны сотни хороших книг. Независимо от терминологии смысл один: нужно сломить сопротивление старых элит, удерживающих контроль над экономикой и политикой, и дать доступ к ним всем гражданам.

Правда состоит в том, что с Россией мы никогда не сможем этого сделать. Потому что Россия не сможет сделать этого сама для себя и не позволит нам. Модернизацию России начал еще Петр I, рубя бороды боярам и строя армию по западному образцу. Однако все время выходило так, что из западного образца Россия брала только армию и моду. В результате к XX веку исчезли стрельцы и косоворотки, появились танковые дивизии и английские костюмы, но так и не родились ни парламентаризм, ни независимые суды, ни автономия университетов, ни свободный рынок, ни отделение религии от государства (провозглашение государством атеизма таковым считаться не может), ни гуманизм и верховенство права — те вещи, на которых базируется модернизация.

Более того, мы видим, как в современной России эти базовые институты уважаются все меньше, а их остатки постепенно исчезают. Россия движется назад по оси времени, внедряя у себя все более архаичные формы институтов, причем в отдельных регионах (Северный Кавказ) это происходит с ужасающей скоростью.

Россия — типичная континентальная империя, которой для сохранения границ необходимо оставаться домодерной: любая попытка модернизации вызовет коллапс. Другим типичным примером такой империи была Австро-Венгерская. Морская империя, вроде Британской, может позволить себе модернизироваться самостоятельно, удерживая колонии в средневековье. Континентальная же империя вынуждена и тормозить модернизацию, и тем более удерживать от нее колонии (особенно в социально-политическом, управленческом, правовом, культурном отношении) — даже если в промышленном отношении она в них вкладывает, как это случилось с нами в советскую эпоху.

В конце необходимо сказать пару слов о национализме. Кардинальное изменение представлений о пространстве, времени, мире и человеке, которое несет с собой модерное мышление, как результат имеет не только научно-технический прогресс, но и ощущение единства больших масс людей, связанных общими ценностями. Так рождается национализм. Мы поздние модернизаторы, и поэтому наш национализм напоминает европейские образцы XIX века. В принципе, мы нынче переживаем свои 1848‑й и 1918‑й в одном флаконе, в то время как империя движется в противоположном направлении. Поэтому нам не по пути.