Непростой разговор

Не первый, но и не второй

Миллиардер Игорь Коломойский рассуждает о всех президентах

Янукович. Порошенко. Зеленский. Миллиардер Игорь Коломойский рассуждает о всех президентах. И даже о себе

 

Кристина Бердинських

 

 

«Кофе будете?” — этим фирменным вопросом миллиардер Игорь Коломойский встретил НВ в своем офисе в центре Киева. Сюда он вернулся в середине мая, после того как Владимир Зеленский победил на президентских выборах.

До этого миллиардер был в опале: после увольнения с поста губернатора Днепропетровской области, череды конфликтов с властями и президентом Петром Порошенко, а также национализации ПриватБанка он обитал то в Швейцарии, то в Израиле. И судился с некогда своим банком, получив арест активов от британской Фемиды. А принадлежащий бизнесмену телеканал 1+1 стал записным критиком Порошенко и ключевым инструментом поддержки кандидата Зеленского.

Тем временем в Украине — не в последнюю очередь из‑за собственной откровенности — Коломойский превратился в страшилку для части интеллектуалов, политиков и бизнесменов. Миллиардер щедро раздавал комментарии о том, что он вернет себе ПриватБанк, да еще и пугал местных и западных аналитиков рассказами о позитивных сторонах госдефолта. Все эти откровения охотно обсуждали и осуждали оппоненты Зеленского, не без основания считающие, что шоумен и миллиардер имеют тесный контакт.

Сейчас в Украине Коломойский чувствует себя комфортно. Но на Западе над ним сгущаются тучи. И дело не только в судебных тяжбах с ПриватБанком — некоторыми аспектами деятельности миллиардера заинтересовались спецслужбы США.

5 вопросов Игорю Коломойскому:
5 вопросов Игорю Коломойскому:

_________________________________________________

  

— Самая дорогая вещь, которую вы купили за последние пять лет?

— Актив какой‑то, завод. Но не luxury.

— Cамое необычное путешествие в вашей жизни?

— У меня все путешествия веселые, нет какого‑то такого, какое я бы выделил. Все путешествия супер.

— На чем вы передвигаетесь по городу?

— На машине, на велосипедах не ездим.

— Кого или чего вы боитесь?

— Не боюсь я никого, кроме Бога одного.

— Есть ли в вашей жизни поступки, за которые вам до сих пор стыдно?

— Сказать стыдно — нет. Скажем так, я испытываю дискомфорт из‑за того, что поступил где‑то мягче, чем мог бы поступить.

— Вы наверняка следите за процессом Дмитрия Фирташа, удерживаемого в Австрии, и его возможной экстрадицией в США. Там ему грозит 50–80 лет тюрьмы. Что вы думаете об этом процессе? И не боитесь ли, что можете стать следующим после Фирташа?

— Я не боюсь, что могу быть следующим. Хотя мы же знаем, что от тюрьмы и от сумы не зарекаются. Но на данном этапе я не испытываю каких‑то опасений.

Вокруг меня какое‑то нездоровое нагнетание в прессе, причем не только в украинской. А то, что касается Фирташа, я не могу комментировать: у него свой процесс, своя жизнь.

— У вас в США несколько историй. Есть расследование ФБР, направленное против вас. Я так понимаю, это ваш бывший бизнес-партнер Вадим Шульман обратился в американские органы правопорядка.

— Уголовный процесс в США таков: ты о нем ничего не знаешь и не можешь узнать до того момента, пока тебе не предъявят обвинения.

— ФБР вас не допрашивало?

— Не допрашивали, не обращались.

— А как вы узнали о том, что есть расследование ФБР, в котором вы фигурируете?

— Из прессы. Потом пришлось обратить внимание. Что‑то есть, а что — мы не знаем.

И эти громкие истории с ПриватБанком. Если они [ПриватБанк] подают уже гражданские иски [в США, направленные против экс-собственников банка], наверняка они куда‑то накатали жалобы еще в 2016‑м или 2017‑м, вполне вероятно, когда была национализация или до национализации. Они там опираются на отчеты [международного детективного агентства] Kroll [оценившего убытки ПриватБанка в $ 5,5 млрд].

— Вы видели гражданский иск ПриватБанка в суд штата Делавэр?

— Я в прессе читал.

— В этом иске вас связывают с компаниями Optima, у которых в Кливленде есть недвижимость.

— Меня не надо с ними связывать, потому что я там акционер.

— Вы признаете, что являетесь акционером фирм Optima?

— Конечно. Я вам раскрою страшный секрет: когда ПриватБанк подал в Англии на freezing order (всемирный арест активов) свой иск, апелляция по которому, по‑моему, должна начинаться в конце июля, там была такая история: когда судья выдает freezing order, ты должен раскрыть свои активы — на что распространяется этот freezing order. Ты сам добровольно должен в ограниченные сроки все полностью раскрыть. Все, что дороже £1 млн.

— После этого иска…

— Который в Америке, вы имеете в виду?

— Да. Этот гражданский иск, который ПриватБанк подал в штат Делавэр, также вызвал интерес к вам. Совсем недавно в кливлендских СМИ вышла статья, в которой перечислена ваша недвижимость в Кливленде. В Штатах пишут, что в прошлом году многие из этих принадлежащих вам бизнес-центров стали продаваться. Почему вы их распродаете?

— Они все время то покупаются, то продаются. Я не веду этот бизнес. У меня есть мои друзья — американские партнеры.

Все смеются просто: после $ 470 млрд [в иске ПриватБанка в суд штата Делавэр указано, что с января 2006‑го по декабрь 2016‑го общее движение денежных средств по счетам конечных бенефициарных владельцев в кипрском филиале ПриватБанка, которые якобы использовались для отмывания средств, составило $ 470 млрд]. Это все фейк. Это все очень смешно.

— Вы не знаете, почему продается недвижимость в Кливленде?

— Что значит "продается"? Там нет никакой распродажи.

— В 2018‑м несколько центров были проданы.

— А в 2017‑м не были проданы? И в 2016‑м. Покупается, продается. Это белый прозрачный бизнес. Когда туда давали деньги, я прямо говорил: это мои деньги, которые я заработал. Часть из них была от продажи активов [российской металлургической и горнодобывающей группі со штаб-квартирой в Лондоне] Евразу в свое время, в 2008 году. С тех пор мы туда [в США] инвестируем, но это же не только недвижимость.

— То есть это деньги не ПриватБанка?

— Это мои собственные средства.

— В этом же иске как раз и пишется, что ваша недвижимость в США — это, скорее всего, отмытые средства ПриватБанка.

— Ну?

— Это так?

— Это фейковый иск, который создает алиби тем, кто сидит в ПриватБанке и в Нацбанке и прикрывает все то, что они сделали и что касается национализации ПриватБанка. А теперь они рассказывают, что ищут активы, что кто‑то что‑то куда‑то вывел, какие‑то отчеты Kroll и тому подобное. Это все смешно и вскроется.

— А что у вас в Америке еще есть, кроме недвижимости? У вас же были там заводы.

— Были заводы. Некоторые есть, некоторые забрали, некоторые обанкротились. Кстати, в том числе из‑за ПриватБанка.

— Кто забрал?

— Кредиторы. Была сталеплавильная компания, которая обанкротилась. Туда надо было вливать деньги, а я уже был ограничен возможностями по вливанию. Потери составили $ 200 млн, инвестированных туда. Вы видели такое отмывание денег, чтобы вложили $ 200 млн, а на выходе получили ноль?

фото 2

БОЛЕЗНЕННОЕ РАССТАВАНИЕ: Последняя встреча президента Порошенко с еще губернатором Коломойским состоялась 25 марта 2015‑го

Фото: ПСАП

— Какой ваш бизнес сейчас прибылен? Телевизионный — Студия 1+1 — убыточен, авиа­компания МАУ убыточна. Вы сами говорите, что везде теряете деньги.

— Я не говорил, что везде теряю деньги.

— Не везде. Но вы приводите очень красноречивый пример.

— Какой? Вы спросили про Америку: какие еще были активы? Я говорю, что была сталеплавильная компания, кстати, хорошая, стоимостью под $ 400–500 млн. Там еще есть ферросплавная компания. Она жива-здорова, зарабатывает деньги.

— Вы вели бизнес в Америке, то есть вы — инвестор. Но сейчас, если почитать, например, американскую прессу, у вас имидж злодея.

— Мы же понимаем почему. Это создала в том числе и [экс-глава НБУ Валерия] Гонтарева [один из ключевых персонажей в деле национализации ПриватБанка].

— Вы наверняка знаете, что на каждой встрече с президентом Владимиром Зеленским американцы поднимают вопрос о вас.

— И что?

— Как вам такой имидж?

— Мне все равно.

— Вас вообще это не беспокоит?

— Не беспокоит. Мы же знаем, что будет в конце.

— От вас сейчас во многом зависит в том числе финансовое благополучие Украины.

— С какой стати оно от меня зависит?

Высказывания Коломойского не являются проблемой Зеленского

— Например, вы дали интервью Financial Times, в котором сказали, что дефолт по греческому образцу — это хорошо. После чего гривня на некоторое время упала. Потом Зеленский вынужден был оправдываться, что дефолта не будет, и то, что говорит частное лицо, не имеет отношения к государственной политике.

— То, что касается Америки или западной прессы. Все это спровоцированные и проплаченные истории. Конкуренты — Петр Алексеевич [Порошенко] в свое время, Гонтарева с [замглавой НБУ Катериной] Рожковой, Нацбанк, Asters [юридическая компания], — мы всех знаем, кто и чем занимается. Всех героев знаем поименно. И они от этого очень сильно беспокоятся. Потому что когда все выплывет наружу, то это судебные иски, большие расходы и возмещение ущерба. Можно по миру пойти.

У нас украли нашу собственность. Воры отобрали ее под покровительством государства, подстрекаемые международными организациями типа МВФ или Всемирного банка, которые им аплодировали. Но собственность же так просто нельзя забрать, из‑за нее гражданские войны начинались. И мы никому ничего не собираемся дарить. Все будем возвращать обратно.

— Вы готовы развязать гражданскую войну из‑за собственности?

— Вы знаете историю: гражданская война в Российской империи из‑за чего произошла? Из-за собственности или чего‑то другого?

— Это история, а мы говорим о современности.

— А у нас то, что произошло на Донбассе, это что произошло?

— Российская агрессия.

— Да, конечно.

— Да, конечно.

— Это внутренний гражданский конфликт.

— Инспирированный Россией.

— Никем не инспирированный, никакой Россией.

— Вы говорите, что там не было российской техники? Вы были губернатором Днепропетровской области, вы же все прекрасно знаете.

— Она и сейчас там есть, российская техника, и будет. Пока будет конфликт, будет там российская техника. Это реалии из жизни. Да, она там есть. А у нас американская техника с этой стороны есть. И что с того? Джавелины есть у нас? Это чья техника?

— Американская.

— А откуда она у нас тут взялась? А с какой стати нам ее дали? Для того, чтобы поддерживать конфликт на Донбассе. Для того, чтобы он никогда не умирал.

— То есть вы думаете, что Америке выгодна война на Донбассе?

— Америке выгодны санкции против России. Во всяком случае при предыдущем президенте так было. А нынешний президент [Дональд Трамп] — по‑моему, у него другая точка зрения, но как выйти из ситуации, он не знает. А в преддверии очередных президентских выборов, может, не торопится с этим. Но есть явное стремление улучшить отношения между США и Россией — это видно нево­оруженным глазом.

— Но отрицать факт присутствия российских военных на Донбассе…

— Мы не отрицаем никаких фактов. Мы говорим, что военные российские присутствуют на Донбассе. Это факт. Они, правда, переодеты в отпускников или кого‑то. В “ДНР-ЛНР” 1–2‑й корпус, во всяком случае то, что касается офицерского состава, то 100 % там много российских военнослужащих, которые поехали в “отпуск” или в “командировку” выполнять интернациональный долг. В Афганистан как ехали? Выполнять интернацио­нальный долг. Также на Донбасс поехали. И не делайте из этого катастрофу, это нормальное явление. Точно так же, как к нам приехали с другой стороны, из Западной Европы и США, тоже выполнять интернациональный долг.

Но у нас основа, шампур этого конфликта — это внутриукраинский конфликт, который, кстати говоря, готовился 20 лет. Минимум с 2004 года, с выборов Ющенко — Янукович. Тогда первый раз ясно было, что мы к этому готовы.

Никого вообще не интересует конфликт на Донбассе. Есть последние сдвиги. Но то, что было при Порошенко, это вообще смешно. Пять лет или четыре года — мы не продвинулись никуда. Когда там были эти соглашения? Февраль 2015‑го? А до этого были в сентябре 2014‑го. Маневренная война закончилась, слава богу, окопались, и все сидят и друг на друга смотрят. Куда мы сдвинулись? Никуда.

— Потому что это не только от нас зависит.

— Россия виновата?

— Да, Россия виновата.

— А почему мы Минские соглашения не выполняем? Почему мы выборы там не проводим. Там же написано черным по белому…

— Как провести выборы там?

— Хотите покажу, что написано в Минских соглашениях, в 3‑м или 2‑м пункте?

— Я знаю, что написано в Минских соглашениях.

— Проведение выборов. А что Петька [Порошенко] орал?

— Надо чтобы войска ушли, а только после этого что‑либо проводить.

— Минуточку. Он подписывал Минские соглашения. Это международный документ. Он там что подписал? Что он проводит выборы, а после этого, на следующий день начинается вывод войск, передача контроля границы. Передача контроля границы — это и есть вывод российских войск. Не может украинскую границу контролировать Украина, а внутри будут российские войска стоять. Следовательно он подписал, что будут проведены выборы, а передача контроля над границей никогда не закончится. Хотя там сроки стоят. Поэтому у меня есть вопрос: а мы хотим, чтобы выполнились Минские соглашения? Или мы хотим на этом пиариться и зарабатывать деньги, бизнесом заниматься.

— А вы задавали этот вопрос Зеленскому?

— Я знаю точно, что президент Зеленский не будет заниматься торговлей углем, Роттердамами и прочей фигней. Мне даже не надо ему задавать этот вопрос, потому что я это заранее знаю. Зачем задавать дурацкие вопросы? Я говорю про Порошенко…

фото-3

УКРАИНСКОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ: Игорь Коломойский украсил свой киевский офис картиной Романа Минина Генератор донецкого метро

— Мы все знаем про Порошенко. У нас сейчас новый президент.

— Как знаете? Вы за него топили, когда были выборы.

— Мы топили? Сколько мы расследований сделали!

— Та вам все Коломойский покоя не давал. Уехал, после того, как был губернатором, жил себе в Женеве, в Израиле жил. Сюда не приезжал два года. И все равно. Особенно ваше издание Новое время.

— Спросите у Петра Алексеевича, сколько мы про него написали и что он об этом думает.

— Давайте вернемся к войне на Донбассе. Договорим по Минским соглашениям.

— Нет.

— Почему нет? Не хотите? А про дефолт хотите?

— Хочу про дефолт, но подождите…

— Коснемся дефолта. Я своего мнения не изменил, чтобы вы понимали.

— Вы симпатизируете президенту Зеленскому. Симпатизируете?

— Ну, понятное дело, что не Порошенко. У нас другого президента нет. Да, я ему симпатизирую и желаю удачи. И понимаю, как ему нелегко.

— Абсолютно точно. Но тут выходите вы с заявлениями про дефолт.

— И что из того?

— Зеленский потом вынужден несколько недель решать эту проблему.

— Минуточку.

— Вы же слышали его заявление на международной арене.

— Высказывания Коломойского не являются проблемой Зеленского. Я не официальное лицо, я не его консультант, советник, душеприказчик или еще кто‑то. Я не кукольник. Мы с ним не связаны. Он не обязан за меня отвечать.

— Но он отвечает все эти недели.

— Потому что вы задаете ему вопросы.

— Он в Брюсселе вынужден был говорить: “Я буду отстаивать интересы государства в ПриватБанке”…

— Давайте про дефолт. Про ПриватБанк я никаких высказываний не делал, я сказал, что мы будем возвращать свою собственность. И надеюсь, что никто не будет мешать нам бороться в юридической плоскости за свои попранные права.

— Про дефолт.

— Мы будем обсуждать вопрос дефолта по сути или в политической плоскости?

— В политической.

— Вопрос: почему Зеленскому, которому я симпатизирую, приходится оправдываться? Я должен молчать, что ли? У меня есть свое мнение, и я желаю его высказать.

— А затем Зеленский 10 раз должен повторять, что дефолта не будет. Это его личная проблема?

— Это его проблема. Он может оборвать эти разговоры и сказать: смотрите, я не собираюсь комментировать высказывания частных лиц. Но ему хочется на эту тему рассуждать, хочется дать сигнал Западу, что никакого дефолта нет, и он дает сигнал Западу.

— Вы бывшие бизнес-партнеры.

— Нет. Мы не бывшие бизнес-партнеры. Мы были заказчик и подрядчик. Мы заказывали для телеканала продукт, а они [Студия Квартал 95] делали этот продукт и продавали его нам. За деньги, кстати говоря.

— И вы должны им деньги.

— Не я, а телеканал.

— Смотрели видео, которое появилось на днях в соцсетях, где актеры 95‑го Квартала, включая Зеленского, поздравляют вас с днем рождения и напоминают о долге 1+1?

— Я его видел, когда они поздравляли меня тогда еще.

— Какой это был год?

— По-моему, 2017‑й или 2018‑й.

— И вы после этого не отдали им деньги?

Смотрит на меня с недоумением.

— Они же просят деньги на этом видео, чтобы канал с ними рассчитался.

— Окей, давайте заново. Я им деньги не должен. Я лично. А если им должен телеканал… Вы поймите, они поставляют каждый год к нам на канал продукт на $ 10 млн или $ 15 млн. И каждый день за этот продукт идут расчеты. Они предоставили, мы что‑то показали, деньги за рекламу поступили, рассчитались. Вы что думаете, что канал — это золотое дно какое‑то?

— Наоборот, я думаю, что телеканалы убыточны.

— Ну, в этом году благодаря политической рекламе плюс-минус ноль.

— Но с Кварталом телеканал до сих пор не рассчитался?

— Что‑то должны им, какие‑то деньги.

— $10 млн где‑то?

— Может, 8–6. Мы про дефолт будем говорить?

— Про дефолт меня интересовало то, на что вы уже ответили: вы сказали, что это проблема Зеленского, как ему реагировать на ваши высказывания.

— Про сам дефолт будем говорить?

— Нет, не будем. Созваниваетесь ли вы с Зеленским, переписываетесь?

— Иногда, редко.

— И уже сейчас, когда он президент?

— Да, иногда.

— Была личная встреча?

— Нет. Из-за вас же, опять‑таки, не было. Из-за Миши Ткача [журналист программы Схемы: коррупция в деталях].

— С Ахметовым же президент встречался, с Пинчуком встречался.

— Официальной встречи у меня с ним не было.

— Зеленский сказал, что с Коломойским тоже встречался, а потом оказалось, что не встречался.

— Может, он оговорился.

— А о чем вы с ним разговариваете?

— По телефону? “Как дела? Все в порядке? Держишься?” — “Держусь”. — “Тяжело?” — “Тяжело”. — “Ну хорошо, держись дальше. Денег нет, но вы держитесь”. Морально поддерживаю.

— А про выборы парламентские говорите?

— Нет.

— Александр Ткаченко [гендиректор 1+1] в первой десятке избирательного списка Слуги народа — партии Зеленского. Кстати, вы уже ищете нового гендиректора на Плюсы?

— Нет.

— Он же будет депутатом, у него проходное место.

— Когда будет, тогда и будем искать.

— Уже время подыскивать нового топ-менеджера.

— Еще ноги не остыли старого. Пусть вначале пойдет в депутаты. Мы будем обходиться внутренними ресурсами. У нас там есть большое количество достойнейших людей.

— Все медиасообщество интересует ваше общение или ваше взаимодействие с Александром Дубинским [ведущий во многом скандальной программы Грошi на 1+1].

— Здравствуй что‑то, Новый год. Какое это еще взаимодействие?

— Он постоянно защищает вашу позицию, буквально транслирует ее. И вот мне интересно, как вы с Дубинским работаете — напрямую?

— Я считаю, что это инсинуации. Приведите конкретный пример, когда он меня защищал.

— Мэр Днепра Борис Филатов — извините, я произнесу нецензурную цитату, но так он высказывался в Фейсбуке, — называл Дубинского “говорящей жопой Коломойского”. Дубинский всегда рьяно вас во всем защищает, поэтому интересно: вы ему платите за его видеоблоги или как? Сейчас он, кстати, тоже идет на мажоритарку от Слуги народа.

— Так и Ткаченко идет. И еще несколько человек идут: Ольга Василевская [корреспондент ТСН] идет, и Сергей Швец [корреспондент 1+1]. И Артем Ковалев идет с УНИАН [информагентство, еще один медиаактив Коломойского]. Так чего вас именно Дубинский интересует? Именно только к отсылке, что о нем сказал Филатов?

— Нет, не только.

— Я дал себе слово не комментировать ничего, что говорит Филатов вообще. Омерта и обет молчания.

— Я хотела спросить про Андрея Богдана, главу Офиса президента, вашего бывшего адвоката. Вы до сих пор с ним близко общаетесь?

— Что значит “близко”?

— Обсуждаете государственные дела?

— Не, не, не.

— Вы продолжали общаться всю избирательную кампанию.

— Да, общались. А сейчас редко общаемся. Он загружен сильно.

— А экс-замглавы АП времен Януковича Андрей Портнов?

— С Портновым общаюсь, виделся.

— На Порошенко эту всю его судебную атаку…

— Он его ненавидит.

— Атака Портнова на Порошенко — с вашей подачи или это его личная инициатива?

— Да нет, это он сам. Они его за 800 грн пять лет гоняли. Нормально — лишить человека родины? А вы к Портнову так не очень [относитесь], да?

— Да.

— А чего?

— Режим Януковича.

— А что было плохо при режиме Януковича?

— Ой, ну давайте не будем, что было плохо при режиме Януковича…

— Давайте обсудим, почему нет? Это же тема нескончаемая. Что было плохо при Януковиче? До Майдана — эта часть однозначно трактуется всеми.

— Возникла Семья…

— Янукович сам виноват в том, что произошло и что пришлось покинуть страну и все остальное. Я с ним лично разговаривал.

— После Майдана?

— Та нет: 27 ноября [2013 года], перед его поездкой в Вильнюс. Я его уговаривал, чтобы он подписал [Ассоциацию с ЕС]. Говорил: никакой Ассоциации не будет, подпиши, да и все. Люди хотят подписать Ассоциацию. А он: “Нет”. А чего нет? “Ну, далеко зашел”. Говорю: да ладно, объясните этому Путину, что ничего страшного, наоборот даже, и тут хорошо, и там хорошо.

— При Януковиче появилась Семья, появились арбузовы, курченки, которые занимались беспределом.

— А на вас это как отразилось?

    

 

ЗА ОКЕАНОМ: Американские СМИ пишут о недвижимости Коломойского в Кливленде. На фото выделены здания, которые принадлежат компаниям украинского миллиардера

— Непосредственно отразилось: Курченко купил журнал Корреспондент, мы там работали, и нам пришлось уволиться. Это было накануне Майдана. Курченко убил хорошее СМИ.

— Ок. Хотите я вам скажу? Я считаю, что такой цензуры, как при Порошенко, никогда не было — ни при [экс-главе АП Сергее] Левочкине, ни при Януковиче.

Помню, я со взлетной полосы чуть не слетел.

Летел из Женевы в Галисию, в Сантьяго‑де-Компостело. У нас был тур по Галисии, прикольный. Я летел в самолете, у меня уже семья там была. Звонок. Говорит Борис Ложкин [на тот момент — глава Администрации президента]: ой, там Квартал выходит. Это суббота была, кстати. Должен был Квартал выйти, там, где [шутка] про киевский торт знаменитый. Я говорю: и что, что выходит? Он говорит: надо это убрать. Я говорю: что значит “убрать”? Ты ничего не перепутал, куда ты звонишь? Я его послал просто и все. А через неделю [соратника Коломойского] Игоря Палицу сняли [с должности главы Одесской ОГА]. Когда Порошенко представил [нового одесского губернатора Михаила] Саакашвили, он ему [Палице] говорит: нужно было вам эту фигню в Квартале ставить? Такое было просто немыслимо при Януковиче.

— Мне всегда было интересно, сколько у вас юристов?

— Много.

— И сколько вы на это тратите? У вас же столько разных судебных процессов.

— Да.

— Это сотни людей?

— Да. Но когда ты выигрываешь, тебе все возмещают. Иногда не все, но большую часть. В разных странах по‑разному.

— Читала, что ПриватБанк потратил на суды уже 600 млн грн.

— Это смешно. Они только в Англии потратили не меньше £20 млн. А о “больше 600 млн” — врут. Это они только в 2018‑м столько потратили.

— Вы, наверное, вообще космические деньги на юристов тратите?

— Чего это? У меня меньше расходов, чем у них. Потому что я свои деньги считаю, а им какая разница, они чужие тратят.

— Украина не выдает своих граждан. Вы поэтому вернулись?

— С какой это стати? И Израиль своих граждан не выдает. Кипр — не знаю, не пробовал. Если будет какое‑то обвинение, поеду и буду защищать свою позицию.

— Если что, вы поедете защищать свою позицию в США?

— Я знаю, что ничего не совершал. Я за свои деньги делал инвестиции в Америку. Я уже, конечно, проклял тот день, когда меня убедили это сделать. Про металлургическую часть мы уже понимаем — минус $ 200 млн. А то, что касается тех домов, так тоже не ахти как. Ферросплавный завод — это наша профильная история, и уже никуда не денешься, мы за этот актив держимся. Мы хотели сделать большую компанию [в США], но все эти планы уже закончились. Никаких теперь больших компаний.

— Из-за истории с ПриватБанком?

— Нет, не из‑за истории с ПриватБанком. Из-за того, что в Америке сам процесс [расследование ФБР]. Этот идиот, наш бывший партнер [Шульман] понаписывал [жалоб]. А сам в это время звонил и присылал посыльных и посредников, чтобы получить деньги. Он получил какую‑то информацию в рамках обычного гражданского процесса, а потом шантажировал нас, меня в частности: заплати мне деньги или я это в ФБР отнесу. Я говорю: так неси не то что в ФБР, можешь еще в ЦРУ отнести, еще куда‑нибудь.

Я‑то знаю, что к чему. Я заработал свои деньги. У меня в Америке инвестиций на $ 500 млн на все про все. Это включая все заводы, пароходы. Я $ 2 млрд только от Евраза получил прямых платежей, в ПриватБанк на свой личный счет. Какие на хрен мне кредиты были нужны? Я никогда в ПриватБанке не брал кредиты. Все, что они написали в своем сраном иске.

— Про связанные лица…

— Никополь [принадлежащий группе Приват Никопольский завод ферросплавов] взял кредит, Орджоникидзе [Покровский ГОК], еще кто‑то взял. Вы задайте вопрос: у них кредиты погашены или нет? У них есть кредиты в ПриватБанке? Есть невозвращенный кредит в ПриватБанке у Никопольского завода?

— Большая часть кредитов ПриватБанка — это связанные с вами лица.

— Какая разница. Я же не скрываю, что Никопольский завод связан со мной. И они [ПриватБанк] это прекрасно знают, изнутри банковской информации. Я задаю вопрос: Никополь погасил кредиты? У него есть кредиты в банке?

— Я откуда знаю?

— У него нет ни одного непогашенного кредита. Он берет кредит, платит за свое сырье, за руду, за электричество. Но он ушел из ПриватБанка и они бесятся.

— Из информации НБУ: “92 % загального обсягу кредитів, виданих цією бізнес-одиницею, надано на користь лише 50 позичальників”.

— Что это? Можно перевести на нормальный язык? Не потому что с украинского на русский, а на понятный. Что значит “этой бизнес-единицей”?

— Банк выдал 92 % объема кредитов только 50 заемщикам.

— И что? Нельзя было?

— Кто был крупнейшим заемщиком ПриватБанка?

— Хрен его знает. Смотрите: вы видели, чтобы я колотился из‑за ПриватБанка? Кроме того, что я хожу и подаю в суды, отстаиваю свои права.

— Я вообще не вижу, чтобы вы особо из‑за чего‑то колотились. Ни по поводу Америки, ни по поводу ПриватБанка.

— Потому что я знаю, что ничего не совершил.

— Нет. Просто вся ваша биография — это борьба и войны.

— Майн кампф.

 

фото 5

ПРИВАТНАЯ ВЕЧЕРИНКА: Игорь Коломойский в Днепре после отставки с поста главы ОГА. Компанию ему составили замы и советники: Святослав Олейник (первый слева), Борис Филатов (первый справа) и Геннадий Корбан

— Вы заработали себе славу агрессивного и жесткого бизнесмена. У вас с кучей олигархов были суды. Вы со всеми друзьями-олигархами в итоге судились.

— Не со всеми.

— А с кем не судились?

— С Ахметовым так и не судился, пока [смеется]. И с Фирташем что‑то я не припоминаю. У нас было досудебное урегулирование.

— С президентами у вас вечные проблемы, причем с разными, с олигархами. Вам эта слава агрессивного и жесткого бизнесмена мешает, помогает? И если бы 15 лет назад вы начали все сначала, пошли бы по европейскому и американскому пути? Или остались бы таким же жестким и агрессивным?

— Так бы и шел. И был бы еще более жестким. Где‑то надо было кому‑то не прощать и кого‑то не отпускать.

— Если вы задаете мне вопрос: вижу ли я, чтобы вы по какому‑либо поводу волновались? — так мне кажется, вы всю жизнь себя так ведете.

— Ну, мне неприятно, что есть какие‑то вещи, которые мне не нравятся. Но, как говорится, есть проблемы, которые надо решать, а есть проблемы, с которыми надо жить. Ты же не можешь изменить сам себе. У тебя есть своя внутренняя система ценностей. Хорошая или плохая, но она есть.

— Она у вас жесткая.

— Неважно, жесткая, мягкая. У меня украли ПриватБанк. И что, я должен вторую щеку подставить, что ли?

— Вы должны государству.

— Мало того что у меня забрали банк, так я еще остался что‑то должен?

— Конечно.

— Вы вообще этот бред понимаете?

Все будем возвращать обратно

— Вы будете разбираться в судах с этим.

— Сама постановка вопроса, вам она не кажется бредовой? Восстановите статус-кво и не надо плакать. Заберите свои 155 млрд грн [инвестиции государства в национализированный ПриватБанк]. У меня там лежало 270 млрд грн залогов. Вы [ПриватБанк] сказали, что это вам не годится и внесли 155 млрд вместо 270. Хорошо. А я тут при чем? Вы меня спросили? Я был против. В конце концов, я же акционер, я не управляющий банком. Если банк кому‑то выдавал кредиты, то меня, как акционера, интересовало только одно: чтобы кредиты или возвращались, или там были достойные залоги. Если ПриватБанку и НБУ не нравятся акции какого‑то предприятия, то меня они устраивают.

— Вы уже лет 15 или больше входите в топ самых богатых украинцев.

— Да, давно. Первый раз я, кстати, свое состояние увидел не в украинских СМИ, а в польском журнале Wprost. Там я первый раз узнал, что у меня есть $1,5 млрд.

— Когда это было?

— 2002 год. 17 лет прошло. У меня уже тогда $1,5 млрд было. А они говорят, что я ради жалких инвестиций в Америке на $ 500 млн украл деньги в ПриватБанке.

— Как сами оцениваете размер своего состояния?

— Это невозможно оценить. Когда мы делали раскрытие ПриватБанку, то была оценка —по скромным подсчетам, $7,5 млрд или $8 млрд.

— Вы почти догнали Ахметова — у него $ 12,2 млрд.

— Так мы с ним не соревнуемся. Сколько стоит этот офис? Или сколько стоит завод? Допустим, Запорожский ферросплавный, сколько он стоит? Аналогичный завод в Америке, меньше и хуже, стоил $ 200 млн. Я оцениваю Запорожский завод не меньше чем в $500 млн. А Никополь вообще в $1 млрд. А сколько стоят ГОКи, которые добывают руду для них?

— Вы только что сообщили сенсационную новость: у вас есть $7,5 млрд.

— Так это ПриватБанк знает.

— Но они же молчат.

— Сволочи. Я вам приведу пример по поводу денег, и вам будет легче. Вот смотрите, [харьковский бизнесмен Александр] Ярославский купил за $100 млн у Евраза завод Петровского и Сухую Балку. Я в свое время продал им Сухую Балку миллионов за 400, а Петровку миллионов за 600. Или наоборот. Просто, чтобы вы понимали, как все переменчиво. Конкретные живые деньги поступили на мой личный счет. Что‑то в Швейцарию, что‑то в Украину. То, что было в Швейцарии, все равно потом перебросил в ПриватБанк, потому что было выгодно держать там, — в Швейцарии не дают нормальные проценты. Я свои деньги держал в ПриватБанке, в кипрском филиале, и с них там делал свои покупки. А сейчас они мне рассказывают, что я у кого‑то вывел деньги.

Мы, кстати, когда судились с Пинчуком (я не могу подробности рассказывать, потому что есть конфиденциальность), то эксперты оценивали доходы одного нашего совместного с ним бизнеса за 6–7 лет под $3,5 млрд.

— Ваши топ-3 правила ведения бизнеса?

— Первое — не иметь никаких планов. Потому что свойство любого плана — не сбываться. Соблюдать те правила, которые приняты там, где ты работаешь. И никогда не идти против своей совести.