Люди

На высоких Каблуках

Александра Шульман, 25 лет руководившая британской редакцией журнала Vogue, рассказывает, насколько ее работа походила на фильм Дьявол носит Prada

Александра Шульман, 25 лет руководившая британской редакцией мировой библии моды — журнала Vogue, рассказывает, насколько ее работа походила на фильм Дьявол носит Prada, останавливается на трендах и называет то, что будет остромодно завтра

 

Ольга Духнич

 

Александра Шульман, четверть века руководившая британской редакцией самого модного журнала мира Vogue, сидит у окна в хорошо освещенном киевском офисе неподалеку от спорткомплекса Олимпийский.

В Украину Шульман прилетела по приглашению Украинского института книги, чтобы принять участие в событиях ежегодного Книжного арсенала. После Vogue Шульман получила неожиданное предложение стать вице-президентом Лондонской библиотеки, самой крупной платной библиотеки мира. Шульман признается, что для нее, офицера ордена Британской империи и опытного редактора, повлиявшего на становление целого поколения известных британских дизайнеров, новое назначение оказалось окном в совершенно новый мир.

Впрочем, перейдя в мир книжных корешков и цифровых абонементов, Шульман остается влиятельным экспертом в мире европейской моды, автором книг, где без прикрас описывает жизнь фэшн-индустрии изнутри, и, наконец, просто по‑настоящему стильной женщиной.

— Вы четверть века проработали редактором ведущего европейского издания о моде. Сегодня много и часто говорят о смерти печатной прессы и модных журналов. Ведь удачливый блогер в Instagram способен сам, без затратной подготовки материалов собрать миллионы подписчиков. Глянец умрет или выживет?

— Думаю, что будущее печатной прессы как раз в глянце. Глянцевый журнал — он ведь не только про контент, но и про то, что люди чувствуют, листая его. Вы покупаете красивую вещь. Вы ее ощупываете, кладете на свой кофейный столик. Например, Vogue люди часто коллекционируют. Вы не получите этого опыта в цифровой форме, и фотографии профессионалов невозможно повторить в цифровом виде с тем же эффектом. Поэтому глянцевые журналы точно выживут. Кстати, многие цифровые бренды сегодня вновь смотрят на печатные каталоги как способ достичь своей целевой аудитории.

Мое ощущение, что тираж изданий, их распространение станут более нишевым. Потому что массы действительно уходят в цифровой мир, но все же читатели журналов — это очень специфическое сообщество, и они, на мой взгляд, обеспечат журналам долгую жизнь.

Сейчас многие цифровые ресурсы гоняются за кликабельностью, а значит, у них много поверхностного одинакового контента. А печатные журналы — это про времяпровождение. Мы отбираем ракурсы темы, идем вглубь, мы даем уникальный материал, мы хорошо знаем свою целевую аудиторию и понимаем, что именно она готова покупать и читать, но ведь это все нужно продать согласно бизнес-плану. Это еще один фактор к тому, что у глянцевых журналов хорошие перспективы.

— Нынешнее поколение 20–30‑летних, на которых так рассчитывает модная индустрия, это поколение антивещистов. Они часто выбирают не бренды, а идеи, для них важна экология, и они гордятся тем, что носят серую футболку за $ 4 из соседнего супермаркета. Как модный мир реагирует на такой тренд?

— Да, люди уже не инвестируют в то, во что инвестировали всегда, и не только в модной индустрии. Теперь деньги охотнее тратятся на опыт, путешествия, экзотическую еду, чем на материальные предметы. Но я бы не сказала, что это серьезная проблема для фэшн-индустрии. Проблема в другом: эта индустрия чрезмерно большая, и брендов сегодня — избыточное количество. Поэтому я ожидаю, что вскоре должно наступить естественное сокращение числа модных марок.

 

Пять вопросов  Александре Шульман
Пять вопросов Александре Шульман

__________________________________________________

— Самая дорогая вещь, которую вы купили за последние пять лет?

— Сумочка от Chanel, но не спрашивайте меня о цене, скажу, что дорого, очень дорого.

— Самое необычное путешествие в вашей жизни?

— Недавно я впервые побывала в Египте, это был потрясающий опыт — прикоснуться к тысячелетней культуре.

— На чем вы передвигаетесь по городу?

— После того как я ушла из Vogue, я очень люблю лондонское метро, оно намного быстрее и удобнее такси. А поскольку я живу в центре города, то часто пользуюсь велосипедом.

— Кого или чего вы боитесь, если боитесь?

— Очень боюсь авиаперелетов.

— Есть ли в вашей жизни поступки, за которые вам до сих пор стыдно?

— Как и у каждого человека. Только стоит ли их называть?

— Устойчивая мода, мода, уделяющая внимание оптимальному использованию ресурсов и экологичности производства, — главная идея последних лет. Что значит этот тренд для игроков модной индустрии?

— Это правильное направление — уделять внимание жизненному циклу вещи, удлинять его, смотреть на соотношение производства и потребления. Устойчивая мода — это хорошая новость для фэшн-индустрии, в работу которой вовлечен едва ли не каждый пятый человек на земле. Переработка и вторичное производство одежды создают рабочие места, но при этом не производят больше отходов. Устойчивая экологичная мода — как раз та идея, к которой приятно принадлежать молодому поколению. Думаю, крупные фэшн-бренды уже поняли возможности и перспективы этого пути.

— Многие модные дома отказываются от натурального меха и кожи или, что реже, продолжают работу с этими материалами. У каждой из сторон свои аргументы, например, ряд экспертов считают, что производство искусственного меха токсичнее, чем работа с натуральным, а искусственная кожа гораздо дольше разлагается в природных условиях. Какой точки зрения придерживаетесь вы?

— Пока я руководила Vogue, мы принципиально не фотографировали моделей, одетых в натуральный мех. Я установила эту политику почти сразу, как пришла в журнал, и мы придерживались ее, даже когда в начале 2000‑х натуральный мех был просто везде и страшно моден. Действительно, сейчас все больше компаний перестают его использовать, из недавних об отказе от натурального меха заявили в Prada, а они были большим меховым домом.

Хотя я не фанатична в своем отказе от меха, потому что есть действительно очень холодные страны, где меховая одежда — предмет первой необходимости. При этом я люблю искусственный мех, он бывает очень красивым и интересным. Мне кажется, важно, чтобы люди имели возможность выбора, что носить, и пространство для консенсуса.

— По-вашему, модный дом Prada к использованию меха больше никогда не вернется?

— Послушайте, это же мир моды, здесь ни в чем нельзя быть уверенным!

Люди в Великобритании привыкли выглядеть странновато, не боятся экспериментировать

— Середина и начало 2000 годов были эпохой городского гламура, на смену этому тренду пришла мода на дорогую простоту. Каким, на ваш взгляд, будет следующий большой тренд?

— Думаю, сейчас вступит в игру дорогой максимализм. Все, что выглядит экстраординарным и избыточным, много красок, много форм, гиперболизация. Такой себе карнавал. А мой модный прогноз — вскоре после этого в моду вернется черный цвет. Его не было практически нигде последние два-три года, и, думаю, мы уже в ближайшие год-два увидим великое возвращение черного цвета.

— Испытывает ли мода на себе влияния социальной и политической повестки дня. Например, повлияло ли на моду движение #metoo или подобные по масштабу социальные движения?

— Конечно, мода во всех ее формах испытывает на себе влияние социальных движений или актуальной культуры. Например, весь стиль [главного модного события года, ежегодного благотворительного бала Института костюма] Met Gala-2019 — это Camp, избыточный китч и показная роскошь. Все это соотносится с эстетикой нынешней президентской администрации в США.

— Расскажите немного о феномене британских дизайнеров, которые зачастую задают тренды для других модных столиц. Вы работали со многими из них. Какая среда позволяет развиваться такому оригинальному взгляду на моду?

— Я очень горжусь тем, что на протяжении 25 лет помогла вырасти таким дизайнерам, как Стелла Маккартни или Александр Маккуин. Мы в британском Vogue всегда их поддерживали и верили в них, даже когда они были мало кому известны. Секрет британского дизайна в образовательной системе. Здесь хорошие школы дизайна и большая свобода творчества. Правда, сейчас многое меняется, что мне не очень нравится. Принцип оплаты становится доминирующим, все чаще возможность учиться получают не самые талантливые, а те, кто способен заплатить за учебу. А, учитывая глобализацию, заплатить за учебу в таких местах становится все тяжелее именно британским студентам.

Но если глянуть шире, то на работу британских дизайнеров точно влияет свойственное гражданам Объединенного Королевства глубокое чувство индивидуализма, а еще — хорошее чувство юмора. Вы знали, что это в моде важно? Так вот, очень важно.

К тому же люди в Великобритании привыкли выглядеть странновато, не боятся экспериментировать. А еще посмотрите на брэксит, я против брэксита и надеюсь, он никогда не случится, но он ведь тоже проявление нашего британского индивидуализма.

раст1

ВЫСОКИЕ ОТНОШЕНИЯ: Проработав 25 лет в британском Vogue, Александра Шульман (справа) редактировала и юбилейный, 100-й номер издания. Его лицом стала герцогиня Кембриджская Кэтрин Мидлтон (в центре)

— На нынешнем балу Met Gala чей образ вам показался наиболее удачным?

— О, я успела посмотреть не всех, но, мне кажется, Джаред Лето был прекрасен с этой его бутафорской головой.

— Нынешняя законодательница мод — Ким Кардашян. То, в чем она появляется, спустя небольшое время становится остромодным. В этом году на Met Gala она была в корсете, означает ли это возращение корсета в моду?

— Да, Ким Кардашян действительно имеет огромное влияние на всю модную индустрию. И она всегда неожиданна. Например, на прошлом балу она появилась в одежде из вторично переработанного сырья. Кто же тогда думал, что это будет трендом? Но стало.

— Многие люди судят о мире моды по фильму Дьявол носит Prada, сюжет фильма развивается в редакции американского Vogue. На ваш взгляд, насколько фильм отражает реальное закулисье высокой моды? Это действительно такой стрессовый, конкурентный и жесткий мир?

— Не думаю, что мир моды более жесткий или конкурентный, чем любой другой бизнес. Но в нем ну очень много оригинальных личностей с большой буквы. При этом они все яркие и категоричные в отстаивании своей точки зрения. И, конечно, сложно без потерь или преувеличений перенести его в литературное произведение или фильм. Поэтому этот фильм по факту больше карикатура, чем реальность.

— Вы проработали в индустрии моды более 25 лет, скажите, какие уроки и какой опыт вы вынесли из этой работы?

— Прежде всего ты учишься тому, что все меняется каждую минуту. Ты должен меняться каждую минуту, уметь видеть новое и при этом оставаться собой. Это очень важное качество для редактора. Не воспринимать все слишком серьезно, не переживать тяжело ошибки. В каждой большой работе легко получить стресс, и с ним, в отличие от большой амбициозной работы, тебе придется справляться самому, без коллег. Самое главное — это научиться принимать решения. И иногда это совсем неправильные решения.

— В редакции журнала Vogue есть какой‑то внутренний дресс-код?

— Нет, у нас никогда не было дресс-кода. Сотрудники всегда одеваются очень хорошо, поскольку хотят выглядеть профессионально. Ну и, конечно же, это преимущество работы в модном журнале: ты можешь выбрать и носить любой образ из последних коллекций.

— Как изменилась ваша жизнь после того, как вы ушли из Vogue?

— Я думала, что у меня будет наконец‑то куча времени на все — выучить новый язык, научиться играть на музыкальном инструменте, но я ничего этого не успела пока. Я и сегодня занята, но расписание моего дня совсем другое. Я никогда, пока работала в журнале, не заходила в обед в супермаркет или торговый центр, а вот теперь захожу, это не­обычно спустя 25 лет. Мой день в Vogue всегда был распланирован до мелочей, сейчас же я, как и прежде, встаю в пять утра, но к середине дня уже успеваю переделать всю работу и иду в парк или в кино. Это совсем другой ритм жизни.

— Как изменился ваш персональный стиль одежды, когда вы перестали работать в журнале?

— Я стала покупать гораздо больше одежды и чувствую от этого особенное удовольствие. Я продолжаю носить обувь на шпильках, но теперь в моем гардеробе появились спортивные вещи, штаны для тренировок, я никогда такого раньше не носила.

— Сейчас вы работаете с Лондонской библиотекой, как вы видите стратегию этой библиотеки в современную цифровую эпоху?

— Сегодня всем правит цифровой каталог. Наша библиотека действительно огромная и старейшая в стране, поэтому сегодня, когда пользователь регистрируется в нашей системе, мы стараемся обеспечить ему максимальный возможный доступ к ресурсам библиотеки онлайн. Но в эту библиотеку важно зайти и почувствовать ее. Потому что и в цифровом веке Лондонская библиотека — удивительное место в пространстве, это огромное красивое историческое здание с миллионами книг. Думаю, даже в цифровом мире останется место для книг, медленного чтения, это огромная и важная культурная практика.