Люди

Завтрак с Cергеем Носенко

Кандидат в президенты Украины и одновременно инвестбанкир с Манхэттена ест омлет в ресторане в Конче-Заспе, ругает нью-йоркские пробки и делится нестандартными политическими взглядами

Кандидат в президенты Украины и одновременно инвестбанкир с Манхэттена ест омлет в ресторане в Конче-Заспе, ругает нью-йоркские пробки и делится нестандартными политическими взглядами

 

Ольга Духнич

 

 

Элитный итальянский ресторан Giardino в не менее элитном поселке Козин под Киевом открывается в 11 утра. Но для кандидата в президенты Украины Сергея Носенко делает это на два часа раньше.

Еще не переодевшийся в форменную одежду официант проводит журналиста и фотографа НВ, единственных посетителей, в просторный зал, усыпанный слегка увядшими лепестками роз, — напоминанием о явно веселых выходных ресторана. Там мы остаемся один на один с двумя грустными омарами, лениво шевелящимися в аквариуме в центре зала.

Впрочем, ненадолго. Через пару минут новенький Range Rover доставляет к дверям заведения Носенко. Живет он неподалеку.

Малоизвестный в Украине 49‑летний инвестбанкир Носенко покинул Украину четверть века назад ради работы в международной финансовой компании Coris Group. А последние семь лет он работает на нью-йоркском Манхэттене в качестве управляющего и основателя инвестиционной компании International Investment Partners. Компания осуществляет сделки в угольной отрасли в штатах Западная Вирджиния и Кентукки, сопровождает бизнес, связанный с медными месторождениями в штате Монтана и в Мексике, а также бизнес по добыче газа в штате Луизиана.

Пять вопросов  Сергею Носенко:
Пять вопросов Сергею Носенко:

— Самая дорогая вещь, которую вы приобрели за последние пять лет?

— Автомобиль Range Rover.

— На чем вы передвигаетесь по городу?

— Здесь на нем же, в Нью-Йорке — на такси.

— Самое необычное путешествие в вашей жизни?

— Путешествие на юг Аргентины, там, где она граничит с Чили. Почти на самой границе, в горах, неподалеку от Эль-Калафате, есть озеро, где плавают голубого цвета айсберги, и вы видите, как этот лед спускается с горы вниз. Потрясающее зрелище, увидеть его я советую каждому.

— Чего или кого вы боитесь?

— У каждого человека есть страхи, и я всю жизнь со своими страхами борюсь. Конечно, я беспокоюсь о своих близких, они составляют для меня наибольшую ценность.

— Есть ли в вашей жизни поступки, которых вы стыдитесь?

— Так чтобы совсем стыдно, наверное, нет, есть вещи, которые я мог бы сделать по‑другому. Моя философия — не оглядываться назад и делать так, чтобы не было стыдно.

В канун президентских выборов не порвавший гражданских связей с Украиной Носенко внезапно вернулся на родину и, внеся необходимый залог в 2,5 млн грн, стал кандидатом в президенты.

Впрочем, это не первый заход Носенко в украинскую политику. В 2015 году он был координатором по экономическим вопросам в общественном Антикоррупционном движении своего давнего друга Валентина Наливайченко. А в 2016-м без особого успеха пробовал себя в качестве кандидата-самовыдвиженца на довыборах в Верховную раду по Полтавской области. О том, зачем успешному инвестбанкиру с Мэдисон-авеню президентство на далекой родине, НВ постарался узнать во время полуторачасовой беседы.

— А давайте позавтракаем, я голоден, а мне через час ехать в Хмельницкий, — переступив порог заведения, деловито предлагает мой собеседник.

Его предвыборный тур по областям Украины переживает последние напряженные дни.

Присев за столик, мы заказываем омлет и фокаччу для него и кофе для меня. Официант преду­преждает, что первые минут 20 мы сможем рассчитывать лишь на кофе, кухня только открылась. Но и кофе неплохой выбор.

— Зачем вам, инвестбанкиру, политическая карьера в Украине? — наконец спрашиваю я, когда мы усаживаемся за стол.

— Я подхожу к политике как к инвестициям и люблю инвестировать в длинные проекты, то есть те, которые дают отдачу через шаг, а не сразу. Условно говоря, вы посеяли зерно и ждете, когда оно вырастет, — издалека начинает Носенко.

— Только в президентскую кампанию с очевидно провальным для вас как для нового лица результатом вы инвестировали 2,5 млн грн личных средств. Во что именно вы их инвестировали? — допытываюсь я.

— Я инвестировал их в Украину, в потенциал, который практически не используется. Успешная Украина откроет возможности не только для меня, но и для других бизнесменов, — произносит Носенко в тот момент, когда на нашем столе появляется кофе.

На Уолл-стрит достиг всего, чего хотел, теперь собираюсь зарабатывать на инвестициях в Украину

Отпивая глоток, я интересуюсь, о каких именно перспективах идет речь.

— Я много раз пробовал приводить сюда успешных инвесторов: и в многострадальную четвертую линию метро на Троещину, и в газовые месторождения — ничего не получается. Без изменений в государственной системе деньги в страну не придут, — вздыхает Носенко.

Называя себя праволиберальным политиком и сторонником свободного рынка, он предлагает переформатировать социальное украинское государство в рыночное, сократить бюрократический аппарат вплоть до упразднения ряда министерств и инспекций, отказаться от бесплатного здравоохранения и образования, открыть рынок земли, приватизировать госмонополии, отменить НДС, значительно снизить остальные налоги и ограничить сотрудничество с МВФ. Социальная база для такой экономической повестки в стране уже есть, убежден Носенко.

— Я понимаю, что мои идеи несколько нестандартны для украинского общества, но поверьте, 15–20 % украинцев, по нашим данным, восприимчивы к таким идеям, — уверяет он, заметив мое удивленное лицо.

— И все же вы человек прагматичный, критикующий левые идеалы и бесплатные блага. Вы хоть деньги в Украине потеряли, чтобы достаточно разозлиться и захотеть все исправить? — продолжаю уточнять я, так и не получив удовлетворительного ответа о личном мотиве.

— Я здесь денег не заработал, и это меня, поверьте, достаточно мотивирует. А еще сыграл свою роль возраст и опыт, на Уолл-стрит достиг всего, чего хотел, теперь собираюсь зарабатывать на инвестициях в Украину, — говорит Носенко.

Однако тут же отвлекается на принесенный омлет.

 

Избирательная кампания — грязный процесс, и новые малоизвестные кандидаты могут иметь два основных мотива для участия: обрести известность к парламентским выборам или стать техническим кандидатом кого‑либо из лидеров гонки, получив доступ к формированию состава избирательных комиссий. Чем аргументируете то, что вы относитесь к первым, а не ко вторым? — интересуюсь я.

— Я вкладываю в себя, и, поверьте, мне нет смысла зарабатывать на выборах деньги, — широко улыбается мой собеседник.

Он поясняет, что выдвижение в президенты — часть его подготовки к парламентской кампании. Уже после первого тура президентских выборов он и его единомышленники собираются приступить к формированию партийной структуры, а после выборов в октябре попасть в парламент.

— И как вы оценили политическое поле? Потенциальных союзников видите? — спрашиваю я.

— Из старых партий — никого, повсюду засилье социалистических левацких идей, и это неудивительно: мы все еще постсоветская страна со старыми элитами, — Носенко проявляет категоричность, расправляясь с омлетом.

 

раст1

НЕ АМЕРИКАНСКАЯ МЕЧТА: Кандидат в президенты Украины Сергей Носенко последние семь лет проработал инвестбанкиром в США, но ради политической карьеры вернулся на родину

Впрочем, тут же отмечает, что к сотрудничеству с новыми политиками, такими как Сергей Гусовский, и с новыми партиями, такими как Сила людей, готов. Благосклонен Носенко и к политическому движение давнего друга — Наливайченко.

— Я всегда привожу в пример Республиканскую партию США. Она вроде бы называется Республиканской, но там есть неоконсерваторы, есть бушисты, есть последователи экспорта капитализма и либертарианцы. Я понимаю, что у нас эти идеи в новинку, поэтому, думаю, мы сможем создать объединение, разношерстное по экономическому составу, — поясняет Носенко, отставляя тарелку в сторону и знаком подзывая официанта.

Мы заказываем апельсиновый фреш.

 

Вы говорите, что 15–20 % украинцев готовы поддержать ваши почти либертарианские идеи, но я думаю их менее 1 %, что показывает электоральный успех первой тройки кандидатов, — продолжаю я.

— Поверьте, вы ошибаетесь! Уже полгода я езжу по райцентрам, деревням и селам и предлагаю людям посмотреть по-новому на привычные им, часто советские, подходы к управлению своими доходами. Открываю им глаза на роль налоговой инспекции, на роль разросшегося бюрократического аппарата; говорю им, что принятие госбюджета не должно быть главной новостью страны, — воодушевленно парирует Носенко, забыв о трапезе.

— Хорошо, это вы рассказываете предпринимателям 35+, а что вы говорите бабушкам — основному избирателю страны с маленькой рождаемостью и большой трудовой миграцией? — примирительно интересуюсь я.

— А бабушкам по деревням я рассказываю, что государство не придет их спасать, не даст им работы. Но если бабушка умеет печь хлеб, то она могла бы стать частным предпринимателем и сама зарабатывать, — убеждает мой собеседник.

Тут же он добавляет, что второй важный стимул видит в открытии рынка земли. Еще на выборах в Полтавской области Носенко убедился, что 90 % владеющих ею мечтают ее продать.

— Сегодня, когда я в хорошем костюме и на приличной машине приезжаю в небольшую деревню, сразу же появляются ходоки с вопросами: а вы землю у нас купите? А у нас вот такая схема есть. Я даже слова не успеваю сказать! Люди хотят реализовать свое право на распоряжение имуществом — землей, хотят управлять своим капиталом, — поясняет Носенко.

Он уверен, что лозунги об отказе селян от продажи земли — всего лишь политическая уловка. Впрочем, тут же идет дальше, опять напоминая, что Украине важно отказаться от идеи социального государства.

— А кто ваш политический идеал? — меняю я тему, пока официант ставит на стол сок.

— Рональд Рейган, именно он постарался вернуть США к чистому капитализму, а сейчас это пытается делать Дональд Трамп, — не скрывает своих симпатий Носенко.

— И все же со времен Рейгана социальные расходы США на то же здравоохранение только растут. А Трамп даже не смог исполнить своего предвыборного обещания — отменить Obamacare,— продолжаю я.

— А это все потому, что Демократическая партия пытается навязать свою повестку дня, — не остается в долгу мой визави и добавляет, что рост социалистических настроений — одна из причин его разочарования в американском обществе. — Взять того же мэра Нью-Йорка Билла Де Блазио, он социалист. И сами ньюйоркцы, кстати, такие же, отказали компании Amazon в открытии своего логистического офиса в городе. Это уже апофеоз глупости!

Для моего собеседника слово “социалист” явно ругательное. Он вспоминает, как семь лет назад ехал в Нью-Йорк из консервативной Европы за глотком свежего воздуха, но последние события стали для него тревожными звоночками.

— А еще в Мидтауне [средний район в Манхэттене] стало очень некомфортно жить: постоянные пробки, две выделенные линии для общественного транспорта — очень все раздражает, — внезапно откровенничает Носенко, войдя в роль нью-йоркского старожила.

— Разочаровавшись в демократии и пробках самого либерального общества мира, вы вернулись в постсоветскую Украину с надеждой, что тут добьетесь капиталистического успеха? — не скрываю скепсиса я.

— Да, это сложно, украинцы до сих пор ждут шары, но падать дальше нам уже некуда и, мне кажется, это удачное время для большого эксперимента, — не теряет оптимизма Носенко.

Тут же он переключается на критику правительства, берущего кредиты и выполняющего требования МВФ. В частности, ему не нравится чрезмерное вмешательство фонда во внутреннюю жизнь страны.

— МВФ не имеет права требовать от Украины создания какого-то суда, регуляций или чего-то подобного! — эмоционально реагирует Носенко.

— Они дают нам дешевые деньги, спасают от долговой ямы и устанавливают условия для их возращения в будущем — вы точно так же делаете в своих инвестпроектах, — парирую я.

Допивая сок, Носенко не соглашается и долго убеждает меня в неправильности стратегии МВФ и возможности занимать деньги под развитие у других акторов.

— Например, у России? — интересуюсь я.

— Ну почему сразу у России. Есть Китай, есть богатые инвесторы, управляющие триллионными фондами на Уолл-стрит.

Понимая, что дальнейший спор бессмыслен, а время завтрака движется к концу, я предлагаю Носенко поговорить о том опыте, который он получил за годы работы в Нью-Йорке.

На секунду он задумывается.

— Я научился жить и работать в очень подвижной, текучей и разнообразной среде. Нью-Йорк — это Вавилон, где между русским, итальянским или китайским кварталами нет границ, где люди и культуры постоянно смешиваются, где даже погода меняется по нескольку раз за день.

Носенко рассказывает с видимым удовольствием и главным своим достижением называет опыт переводчика идей украинских предпринимателей на язык глобальной экономики.

— Мы все еще зацикленные на своем обществе люди, нам сложно, например, говорить на одном языке с глобальным бизнесом. Быть прозрачными, показывать прибыли и риски проектов в Украине заинтересованным инвесторам, поэтому мне так важно здесь что‑то менять. Я готов выделить своей политической службе лет 5–7, мне как человеку важно внести свой вклад в политические и экономические изменения Украины, — заявляет он.

— А дальше куда? — интересуюсь я.

— Не знаю, возможно, в Азию. Европа и США мне уже понятны, — подводит итог мой собеседник.

Понимая, что завтрак подошел к концу, я все же предлагаю Носенко назвать самую амбициозную его идею, связанную с возрождением украинской экономики.

— Если все получится, хочу построить здесь космодром, — с хитрой улыбкой произносит он после паузы. — Вы, наверное, удивлены?

— После министра, который хочет здесь построить Hyperloop, меня сложно чем‑то удивить, — честно признаюсь я.

Еще долго кандидат в президенты Носенко поясняет мне экономические выгоды космодрома в украинских степях. Но это уже другая история.