Вопрос недели

А если бы Майдан не победил?

В канун пятой годовщины Евромайдана НВ расспросил соотечественников, как развивалась бы страна и что делали бы они сами, если бы история пошла другим путем  
Это материал Электронной версии журнала Новое Время, открытый для ознакомления. Чтобы прочитать закрытые статьи – оформите подписку.

В канун пятой годовщины Евромайдана НВ расспросил соотечественников, как развивалась бы страна и что делали бы они сами, если бы история пошла другим путем

  

 

У истории, конечно, нет сослагательного наклонения, но я всерьез бы задумался о том, чтобы уехать. А вариантов — километр. Например, Франция. Слава богу, есть куча мест, где меня с радостью бы приняли.

Естественно, я помогал бы коллегам-оппозиционерам, оставшимся в Украине. Вопрос, правда, в том, насколько бы жесткое было дальнейшее подавление и каким был бы режим после этого. Возьмите, например, нынешнюю Россию — понятно же, что если туда по­едешь, то можно сесть в тюрьму.

Но, к сожалению, память девальвируется. Даже трагические и светлые одновременно события на Майдане сейчас уже потеряли всю свою остроту. И это горько.

Влад Троицкий, 
театральный режиссер, основатель фестиваля Гогольfest 

 

Он в любом случае победил бы. Без вариантов.

Александр Сидоренко (Фоззи),
музыкант, солист группы ТНМК

 

Я видел эту другую страну собственными глазами за два года до этого на выборах президента Беларуси в Минске. Десятки журналистов, активистов и общественных деятелей были бы объявлены без вести пропавшими, сотни протестующих еще несколько лет гнили бы в камерах СИЗО, а лицом протеста стала бы отчаявшаяся горстка маргинальных политиков, согласившихся на роль карманной оппозиции.

Если бы мы тогда не отстояли свой выбор, уверен, многих из нас ожидала бы участь [убитого активиста] Юрия Вербицкого. Если бы я выжил, я вряд ли смог бы продолжить заниматься журналистикой. И, скорее всего, это бы только ускорило мой путь в политику. Потому что продолжать лапидарно описывать власть и политику после расстрелов было бы для меня невозможно.

Мустафа Найем, 
народный депутат от Блока Петра Порошенко

 

К сожалению, пока страна развивается таким образом, что кажется, будто Майдан не победил. Победила “сцена” Майдана. Переход от советского беза­лаберного управления к рыночному демократическому обществу продолжается много лет. И конца этому переходу нету. Нужно запастись терпением и выполнять лозунги: Много работай, относись к жизни, как к игре, и не болтай.

Людмила Горделадзе,
директор киевского кинотеатра Жовтень

  

Если бы Майдан проиграл на последней стадии, была бы гражданская война между Западной и Восточной Украиной с последующим вооруженным вмешательством России.

Лично я в случае падения Майдана 18 февраля [2014‑го] готовилась отходить с побратимами в Ровенскую область к [координатору Правого сектора на Западной Украине] Сашку Белому, чтобы оттуда осуществлять партизанские вылазки.

Елена Белозерская, 
офицер Вооруженных сил Украины, блогер 

  

Тогда мы переложили бы эту вой­ну на наших детей.

Алим Алиев,
программный директор Крымского дома

 

Непобеда Майдана — это поражение прежде всего для гражданского общества. В его ожиданиях, настроениях и развитии. Это эмоциональное разочарование, если не опустошение. Но не факт, что эти слова относились бы к бизнесу. К рекламному, который понес серьезные потери в последующие [после Евромайдана] годы, — так точно.

Но опять же, мы говорим про деньги или про эмоции? Другое дело, что хорошо бы регулярно подпитывать свои эмоции победителя не только гуманитарными, но и бизнес-победами.

Максим Лазебник,
директор Всеукраинской рекламной коалиции

 

Сейчас много спекуляций на тему “вот если бы не было Майдана, то и Крым был бы наш, и войны бы не было”. Я не провидец и не практикующий психиатр Путина, чтобы диагностировать его планы, если бы Украина осталась подконтрольной территорией. Скажу точно: демократии было бы все меньше, а Совок бы и дальше цвел и пах образами Киркорова и Ментов. А так у нас хоть Олег Винник для теть появился вместо Стаса Михайлова, и то хорошо.

Не было бы огромного числа гражданских инициатив, мы бы не знали всплеска солидарности и его продолжения в кампаниях по защите прав человека.

Что делала бы я? Продолжала бы протестовать, как много лет до Майдана. И не боялась бы и дальше говорить то, что думаю. К тому же таких, как я, миллионы, поэтому у Майдана не было выбора — победил бы однозначно.

Ирена Карпа, 
первый секретарь по вопросам культуры 
посольства Украины во Франции, писательница, лидер группы Qarpa

 

Зависит, в какой фазе Майдан бы не победил. Могли просто разойтись любители чая и зонтиков. Или трагедия Небесной сотни могла бы превратиться в украинскую версию китайской площади Тяньаньмынь, где в 1989‑м погибло около 5 тыс. протестующих.

Мы можем говорить лишь о последующих различных версиях российской экспансии: от агрессивного наместничества до масштабной военной интервенции кремлевских “миротворцев”. Запад, разумеется, был бы глубоко обеспокоен.

Мягкий вариант означал бы беларусизацию, а жесткий — события, подобные сирийским. Вопрос лишь в том, таяла бы наша страна в фарватере России постепенно или разрушалась стремительно и кроваво.

Мой жизненный опыт, в первом случае — диссидентский, во втором — военный, нашел бы себе применение. Мне все равно, в каком формате защищать национальную идею. Главное, чтобы это происходило, пока ты жив и можешь дышать, писать и стрелять.

Олег Покальчук,
социальный психолог

  

Если бы Майдан не победил, плохо развивалась бы страна. Она стала бы частью антицивилизации, частью проекта русского мира. А этот проект обречен.

А я, если бы стало совсем плохо, конечно, свалил бы. Но поскольку все получилось правильно, то даже задумываться об этом в сослагательном наклонении не хочется.

Александр Ройтбурд, 
художник, директор Одесского художественного музея

  

Я вижу несколько вариантов иного окончания Майдана. Один из них — очень большая зависимость от России, почти оккупация. Еще один довольно абсурдный, но возможный вариант — самоорганизация или сепарация западной части Украины, как это произошло с восточной. А третий — в случае победы государственной силы было бы такое еще более януковичское полицейское государство.

В каждом из возможных вариантов я вел бы себя по‑разному. Если бы реализовался процесс спасения западной части страны, то я включился бы в создание такого государства, как бы преступно это сейчас ни звучало. В случае российской оккупации или других пророссийских курсов были бы различные формы сопротивления: от массового неповиновения до вооруженных формирований. Ну а если бы и дальше существовало украинское полицейское государство, я и дальше был бы его гражданином.

В любом случае я никуда не убегал бы и переживал вместе со всеми определенный период оппозиционной деятельности.

Тарас Прохасько,
писатель

 

Для меня Майдан — это выбор между прошлым и будущим. В Украине Януковича не было места справедливости и достоинству, не было места свободе и уважению. Был понятный путь в прошлое, к униженному и разрозненному обществу.

Несмотря на то что наш бизнес был гораздо больше и после войны в Донбассе мы потеряли практически все активы, до Майдана я помню устойчивое ощущение безысходности и четкое желание уехать. Сейчас, несмотря на все проблемы, трудности и разочарования, мне дышится гораздо свободнее.

Игорь Лиски,
глава совета директоров компании
Эффективные инвестиции, соучредитель Украинского института будущего