Страна

Крестный переход

Ворованная тетрадь с подписями, массовая драка перед храмом и поп, захвативший дом и церковную утварь

Ворованная тетрадь с подписями, массовая драка перед храмом и поп, захвативший дом и церковную утварь, — так вкратце выглядит история о том, как жители небольшого села Ворсовка первыми в Житомирской области перешли из Московского патриархата в Православную церковь Украины

 

Максим Бутченко
(Киев — Ворсовка — Киев)

  

 

Чтобы попасть в эпицентр настоящего религиозного конфликта, стоит отъехать от Киева на 113 км в направлении северо-запада, добравшись до райцентра Малин на Житомирщине. Затем свернуть на юг, потрястись по битой дороге еще километров десять, увидеть на горизонте крыши сельских домов и торчащую над ними маковку небольшого православного храма.

Это и будет Ворсовка — типичное украинское село, которое зимой и разглядывать‑то особо не интересно: поля, посеревшие хаты, снег да голые деревья.

Богом забытые места. Пять сотен жителей, основное занятие которых — фермерство, из достопримечательностей — та самая Свято-Николаевская церковь.

Храм, деревянные стены которого окрашены белым и синим, находится под юрисдикцией Московского патриархата, хоть и принадлежит местной общине. Ничего удивительного: в районе множество таких же московских церквей. Но в данной истории фактор религиозной прописки сыграл решающую роль.

После длительных новогодне-рождественских каникул какие‑то высшие силы вспомнили о Ворсовке. И в тихий омут местной жизни проникли волны, порожденные далеким событием, — получе­нием 6 января этого года томоса об автокефа­лии для Православной церкви Украины (ПЦУ).

Проникшие вол­ны неожиданно вступили в резонанс с чая­ниями местных жителей, разбудили их души и повели под бело-синие церковные стены, за которыми уже 10 лет мирно окормлял паству отец Василий.

Впрочем, вначале по селу пошла староста. Опрашивала местных: переходим в ПЦУ или остаемся в МП, — занося итог этого референдума в тетрадочку под подпись каждого респондента.

За этой работой начальницу и застал отец Василий.

Дальнейшие события описала 38‑летняя работница местного сельсовета Анжела Данильченко — едва ли не единственная из ворсовчан, кто согласился говорить с НВ о религиозном конфликте.

По ее словам, поп перехватил старосту на улице: “Он подошел к ней со словами: “Я тут еще не ставил подпись”, — схватил тетрадку и резво убежал”.

Разлинованный документ с подписями пропал, но 11 января прихожане все равно собрались возле церкви и почти единогласно решили: община переходит в ПЦУ.

Однако тут вновь появился отец Василий. По словам Данильченко, он начал агитировать за то, чтобы остаться под крылом Москвы. А когда возмущенные селяне отказались его слушать, обратился к взволнованной пастве с угрозами: “Завтра привезу людей в балаклавах, и они разберутся с вами”.

И действительно, 13 января в Ворсовку из Малина прибыла группа крепких мужчин, а с ними священник из городской церкви, тоже московской.

Местные окружили храм, и новоприбывший поп принялся вести службу прямо на улице, пытаясь пройти в церковь силой.

Но в этот день в село прибыли и другие мужчины — призванные общиной ветераны АТО. Они оттеснили религиозных агрессоров и отстояли периметр церкви.

Пока снаружи кипели страсти, оказавшийся внутри храма отец Василий, как рассказала Данильченко, забрал все деньги, ризы и прочие религиозные атрибуты, проскочил в стоящий рядом дом, выделенный ему для жительства общиной, и забаррикадировался в нем. А подошедшим селянам пояснил, что именно здесь он теперь и намерен править службу.

“Знаете, что он кричал оттуда? “Турецкому хану поклоняться не буду”, — рассказала Данильченко. — Так и сидит в доме, хоть выкуривай его оттуда”.

Между тем сообщение о ворсовском религиозном конфликте попало в соцсети, затем вихрем пронеслось по СМИ. Так история маленького села в Житомирской области превратилась в часть глобального процесса перехода под крыло самостоятельной церкви общин, ранее принадлежавших московским.

Появление ПЦУ, выборы ее предстоятелем митрополита Епифания, дарование сидящим в Стамбуле Вселенским патриархом Варфоломеем (это его ворсовский поп назвал “турецким ханом”) новой церкви томоса — все эти процессы перевернули религиозную жизнь страны.

Причем если та часть украинского православия, которая относилась к Киевскому патриархату, влилась в ПЦУ органично, то с представительствами МП стали возникать ожидаемые проблемы.

Москва и Русская православная церковь (РПЦ) не признали украинской автокефалии, и потому московские священнослужители, за редким исключением, в лоно ПЦУ не спешат, всячески удерживая от этого и паству. Или хотя бы храмы. Или хотя бы ризы.

фото_2

НА СТАРЫЙ НОВЫЙ ГОД: Анжела Данильченко вспоминает, как 13 января отец Василий, не желая переходить на сторону ПЦУ, прихватил церковные деньги и ризы и закрылся в своем доме

Сельская Виа Долороза

“Звонят мне селяне: приезжай, помоги, батюшка взбунтовался!” — с этой фразы 47‑летний Николай Полиновский, руководитель малинской ячейки националистической партии ВО Свобода, начал экскурсию по местам боевой славы: улицам и закоулкам Ворсовки, где проходили отдельные эпизоды религиозной войны.

Активист шагал по селу и размахивал руками: вот здесь остановился автобус с титушками, сюда батюшка подогнал три бусика с верными ему прихожанами из соседних сел, на этом месте толкались стенка на стенку, отсюда вышли воины АТО. Последних Полиновский сам и привез в Ворсовку — поддержать автокефальные устремления местных жителей.

“Этот батюшка и раньше нес чушь, — на ходу приговаривал Полиновский, имея в виду отца Василия. — Закончит проповедь и начинает блистать интеллектом про братство с Россией и американского дьявола”.

В этом месте беседы свободовец показательно и громко сплюнул на грязный снег. И уверенно зашагал к дому, где забаррикадировался тот самый батюшка.

Подведя к хате журналиста НВ, Полиновский отошел чуть в сторону — дал возможность прессе самой убедиться в неадекватности этого персонажа.

Попытки поговорить с отцом Василием закончились ровно на том же месте, где они и начались, — на пороге хаты.

Продолжительный стук в двери дал лишь один результат — откуда‑то из глубин дома донесся мужской крик: “Я комментариев не даю и двери открывать не стану”.

Впрочем, с комментариями в Ворсовке вообще туго: если не считать Полиновского, который приезжий, и Данильченко, которая в некотором роде представляет власть, говорить здесь не с кем. Сельчане, кого бы они ни поддерживали в свалившемся им на голову религиозном конфликте, словно в рот воды набрали, — беседовать с посторонними отказывались.

“Жизнь у нас сельская, простая, — пояснила Данильченко. — И разговаривать о ней с чужими наши люди стесняются”.

Зато сама она рассказала, что отец Василий появился в селе неожиданно — прибыл сам и заявил, что будет здесь служить. “Хотя неизвестно, есть ли у него сан”, — уточнила ворсовчанка.

“Когда я его спросила: “Батюшка, как вы пришли к Богу?”, — он отвечал: “Работал строителем, руки, ноги заболели, вот я и решил пойти поработать в церковь”, — добавила информации Данильченко.

После этой фразы представительница сельсовета задумалась, а затем решительно заявила, что большинство местных — за ПЦУ. А если кто и поддерживает бунтующего батюшку, то лишь несколько человек.

Высказав сокровенную мысль и морально уничтожив московского попа, Данильченко начала прощаться — мол, много работы.

А стоявший рядом Полиновский добавил, что из Житомирской епархии ПЦУ в Ворсовку уже приезжал новый батюшка, провел в церкви с бело-синими стенами службу и обещал наведываться почаще.

Похоже, отцу Василию вскоре придется искать себе новый храм — процесс ворсовского перехода стал необратимым.

ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО: Глава ПЦУ митрополит Епифаний убежден, что процесс перехода общин в поместную церковь будет идти по нарастающей

На пути к критической массе

Не одному ворсовскому попу понадобится новое место: менее чем за два месяца, прошедших с объединительного собора и возникновения ПЦУ, к поместной церкви примкнули, по разным данным, от 202 до 270 общин из тех 12 тыс. приходов, которыми располагал МП.

Лидирует Винницкая область (более четырех десятков переходов), а Житомирская находит­ся в списке ближе к середине — здесь на начало февраля 16 при­ходских храмов расстались с мос­­ковской церковью.

Одесская, Днепропетровская, Запорожская, Кировоградская и Николаевская области плетутся в хвосте — один-два перехода на регион.

Подобный перекос владыка Евстратий Зоря из ПЦУ объясня­ет тем, что на востоке и юге не только более консервативные прихожане, но и храмов там меньше.

При этом смена прописки независимо от региона проходит, как правило, по сценарию Ворсовки: община идет в поместную церковь, а священник — нет.

За те же неполных два месяца в ряды ПЦУ влились лишь двенадцать священников МП. Среди них Владимир Маглена из села Веселое Луганской области: сам он в поместную церковь пошел, а община делать это не согласилась.

В итоге его храм Казанской иконы Божьей матери опечатали, а Маглена будет обустраивать новую общину на севере Луганщины — в Старобельске.

Об этом священник рассказал НВ по телефону, добавив под конец разговора: “В Евангелии путь к Богу открыт всем, особенно униженным, оскорбленным и гонимым”.

До появления поместной церкви в стране примерно 8,7 млн человек относили себя к прихожанам украинских конфессий. К таким цифрам можно прийти, если перевести в абсолютные величины данные социологов о доле сторонников КП и УАПЦ среди общего числа православных в стране (около 20 млн человек). Представительство верующих, относящих себя к МП, рассчитанное по той же методике, составляло 3,8 млн человек. При этом приходов у патриархата было вдвое больше — 12 тыс. против 5,8 тыс.

Так что именно люди, а не храмы стали главным активом новой церкви. И этих людей у ПЦУ с каждым днем будет становиться все больше, уверены эксперты.

Религиовед Юрий Черноморец поясняет, что все годы после обретения страной светской независимости сторонники МП упирали на то, что украинские автокефалисты неканоничны, не признаны вселенским православием.

Но теперь с легкой руки Вселенского патриарха ПЦУ стала законной и признанной церковью, а вот МП превратился в неканоничный.

“Соответственно значительное число верующих будут понимать, что они выбирают не просто украинскую церковь, но именно каноническую и правильную юрисдикцию”, — говорит Черноморец.

Это уже осознают верующие, причем даже на востоке страны.

Чтобы убедиться в этом, НВ связался с отцом Александром Солдатенко, который служил и продолжает служить в храме УПЦ КП, расположенном в городе Покровске (бывшем Красноармейске) на западе Донецкой области.

Батюшка рассказал, что приходы МП в их регионе всегда имели привилегированное положение. И местные власти на торжественные мероприятия приглашали исключительно московских попов. “Очень многие говорили нам: вы — раскольники, — пояснил Солдатенко. — Но когда дали томос, люди повернулись к нам, даже начали помогать строить новый храм”.

Митрополит Епифаний, глава ПЦУ, видит и другие причины, по которым процесс перехода общин будет нарастать. Во-первых, пару недель назад новая церковь зарегистрировала свой юридический статус. Во-вторых, 17 января Верховная рада изменила закон о свободе совести и религиозных организаций, упростив механизм смены религиозной общиной своей прописки.

Сыграет свою роль и еще один акт, принятый парламентом, уверен Черноморец. Речь идет о законе, который обязывает УПЦ МП перерегистрироваться: вместо нынешнего статуса независимой церкви признать себя частью РПЦ. По мнению эксперта, подобная смена вывесок отвернет от МП множество прихожан.

“Соцопросы прошлых лет показывали: доля принципиально пророссийских прихожан составляет около 9% от общего числа православных. Остальные хотят быть или хотели бы называться украинскими православными, — уверен Черноморец. — И большинство из них постепенно пере­йдет в ПЦУ”.

Похоже, отцу Василию из Ворсовки придется не просто искать себе новый храм, а возвращаться на стройку.

фото_1

ПРАВОСЛАВНЫЕ СТРАСТИ: Николай Полиновский эмоционально расска­зывает о том, что про­исходило в Ворсовке с тех пор, как ее достигла новость о получении ПЦУ томоса об автокефалии