Бизнесмен

Искатель золота

Таизо Сан, венчурный инвестор из супербогатой японской семьи, рассказывает, как заработал первый миллиард

Таизо Сан, венчурный инвестор из супербогатой японской семьи, рассказывает, как заработал первый миллиард, называет украинские стартапы, в которые он готовится вложить деньги, и указывает точки на карте мира, где в скором времени появятся новые Кремниевые долины

 

Иван Верстюк

  

 

Промозглым зимним вечером в помещение событийной площадки Cinema 432 на столичной улице Верхний Вал заходит мужчина с макбуком под мышкой. Его тут же окружают молодые люди и начинают задавать вопросы.

Таизо Сан, крупный японский венчурный инвестор, всегда привлекает к себе внимание стартап-сообщества. Все очень просто: стартапам нужны инвестиции.

46‑летний инвестор — представитель семейства Сан, второго в списке самых богатых семей Японии с состоянием в $ 20 млрд. Его брат Масайоши владеет крупнейшим в мире венчурным фондом SoftBank, где ранее работал и Таизо Сан. SoftBank принадлежат, к примеру, 15% сервиса такси Uber и 29,5% гиганта электронной коммерции Alibaba.

В 2013 году Таизо Сан основал собственный венчурный фонд Mistletoe с инвестиционным портфелем в $ 245 млн. Сейчас он ищет новые стартапы для инвестиций и присматривается к украинскому рынку.

Однако пока японцу больше всего пришлись по душе в Украине супы. “Я попробовал в Киеве солянку — она прекрасна! — признается Сан НВ. — Поверьте, я бывал в лучших ресторанах Пекина, где знают толк в супах”.

Но поскольку фонд Сана инвестирует не в пищевой сектор, а в технологический, то с этого мы и начинаем наш разговор.

Пять вопросов Таизо Сану:
Пять вопросов Таизо Сану:

— Ваша самая дорогая покупка за последние десять лет?
— 90-летнее винтажное пианино Steinway. На нем играет моя жена.

— Поездка, которая произвела на вас неизгладимое впечатление?
— Бутан. Страну открыли для туристов только 15 лет назад, так что я там застал азиатский стиль жизни из XIX столетия. В Бутане много буддистских священников и монахов, а население очень религиозно. Нигде такого не встречал.

— На чем вы передвигаетесь по городу?
— У меня нет автомобиля, я использую мобильное приложение для такси Grab.

— Поступок в вашей жизни, за который вам до сих пор стыдно?
— Стыдно за то, что посещал университет. Можно было этого не делать (смеется).

— Чего или кого вы боитесь?
— Своей жены (снова смеется).

— Уверен, что ваш нынешний визит в Украину неслучаен. У вас есть какие‑то инвестиционные планы в нашей стране?

— Пока мы ничего не проинвестировали, но я много слышал об Украине. Мой фонд работает уже в 14 странах, и я уверен, что Украина станет 15‑й.

— Многие игроки местного инвестиционно-технологического рынка воспринимают ваш приезд как знак внимания крупного венчурного капитала к Украине. На ваш взгляд, чем Украина и ее технологии могут быть интересны крупным фондам?

— Все думают, что лучшие технологические таланты собраны в Кремниевой долине. Но я вас уверяю, что и в Украине их полным-полно. Венчурные инвесторы воспринимают Украину как новый фронт, который нужно освоить. Мы ищем талантливых предпринимателей. В целом же Украина — это спящая красавица, которую можно пробудить ото сна инвестициями.

— Вы уже присматривались к конкретным украинским стартапам, оценивали их бизнес-модели и стратегию?

— Да. Мне интересны два киевских стартапа, и мы уже провели с ними встречи в Киеве. Первый — это Kray Technologies Дмитрия Сурду. Они производят беспилотники для сельского хозяйства. Второй — Ecoisme Ивана Пасечника, производитель решений в сфере энергоэффективности.

Лично я предпочитаю вкладывать деньги в медицинские технологии, в улучшение эффективности сельского хозяйства и образовательных систем.

— Какова ваша инвестиционная логика — вы хотите мажоритарную долю в стартапах?

— Наш фонд работает со стартапами на ранней стадии. Я не хочу выкупать у собственников слишком много акций. Они традиционно остерегаются потерять контроль над компанией, и я в чем‑то понимаю их психологию. Мы предоставляем капитал через различные инструменты, чтобы, с одной стороны, увеличить финансовые ресурсы стартапа, а с другой — не размывать долю основателей.

— Принимая инвестиционные решения, вы смотрите на показатели финансовой доходности или же доверяете интуиции и собственному пониманию перспектив того или иного рынка?

— За последние три года Mist­letoe инвестировал более $ 200 млн. Этот опыт многому меня научил, в том числе и тому, что в этом деле нужно рисковать. Эти деньги — лично мои, я не должен за них отчитываться, поэтому я не боюсь их потерять.    Очень редко можно спроектировать будущий денежный поток юного стартапа, поэтому я всегда оцениваю масштабность технологической задумки, лежащей в основе бизнеса.

— Как для вас выглядит идеальная презентация стартапа, который хочет получить финансирование от Mistletoe?

— Расскажу вам один откровенно удачный пример. Я инвестирую в молодого докторанта из Токийского университета, который разработал крайне эффективную систему очистки воды. Она позволяет очищать воду в вашей душевой кабине так, что в итоге вы можете постоянно мыться одной и той же водой. Представьте, какая это экономия на коммунальных услугах.

Дальше этот парень-докторант разработал душевую кабину и туалет, которые собираются в небольшой чемодан. Этот чемодан способен передвигаться по автомобильной дороге, управляемый беспилотной технологией. То есть вы можете поехать выбирать место для кемпинга, а когда вам понравится где‑нибудь у реки — вы нажмете на кнопку, и к вам приедут ваши душ и туалет.

— Можете рассказать о ваших наиболее успешных инвестициях?

— Когда я был еще очень молод, то основал компанию по производству компьютерных игр GungHo. Это было в 1998 году. Компания разработала известную игру Puzzle & Dragons, которая даже занимала первое место в магазинах продаж мобильных приложений. GungHo вышла на Токийскую биржу и получила оценку от инвесторов в $ 1 млрд. Но у меня также было огромное количество неудачных инвестиций. Я потерял много денег.

Моя свежая удачная инвестиция — это компания Zipline. Она разработала беспилотник, который может летать на расстояние 200 км. Дроны, используемые для своих логистических целей Amazon и Google, летают максимум на 20 км. Беспилотники с мощным ресурсом нужны, например, для гуманитарных миссий. Так, в Руанде они доставляют в госпитали вакцины и кровь для трансплантации через территорию, где война разрушила традиционные пути коммуникации.

  

  
ПОСТАВЩИК ФИНАНСОВ:  Таизо Сан инвестирует в технологические стартапы на ранней стадии, обращая внимание прежде всего  на масштабность изобретения, а не на состояние рынка

  
  

— Какие из современных технологий вам кажутся наибольшим прорывом? Блокчейн, искусственный интеллект, генная инженерия?

— Сейчас в мире технологий происходит взрыв, подобный взрыву второй половины 1990‑х. Напомню, что в 1996 году еще даже не было интернет-браузеров. Пользователи сидели в сети, глядя в черный экран с мигающим курсором. Затем появился первый браузер Netscape, и это стало настоящим прорывом. Но мы тогда и представить себе не могли Uber, Airbnb или блокчейн. Надо поддерживать этот тренд деньгами.

— Крупнейшие технологические отрасли оккупированы гигантами. Вряд ли у кого‑то есть шанс стать еще одним крупным игроком на рынке социальных медиа или веб-поиска. Правда же, вы не можете конкурировать с Google, Amazon, Facebook?

— Я вам так скажу: в моей молодости рынок операционных систем был монополизирован Microsoft. Все думали, что они абсолютно непобедимы. Но затем появилась операционная система macOS, разработанная Apple. Тогда же, в 1990‑х, все пользовались стационарными компьютерами, а сейчас большинство компьютерных операций можно совершить на смартфоне. Уверен, через 20 лет мы уйдем от смартфонов к чему‑то новому. Так что победить можно и Google с Facebook.

— Ваш брат Масайоши Сан через свой SoftBank владеет крупнейшим венчурным фондом мира — Vision Fund. Вы совершаете совместные инвестиции?

— У нас с братом немного разные специализации. Он фокусируется на крупных компаниях, которые готовятся выйти на биржу. Его минимальная инвестиция — $ 1 млрд. То есть Масайоши интересны Uber, Taobao, Deutsche Telekom. Я же инвестирую в маленькие стартапы на ранней стадии развития. Когда они вырастут и увеличатся их потребности в финансировании, им будет предоставлять капитал уже фонд моего брата.

— Где, на ваш взгляд, будут эпицентры будущего роста технологической индустрии? Кремниевая долина настолько заполнена, что тамошние айтишники порой спят по три человека в одной спальне.

— В Европе это Эстония, Германия и Финляндия. Хорошие шансы стать новой Кремниевой долиной есть у Израиля. Неплохой потенциал у Южной Кореи и Индии. Мне еще нравится экосистема города Шеньчжень в Китае.

— Как обычно, Украины в этом списке нет.

— Если мы начнем работать с украинскими компаниями, то будем ориентировать их на азиатские рынки. Там есть несколько крупных бирж, если потребуется.

— Что делает страну привлекательной для инвестиций в технологии? Хорошая недвижимость, быстрый интернет, первоклассные пляжи?

— Нужны в первую очередь хорошие университеты, а у Украины с этим все в порядке. Нужны средства массовой информации, которые много пишут о происходящем на технологическом рынке. Нужны коворкинги и помещения для ивентов. Все это элементы химической реакции, в результате которой растет инвестиционная привлекательность страны.

— Я слежу за несколькими украинскими стартапами, общаюсь с их менеджментом и заметил один момент. Они никогда не назначают руководителями профессиональных менеджеров с рынка. Они повышают в должности разработчиков софта, например. Но это проблема не только Украины. Почему они не хотят нанять квалифицированного человека с MBA?

— Человек с MBA вряд ли станет хорошим руководителем стартапа. Такие ребята годятся для крупных компаний с классической бизнес-моделью. Они умеют анализировать финансовое состояние компании и урезать расходы. В стартапе главное — мотивировать людей для тяжелой работы, а для этого ты должен быть с ними одной крови, я бы так сказал. Но проблема с менеджментом у молодых стартапов действительно есть. Им критически нужны качественные финансовые директора. Без финансового директора вы не сможете привлечь инвестиции на нормальных условиях, если вообще сможете хоть что‑то привлечь. Не можете найти хорошего финдиректора в Украине? Так привезите его из Кремниевой долины.

— Отдельная тема — прессинг инвесторов. Вспоминается история Элизабет Холмс, чья компания Theranos обещала суперэффективный метод анализа крови, но под давлением инвесторов врала и про результаты разработок, и про финансовые результаты. Как не прогибаться под давлением рынка?

— Надо не бояться потерять деньги. Вспомните, что в конце‑то концов вы работаете с чужими деньгами, с деньгами инвесторов. Это они их потеряют, если у вас что‑то не получится. Я своим инвестиционным менеджерам всегда говорю: не давите на людей, пусть они нормально работают. Этот же месседж я хочу донести до украинских стартаперов: расслабьтесь и получайте удовольствие от работы.