Люди

Девушка и миллионы

Ольга Кудиненко, основательница фонда Таблеточки, рассказывает, как убеждает большой бизнес помогать детям, где одевается и каким образом снимает стресс
Это материал Электронной версии журнала Новое Время, открытый для ознакомления. Чтобы прочитать закрытые статьи – оформите подписку.

Ольга Кудиненко, основательница фонда Таблеточки, рассказывает, как убеждает большой бизнес помогать детям, где одевается и каким образом снимает стресс

 

Екатерина Иванова

  

 

Удобно усевшись на подоконнике своего офиса, Ольга Кудиненко, основательница благотворительного фонда Таблеточки, позирует фотографу НВ. У нее за спиной — весь Киев, а на груди, на футболке, надпись Рак, гудбай.

Уже семь лет Кудиненко и сотрудники ее фонда помогают больным раком детям, и сегодня эта команда считается одной из самых эффективных в стране. Если на старте своей деятельности Кудиненко радовалась, когда удавалось собрать на лекарства больному ребенку несколько тысяч гривен, то теперь в среднем Таблеточки собирают по 3,5 млн грн в месяц. В целом за семь лет работы фонд оказал помощь на 131 млн грн.

Для достижения цели Кудиненко и ее команда используют новые идеи, к примеру волонтерский фандрейзинг. Так, на свой день рождения Кудиненко просит друзей не дарить ей подарки, а делать благотворительные взносы в фонд. В этом году в день 30‑летия Кудиненко баланс ее Таблеточек пополнился на 1 млн грн. Такая же сумма была и в прошлом году.

Сегодня ее фонд, который начинался как благотворительная инициатива, стал генератором перемен в стране. Среди изменений, которые произошли при его активном участии, — свободный доступ близких родственников к пациентам реанимаций, закон о благотворительных SMS и расширение списка медпрепаратов для онкобольных детей, которые закупаются за государственные деньги.

А Кудиненко этого мало. Теперь она задумалась над тем, чтобы построить детскую больницу. Об этом Ольга рассказывает НВ Style, предварительно не хуже профессиональной модели отработав фотосессию для издания. Кудиненко уверена: ее собственная публичность — залог успеха фонда.

Пять вопросов Ольге Кудиненко:
Пять вопросов Ольге Кудиненко:

 1. Ваша самая дорогая покупка за последние десять лет?

Платье за €450. В Риме у нас был благотворительный вечер, и надо было надеть вечернее платье, а у меня его не было. Я зашла в магазин, купила это платье. Весь вечер не срезала бирки, чтобы сдать платье назад, а его не приняли. И мне жалко этих денег до сих пор.

2. Поездка, которая произвела неизгладимое впечатление?

Танзания.

3. На чем вы передвигаетесь по городу?

На такси.

4. Поступок, за который вам до сих пор стыдно?

Конкретно не могу вспомнить. Но наверняка, когда кому‑то эмоционально нахамила.

5. Чего или кого вы боитесь?

Смерти близких.

— Как вам удается собирать каждый месяц миллионы? Как это лучше делать — использовать новые методы сбора средств, опробованные на Западе, или, показывая фото больных детей, давить на жалость?

— Это вопрос, на который у меня сейчас нет ответа. Потому что в долгосрочной перспективе давить на жалость [чтобы собрать деньги], неэффективно: люди, которые жертвуют на конкретного ребенка, хотят, чтобы он выздоровел. Если ребенок умирает, жертвователь испытывает глубокое разочарование и может надолго выпасть из числа благотворителей. Но если тебе нужно быстро собрать деньги и у тебя горят сроки, то часто эффективнее давить на эмоции.

— А какие из новых методов самые эффективные в фандрейзинге?

— Людям просто помогать, живя привычной жизнью. По­этому я считаю, что будущее за двумя вещами — интернетом и акциями с ретейлом. У нас есть долгосрочная акция с сетью заправок КЛО — 25 коп. с каждого горячего напитка АЗС направляет в Таблеточки. А сейчас стартовали две крутые акции. Більше, ніж молоко — Молочний альянс продает большую упаковку молока, 10 коп. с которой идет на помощь подопеч­ным фонда Таблеточки. Вторая — #ЖуйДивисьДопомагай: по всей сети кинотеатров Multiplex теперь можно купить большой попкорн, 5 грн с которого идут на счет фонда.

— Много ли можно собрать на этих копейках?

— С молока мы планируем собрать 200 тыс. грн за три месяца.

— Это много или мало?

— Если сравнивать с операцией одному ребенку за рубежом, которая стоит более €100 тыс., то есть под 4 млн грн, конечно, очень мало. Но, например, паллиативная программа для 25 семей, которые находятся под опекой фонда, в месяц обходится в 90 тыс. грн. Соответственно, 200 тыс. грн — это много. На эту сумму можно закупить лекарства на месяц для одного регионального отделения. Или приобрести два глазных протеза. Что больше — помощь на 1 млн грн или на 100 грн? Конечно, миллион больше. Но с другой стороны, кто‑то без этих 100 грн недополучит то, что мог бы получить. Маленькой помощи не бывает. Она или есть, или ее нет.

 

фото 2

— А на чем фонд держится больше — на частных пожертвованиях или на разовых крупных бизнес-донациях?

— У нас порядка 65 % благотворителей — это физические лица. Средний чек — 350 грн, по данным прошлого года. Для Украины это высокий чек. Надеюсь, что благотворительные SMS сильно срежут нам этот чек — до доступных 50‑100 грн.

— Вы проводите много переговоров с потенциальными спонсорами. Как убеждаете их помогать?

— Нет у меня секрета. Аргументы рождаются в ходе беседы. Когда я шла к Евгению Черняку [главе наблюдательного совета Global Spirit, владельцу ТМ Хортиця], я думала, сейчас он будет мне говорить, что алкогольная компания не может поддерживать детей. С этим аргументом я поработала, но он даже не всплыл на встрече. Мы беседовали 2,5 часа, и Черняк в итоге помог нашему фонду. Правда, думал девять месяцев. Но я все это время не давала о себе забыть.

Или вот я прихожу к одному очень известному и состоятельному человеку с предложением помочь, войти в оргкомитет благотворительного вечера, на котором мы планируем собрать 5 млн грн, чтобы купить микроскоп для проведения нейрохирургических операций для первого детского нейрохирургического отделения в Охматдете. А он говорит: “У меня есть свой благотворительный фонд — зачем мне помогать твоему?” Но мы продолжили беседу, и вдруг выясняется, что этот человек был в Америке и очень ее любит. Я ему говорю, мол, а вы знаете, что у Билла Гейтса есть свой фонд, но он при этом поддерживает другие фонды? Этот аргумент для него сработал.

— Вообще богатые и знаменитые охотно соглашаются помогать?

— У всех такая иллюзия, будто я написала, и сразу все откликнулись. Но это не так. Например, когда вышла премия Люди нового времени, я написала Андрею Ставницеру: мол, здравствуйте, я Оля, мы с вами входим в один список, я думаю, таким людям нужно держаться вместе, давайте познакомимся. Встретились мы только через полгода — это быстро еще. В итоге он согласился нам помочь. Я могу быть навязчивой, когда добиваюсь встречи.

— До того как основать и возглавить самый известный благотворительный фонд, вы работали в пиаре. Каким вы представляли себе благотворительный сектор и каким он оказался изнутри?

— У меня было убеждение, что благотворитель­ностью занимаются очень классные люди. И мое мнение не изменилось. Но из более чем 17 тыс. фондов я максимум десяток назову, которым доверила бы деньги, потому как знаю, что точно не воруют. А тех, кто не ворует и делает что‑то классное, от силы пять. Нет стандартов сектора, люди не поддерживают друг друга, не объединяются.

 

ФОТО цитата

Я разрываюсь между тем, чтобы эффективно провести день и уделить внимание дочери

— Насколько я знаю, вы единственный человек в Таблеточках, который не получает зарплаты. А сейчас, после рождения дочери, полностью зависите финансово от мужа. Не думаете что‑то изменить?

— Теперь прихожу к выводу, что да, я хочу вернуться на работу. Хочу стартовать с личными платными консультациями по благотворительности и фандрейзингу. Не знаю, сколько это будет приносить денег, но я хочу создавать для компаний стратегии по корпоративной социальной ответственности, проводить тренинги по фандрейзингу для благотворительных фондов и по построению их миссии и стратегии. Чувствую, что я в этом успешна и могу это делать, хотя не знаю, насколько это востребовано.

— В каком режиме вы сейчас живете?

— Я уже четыре года живу на два города [Киев и Москва, откуда родом муж]. Летаю достаточно много. Я летала меньше, когда только родила, а сейчас Вере уже 2,5 года, и я сорвалась со всех тормозов, летала как никогда много — у меня до ноября будет еще две двухдневные поездки, потом в ноябре на 2,5 недели и еще раз в декабре.

— Это же наверняка утомительно и физически, и психологически. Как вы расставляете приоритеты?

— Сегодня утром я осознала, что утратила свой дар сна в самолетах. У меня был вылет в 5:40, то есть я встала в три ночи. Каждый раз зарекаюсь летать этим идиотским рейсом, но понимаю, что надо быть в Киеве утром, чтобы максимально эффективно провести день. Уезжать накануне днем — это не укладывать ребенка на ночь, терять время [которое можно провести] с ней. Я разрываюсь между тем, чтобы эффективно провести день и уделить внимание дочери. Баланс я пока не нашла.

— Думаю, ваша работа сопряжена с эмоциональным выгоранием. Как подзаряжаете внутренние батарейки?

— Я очень мудро сделала, когда два года назад наняла CEO, и теперь мое общение с командой фонда сводится только к общению с ней. Также работаю с отделом фандрейзинга и коммуникаций — просто это моя сфера. И я рада этому, потому что не сильна в том, чтобы выслушивать, поддерживать сотрудников, когда у кого‑то плохое настроение. Буду честной: я откровенно плоха в этом, и мне не нравится это делать.

Тем не менее выгорание накатывает периодами. Я очень расстраиваюсь, когда не реализуется какой‑то проект, меня это сильно отталкивает назад.

— Как вы себя балуете? Шопинг, девичники, SPA?

— Я не хожу в SPA, а на шопинг мне всегда жалко денег. У меня подружка открыла магазин онлайн-шопинга Капсула. Несколько лет назад она подобрала мне два или три гардероба, и почти все вещи я ношу до сих пор. Я шучу, что мне нужен такой шопинг, чтобы все по 10 грн, но там висела MaxMara.

Единственное, что я себе позволяю, — маникюр в дорогом салоне. В Москве есть очень классный салон, я прихожу туда и кайфую. Там делают маникюр очень долго — два часа, и стоит он в два раза дороже, чем везде. Они приносят классный кофе с конфетами или чай. Там у каждого клиента свой телевизор, и ты можешь выбрать фильм, который хочешь посмотреть в наушниках. Это мои два часа релакса. Я туда еду целенаправленно побаловать себя.

— О чем вы мечтаете?

— Я мечтаю построить в Украине детскую больницу будущего. Чем дальше, тем больше я прихожу к выводу, что ситуацию со смертностью от рака в Украине кардинально не изменить, если не создать больницу, которой будут управлять профессионалы, не зависимые от государства и политики. Этот проект будет реализован на гранты, деньги частных инвесторов и, возможно, частично государства. Думаю, это вопрос ближайших нескольких лет.

— А для себя — о чем?

— Если честно, о большой квартире — от 300 до 350 кв. м. Больше не надо и меньше не надо.