Жизнь. Трудности роста

Опасные игры

Острое желание прославиться и самоутвердиться толкает подростков к опасным увлечениям

Острое желание прославиться и самоутвердиться толкает подростков к опасным увлечениям. В погоне за лайками в социальных сетях школьники рискуют жизнью, становясь героями экстремальных фотоснимков и видеороликов

 

Екатерина Иванова

  

 

Молодой человек уверенным шагом приближается к киевской станции метро, телефонной камерой снимая свой путь. Он быстро спускается по ступенькам, не заплатив за проезд, перепрыгивает через турникет, а затем съезжает по балюстраде эскалатора, как с детской горки. На станции Днепр, с которой начинается наземный участок этой ветки метро, он оказывается на крыше поезда и продолжает свой путь уже там, перепрыгивая на ходу с вагона на вагон.

Автор и герой этого видео — Павел Бумчик, 21‑летний блогер из Житомира и кумир многих тысяч украинских подростков: его ролик с катанием на крыше поезда метро собрал более 12 млн просмотров на YouTube. В 17 лет Бумчик, едва окончив девять классов, приехал в Киев и начал снимать вот такие зрелищные ролики. Сегодня у него 1,6 млн подписчиков, среди которых немало тех, кто стремится повторить его опыт, то есть стать зацепером — кататься на поездах и электричках, но не в вагоне, а снаружи.

В последние годы таких экстремалов стало существенно больше, констатирует Лариса Зуб, начальник Управления ювенальной превенции Нацполиции Украины. И поймать их удается далеко не всегда, признает она.

“У них есть целые сообщества, и то, что они делают, — страшно: в Украине за минувший год погибли 12 подростков-зацеперов, в этом году уже двое”, — говорит Зуб.

То, что они делают, — страшно 
Лариса Зуб,
начальник Управления ювенальной превенции Нацполиции Украины

Чаще всего сторонники этого опасного увлечения — несовершеннолетние. С начала года из ­12 обнаруженных в столичном метрополитене зацеперов пятерым не исполнилось 16 лет. Право­охранители признают, что эти пятеро — лишь вершина айсберга: благодаря роликам и селфи в социальных сетях опасное увлечение ширится со скоростью гриппозной эпидемии. Желая быть похожими на своих кумиров и тоже прославиться, школьники не только ездят на крышах поездов, но и лазят по заброшенным зданиям, где есть опасность обвала, спускаются в подвалы и канализации, выскакивают на дорогу прямо перед несущимися автомобилями, взбираются на высотки и мосты. И все ради того, чтобы сделать впечатляющие кадры.

Если в советское время культивировалось всеобщее равенство и безынициативность, то теперь наоборот — в почете уникальность и самопрезентация, объясняет современный феномен Илона Рашковская, психолог и преподаватель Национального педагогического университета имени Михаила Драгоманова. “В голове у подростка с неокрепшей психикой это очень странно преломляется, выливаясь в такие формы проявления себя”, — рассказывает Рашковская.

Юных смельчаков не в силах остановить ни школа, ни родители, ни полиция: штраф с родителей малолетнего хулигана не превышает 119 грн.

  

ИХ КУМИРЫ: Смертельно опасные эксперименты звезд YouТube манят физически и морально незрелых подростков повторить их опыт, что часто оканчивается трагедией

11‑летний Артур Колосовский приводит НВ на место, где два месяца назад погиб его друг Руслан Дзюбенко. Это отстойник для товарных поездов, расположенный в столице недалеко от станции метро Берестейская.

30 июля компания местных ребят, младшему из которых едва исполнилось шесть лет, решила устроить тут пикник и провести фотосессию. Звали и Колосовского, но он отказался. “Я им говорю: не ходите туда, может ударить прилично, — вспоминает школьник. — Но Руслан хотел быть крутым, как Бумчик”.

Подражание кумиру закончилось трагически. Десятилетний Дзюбенко, который вел блог под псевдонимом Гром, залез на крышу вагона, но не удержался, схватился за высоковольтную линию и буквально заживо сгорел от удара током высокого напряжения.

“Напряжение в проводах здесь 27 тыс. вольт, а смертельным ударом для человека может быть уже 110 вольт, — рассказывает Александр, рабочий-сортировщик станции, как раз совершающий обход вновь прибывшего состава. — У парня не было шансов”.

Я им говорю: не ходите туда, может ударить прилично 
Артур Колосовский,
киевский школьник

14‑летнему Оскару Марченко повезло больше. Взобравшись на вагон на станции Киев-Волынский, он обернулся посмотреть, не заметили ли его сотрудники станции. Это последнее, что он помнит из событий того дня. Задев головой высоковольтные провода, школьник вспыхнул как спичка, получив ожог 65% поверхности тела.

Врачи Киевского ожогового центра полтора месяца боролись за его жизнь. Марченко перенес шесть операций, прежде чем у врачей появилась уверенность: будет жить.

“Меня взяли [старшие приятели] на слабо”, — потупив взгляд, говорит юный экстремал, не раз катавшийся на хвосте электрички.

Несколько недель назад его выписали домой. Парень прихрамывает при ходьбе, еще не все шрамы зажили, а на затылке видны следы пролежней.

“Его вытащили с того света”, — вспоминает мать Оскара Людмила.

Такие пациенты, как Марченко, в Киевском ожоговом центре не редкость. “20-30 лет назад таких не было вообще, теперь регулярно, семь-восемь случаев в год”, — рассказывает Людмила Сочиенкова, заведующая детским ожоговым отделением.

По ее словам, зацеперы всегда поступают в крайне тяжелом состоянии. Падая с высоты вагона, дети получают черепно-мозговые травмы, переломы конечностей, ушибы мозга. Ток, проходя сквозь тело, поражает сосуды и все внутренние органы. При этом ожоги тела редко бывают меньше 50% — чаще 70–80%.

Если пациенты выживают, то проводят в больнице до трех месяцев, страдая от каждого прикосновения к телу: даже процесс перемещения с каталки на кровать доставляет сильную боль, не говоря уже о перевязках, которые без наркоза сделать невозможно. Некоторые зацеперы вынуждены переносить до 20 операций. Причем такие травмы бесследно не проходят, дети получают группу инвалидности.

Однако увлеченных экстремалов не останавливает трагический опыт — ни свой, ни чужой. Особенно тех, кто зарабатывает на видео своих опасных поездок, выкладывая их в интернет. По словам Зуб, в прошлом году спасали мальчика, который, катаясь на крыше поезда, получил ожоги 45% поверхности тела. Ребенка еле выходили, а вскоре он снова полез на поезд, и во второй раз спасти его не удалось.

“Я уже понял, почему у меня не получилось [задуманное] в этот раз. В следующий раз получится, — передает Сочиенкова слова одного из своих пациентов, которого с трудом вернули к жизни.

фото 3

ВЗЯЛИ НА СЛАБО: Оскар Марченко получил ожег 65% поверхности тела, катаясь на крыше электрички

Светлана Ройз, детский психолог и автор книг по детской и семейной психологии, называет подростковый возраст периодом тотального стресса. А реальность такова, что современные родители редко могут дать ребенку чувства уверенности и спокойствия — их нет у них самих, говорит Ройз. В итоге каждый ребенок справляется со стрессом как может.

“Одни дети выбирают то, что их оглушает, то есть наркотики и алкоголь, другие предпочитают встретить стресс действием, в том числе экстремальными увлечениями", — рассуждает психолог.

Среди самых популярных подобных увлечений с риском кроме зацепинга — так называемый руфинг, приверженцы которого взбираются на крыши высоких зданий и прочих строений, а также сталкерство — посещение заброшенных мест.

Впрочем, в ход идет все, что может пощекотать нервы. Например, проведение ночи на кладбище или зависание над пропастью. К примеру, блогер, ведущий YouTube-канал под именем Сергей Трейсер, провел ночь в гамаке, подвешенном под мостом на высоте 28 м. Ролик об этом его приключении посмотрели более 2 млн человек. А это уже неплохой доход: самым популярным блогерам удается зарабатывать десятки тысяч долларов в месяц. В русско­язычном сегменте YouTube в среднем каждая тысяча просмотров ролика с вмонтированной в него рекламой приносит $ 1. Специалисты подсчитывают, что кумир украинских школьников Бумчик зарабатывает не меньше $ 2 тыс. в месяц.

Тем временем среди подростков, которых уже не увлекает зависание над пропастью, ширится новое набирающее популярность увлечение — так называемый 24 hours челлендж. Его суть — подросток должен уйти из дома, никого не предупредив, и провести ночь в торговом центре или аквапарке. Таких роликов на YouTube уже немало.

Переживание острого риска — это мощный стимулятор нервной системы, подчеркивает психолог и гештальт-терапевт Светлана Панина. И рискованное поведение может быть своеобразным допингом для подростков. Этим и объясняется тот факт, что, едва встав на ноги после тяжелых травм, некоторые из них снова подвергают свою жизнь опасности. При этом обычно в подростковый период у детей с родителями складываются не самые доверительные отношения, и собственная гибель часто рассматривается ими как избавление от конфликтов и способ наказать родителей.

Допингом становится и виртуальное одобрение, которое в социальных сетях принято выражать посредством лайков. Привыкая получать внимание таким образом, подростки испытывают от каждого лайка к их селфи и просмотра их видео сравнимое с наркотическим удовольствие, подчеркивает Ройз.

К тому же школьники остро нуждаются в самореализации и признании собственной значимости.

“Сегодня, чтобы быть крутым, нужно быть блогером”, — говорит Колосовский. Он ведет блог под ником Dr. Kolos, мечтая превратить его в источник дохода.

Педагоги и психологи утверждают, что увести школьников от опасных увлечений необходимо и возможно. Дело в том, что многие из них, достигая подросткового возраста, исследуют возможности своего тела и психики — выносливость, силу, умение справляться с трудностями. И это стоит поддерживать, поощряя занятие активными видами спорта, направляя дух соперничества и риска в более разумное русло, подчеркивают специалисты.

“Все ваши слова вроде “Я чуть с ума не сошла” или “Побереги родителей” оказываются малозначимыми, — убеждена Рашковская. — Я всегда говорю: когда ваш ребенок играет на скрипке, играет в футбол или занимается танцами, он не предоставлен подворотне”.

фото1

ПРИВИВКА ОТ ГЛУПОСТИ: Смерть друга, погибшего от удара током на крыше поезда, навсегда отбила у 11-летнего Артура Колосовского желание делать экстремальные селфи