Неделя. Вопрос

Вы за Сытника или против?

На фоне очередного обострения между НАБУ и САП НВ расспросил соотечественников, что они думают о действиях директора НАБУ Артема Сытника
Это материал Электронной версии журнала Новое Время, открытый для ознакомления. Чтобы прочитать закрытые статьи – оформите подписку.

На фоне очередного обострения между НАБУ и САП НВ расспросил соотечественников, что они думают о действиях директора НАБУ Артема Сытника и как оценивают работу антикоррупционных органов

   

  

Я за борьбу с коррупцией. Уже очевидно, что антикоррупционная экосистема, построенная после 2014 года, с этой задачей не справляется, поскольку не обеспечивает неотвратимость наказания. Какой выход? Привести к власти новый политический класс, для которого антикоррупционная повестка будет не ширмой, а сутью деятельности. И Сытник, на мой взгляд, вполне мог бы стать частью этого нового класса. Он не победил коррупцию, но и не скурвился.

Владимир Федорин,
сооснователь аналитического центра Bendukidze Free Market Center

 

Само возникновение НАБУ считаю совершенно положительным явлением.

Многие годы все наши вожди торжественно и чинно “боролись” с коррупцией, то есть сами с собой. Это был такой псевдоэкономический фитнес, модный и ни к чему не обязывающий.

То, что начались серьезные конфликты, говорит о том, что действительно затронуты интересы системы. Но затрагивать их следует по закону, каким бы тупым он ни был. А не по желанию сделать быстро — “как лучше”.

А в целом — добро пожаловать в реальный европейско-американский мир сложных межведомственных отношений спецслужб, очень далеких от гламурного драматизма голливудских политических триллеров.

Олег Покальчук,
социальный психолог

 

Это вопрос не персоналий, а системного подхода и хорошей памяти. Мы все помним, почему создавалось НАБУ. Потому что система правоохранительных органов тотально коррумпирована. И сейчас, когда эта система начинает бороться с НАБУ, это дает нам естественный сигнал о том, что она НАБУ боится. А значит — все было сделано правильно. И поддерживать коррупционеров в их борьбе с антикоррупционерами совсем нелогично.

Сергей Фурса,
специалист отдела продаж долговых ценных бумаг Dragon Capital

 

Я участвовал в общественных комиссиях по выборам и [главы НАБУ] Артема Сытника, и [главы САП] Назара Холодницкого, поэтому чувствую ответственность за этот выбор. Не скажу, что он был неудачный или плохой. Но законодатель и участники комиссии не подумали о том, что отсутствует инстанция-рефери, которая будет решать споры.

Открывать дела друг против друга — полный абсурд. Война обвинений. Здесь причина в самых людях и их ощущении, что нет инстанции, которая может рассудить и наказать. Вот и вся история.

Ведь органы созданы, и они работоспособны. Конечно, далеко не идеальны. Но думаю, что сейчас борьба с коррупцией на лучшем уровне, чем раньше. Это сложно доказать — пока нет судебных приговоров. Но даже Генпрокуратура из ревности, что какой‑то новый орган может сделать больше, чем она делала раньше, — то есть почти ничего — из‑за этой конкуренции ГПУ заработала лучше.

Иосиф Зисельс,
глава Ассоциации еврейских организаций и общин Украины

 

Антикоррупционные органы Украины — плоть от плоти нашей. Непрофессиональные, коррумпированные, часто бездарные и фальшивые. Как и суды, прокуратуры, мэрии и правительство. Как все, что пилит, делит и управляет.

Но не думайте, что я пессимист или зрадофил. Наоборот, я вижу конкуренцию там, где ее никогда не было. Я вижу, как они учатся выживать и работать, а значит, рано или поздно мы получим конкурентоспособные институты власти. Нужно просто подождать. 50–100 лет.

Эльдар Нагорный,
основатель Школы маркетинга SMS

  

Среди детективов НАБУ много людей, у которых сильная мотивация. В том числе и у Сытника. Я с ним встречался после его назначения, и он на меня произвел положительное впечатление. Он понимал, на что идет, и реально был готов бороться.

Но сейчас многие говорят, что НАБУ допускает множество процессуальных ошибок, которых можно было бы избежать. Более того, им не хватает нужного опыта и компетенции. Но самая большая проблема НАБУ — им никто не желает успеха.

Мы же видим, как САП и НАБУ сталкивают между собой. Это делается как с Банковой, так и из парламента. Набрасывается все больше скандалов, чтобы максимально снизить у общества доверие к новым антикоррупционным органам, показать их несостоятельность. Это искусное перемалывание системой очень опасных для нее трендов.

Институт президента, который должен это все микшировать и сводить, откровенно играет на развал этой конструкции. Потому что такие люди, как Игорь Кононенко, Александр Грановский или Олег Гладковский, никак не заинтересованы в том, чтобы выстроилось эффективное сотрудничество между антикоррупционными органами. Потому что они — следующие клиенты.

Опять же ситуация с министром инфраструктуры Владимиром Омеляном. Для меня совершенно очевидно: это не та рыба, которую следует ловить. Я не спорю, что у него могут быть нарушения. Но когда в стране выстроены масштабные многомиллиардные схемы хищения из бюджета с участием высокопоставленных чиновников — для меня это выглядит недостойно.

Олег Рыбачук,
глава общественной организации Центр UA

 

Мы сталкиваемся с детским садом. Ведь НАБУ и САП все ждали и хотели. А теперь выходит, что НАБУ — враг САП, а САП — враг НАБУ. Но почему они выясняют отношения между собой в такой плоскости, вот так публично, дают интервью, ставят условия? У нас в стране идет война. А чем они занимаются? Я не вижу никакой деятельности. Так коррупцию победить невозможно.

Ирина Медушевская,
блогер

 

Мне все равно, кто во главе НАБУ и других многочисленных силовых органов. Но считаю, что с результатами у них все плохо.

Итог, который хочет видеть налогоплательщик,— это не война силовиков между собой, а борьба с коррупцией, “тенью” и контрабандой.

Чтобы моя швейная фабрика могла на равных конкурировать при поиске сотрудников с так называемыми цехами и подвалами, где люди работают “в черную”. Чтобы легальные импортеры сырья не проигрывали по цене тем, кто завез аналогичную продукцию в серую и демпингует рынок. Совершенно не парясь отсутствием легальных приходных документов.

Чтобы с обысками приходили не к тем, кто платит в пересчете на сотрудника больше всех налогов по отрасли, а к тем, кто ворует из бюджета и крышует схемы. Чтобы беспредел некоторых хитроумных, но потерявших страх заказчиков при гос­закупках через ProZorro, хоть иногда показательно пресекался силовиками, которым теперь все стало прозрачно. Но ни по одному закупочному скандалу так никого за последние годы не наказали.

Александр Соколовский,
основатель группы компаний Текстиль-Контакт,
член совета директоров Союза украинских предпринимателей

 

Вся причина нашей коррупции — это низкие официальные доходы среди чиновников. У нас большая часть населения слышать не может, что у министра зарплата миллион гривен. Что в переводе на евро будет равно нормальной зарплате еврочиновника. И [с такой зарплатой] еврочиновник работает хорошо. И в этом случае антикоррупционный орган состоит из самих граждан: они не хотят брать взятки, потому что у них достаточно денег, и не хотят давать взятки.

У нас же хотят, чтобы чиновник получал очень мало и чтобы его регулярно сажали в тюрьму. Но это радикальная ошибка. Ведь все эти так называемые антикоррупционные органы, которые обязаны исполнять репрессивные функции, патологические по своей сути. Что же, репрессировать человека за то, что он хочет жить по‑людски?

Олег Тистол,
художник