Люди. Писатель

Победы над собой

Писатель Сергей Жадан утверждает, что теперь Украине более всего нужны победы над собственными комплексами и страхами
Это материал Электронной версии журнала Новое Время, открытый для ознакомления. Чтобы прочитать закрытые статьи – оформите подписку.

Писатель Сергей Жадан утверждает, что теперь Украине более всего нужны победы над собственными комплексами и страхами, приходит в восторг от рационализма сегодняшних 20‑летних, а Николая Гоголя называет Крымом в области культуры

 

Ольга Духнич

  

 

Сергей Жадан сегодня считается самым популярным автором страны, способным на свой вечер поэзии собрать в одном зале сотни разных людей — от хипстеров до военных и дипломатов.

Родившийся в Старобельске и живущий в Харькове писатель и поэт значительную часть своих произведений посвящает украинскому востоку. С иронией и одновременно пониманием он описывает трансформации, через которые проходит современный Донбасс.

Его романы стали бестселлерами в Украине и переведены на 13 языков мира.

Кроме литературы, Жадан известен как музыкант, сотрудничающий с двумя музыкальными проектами: Жадан и Собаки и Линия Маннергейма, а также как гражданский активист. Благотворительный фонд его имени помогает детям из сел прифронтовой зоны путешествовать по стране.

С Жаданом НВ встречается накануне премьеры фильма Дикое поле — экранизации его книги Ворошиловград. Фильм выйдет в украинский прокат 8 ноября этого года. Писатель не только стал соавтором сценария, но также сыграл в ленте одну из ролей. Его встреча с НВ происходит в Киеве, в парке ВДНХ.

Фильм Дикое поле — это кино о солидарности, о началах того гражданского общества, которое все мы так долго и живо обсуждаем. Хотя фильм не политический, в нем много иронии, много иррационального. Зритель без чувства иронии и самоиронии может этот фильм просто не понять.

Официальный слоган фильма: Захищай своє! И речь не просто о твоей частной собственности. Свое пространство теперь не ограничивается квадратными метрами, на которых ты живешь. Думаю, для многих украинцев изменилось ощущение своей страны, своей ответственности за нее. Фраза Захищай своє! в стране, которая пятый год воюет, звучит специфически. До 2013 года эта фраза воспринималась бы несколько иначе, бесспорно.

Пять вопросов Сергею Жадану:
Пять вопросов Сергею Жадану:

Самая дорогая вещь, которую вы приобрели за последние десять лет?

Купил несколько квартир в Харькове.

Самое необычное путешествие в вашей жизни?

Не смогу назвать.

Чего или кого вы боитесь?

Ничего не боюсь.

На чем вы передвигаетесь по городу?

На метро.

Есть ли в вашей жизни поступки, за которые стыдно?

Таких большинство, как ни странно.

Наше общество очень расслоено и неоднородно. Для кого‑то из нас точка невозврата в домайданное прошлое произошла еще в феврале 2014 года. Для кого‑то — в марте, для кого‑то — в мае. А кто‑то продолжает жить так, будто за эти четыре с половиной года вообще ничего не случилось. Мне все же кажется, что общество уже не согласится возвращаться в этот вот условный 2010 год — слишком большую цену мы платим за свое право на свободу и независимый выбор своего будущего. Общество уже мобилизовано, чтобы не допустить реванша, оно готово дать отпор.

Проблема ведь не только в домайданных фигурах, а в том, что и политические фигуры Майдана уже мало кого удовлетворяют. В обществе есть запрос на совершенно новые лица, новые правила политической игры. Другое дело, что этот запрос пока остается нереализованным. Новых лиц нет. На сегодня все фигуры являются по большому счету домайданными. Вот Юля Владимировна — она домайданная фигура? Или она вне Майдана? В какой системе координат ее трактовать?

Больше всего нас разъединяют плохие дороги. Это, конечно, шутка, но лишь до определенной степени. Дороги реальные и условные, которые оказываются слишком сложными для преодоления. Мне кажется, мы мало знаем свою страну. И вот это незнание, нежелание ее проехать от востока до запада и назад дает хорошую основу для манипуляций и страхов.

Объединяют, кстати, те же плохие дороги, которые являются плохими и на востоке, и на западе. То есть объединяют, как ни странно, проблемы и понимание того, что из сегодняшней сложной ситуации мы можем вый­ти только вместе — и активные граждане, и пассивные. Коррупцию нельзя преодолеть в одной отдельно взятой области. И войну нельзя переложить на плечи двух областей. Как‑то так.

Мне случается среди нынешних 20‑летних украинцев видеть достаточно мотивированных и рациональных людей. Что, на мой взгляд, положительно их характеризует. В них, по сравнению с нами, куда большая настроенность на саморазвитие и самореализацию. Возможно, я их немного идеализирую, более того, возможно, делаю это совершенно сознательно. Наше поколение слишком много потеряло, сражаясь с самими собой, своими внутренними демонами, травмами, предшественниками в конце концов. Очень хочется, чтобы сегодняшние 20‑летние не тратили так много времени на подобные глупости, на борьбу с привидениями, которые давно ни на что не влияют.

Пусть банально, но наибольший риск войны, которая идет уже четыре года,— это проигрыш. В нашем случае это будет означать потерю независимости как таковой. А если говорить о войне как о драматическом периоде, который никак не завершится и зашел в определенный тупик, то наибольшим риском ее является то, что она стала излишне тяжелым бременем для страны. Это якорь, который не дает обществу двигаться вперед, обессиливает его, разъедает изнутри. Война фактически нивелирует все то, что можно было бы воспринимать как позитив.

Противопоставить этому, наверное, можно понимание того, что из этой войны достойно мы можем выйти только все вместе — и те, кто эту войну замечает, и те, кто ее игнорирует. Эта вой­на ведется Россией против всех нас, не только против добровольцев и военных, соответственно, и победить в ней мы можем только все вместе, не перекладывая ответственность за нее на другого.

 

 

фото

ЕГО ТЯЖЕЛЫЙ РОК: С 2014 года писатель Сергей Жадан (справа) известен и как музыкант, выступающий в составе группы Жадан и Собаки

Мне кажется, процесс отмежевания от России уже происходит не столько по нашей инициативе, как по инициативе самих россиян. Как бы это странно ни звучало. Война, которую они проводят на Донбассе, — это и есть самый действенный способ такого отдаления. Россия сегодня делает все возможное, чтобы оторвать Украину от себя. Хотя она об этом, наверное, и не догадывается.

Знаете, вот сейчас можно время от времени услышать удивление украинцев, которые бывают в Грузии, о том, как быстро грузины забыли войну и как легко они воспринимают сегодня российских туристов. Честно говоря, не думаю, что в Украине это может повториться. Даже несмотря на нашу затяжную зависимость от России. Несмотря на присутствие в Украине мощной пятой колонны. Даже если предположить, что война завтра завершится, и через десять лет мы будем говорить о ней исключительно как об историческом факте.

Слишком много шрамов и ран она оставляет после себя, слишком болезненным оказался процесс нашего выхода из сферы интереса империи, слишком долго будут эти раны заживать. Понятно, что есть часть наших сограждан, которые ждут, когда “все станет, как раньше”. Так не будет. Не может быть “как раньше” после Крыма и Иловайска.

Писатель Николай Гоголь — это такой культурный Крым. Частью нашего культурного пространства есть и Пауль Целан, и Йозеф Рот, и Бруно Шульц, и Казимир Малевич. То, что они при этом являются частью еще чьих‑то культурных пространств,— это, по большому счету, не наши проблемы. С какой радости мы должны отказываться от всего, на что претендует империя?

Важно понять наконец, что границы культурного суверенитета должны совпадать с территориальными. Наше культурное пространство — это не только Киев, Львов или Ивано-Франковск при всей моей любви к этим городам. Наше культурное пространство охватывает всех граждан страны, даже если сами граждане не всегда об этом догадываются.

Сегодня Украине необходимы победы над своими комплексами и фобиями, над страхом быть самой собой. Мне кажется, мы иногда не видим собственных предпочтений и возможностей, более того — боимся признать их присутствие. То есть нам иногда не хватает здорового объективного взгляда в зеркало.