Мой город

Ханой

В Ханое великолепная по вкусу уличная еда, но не без греха: если у вас есть странная привычка хотя бы раз в день мыть руки и придерживаться других гигиенических правил, такая кухня вам может не понравиться

В Ханое великолепная по вкусу уличная еда, но не без греха: если у вас есть странная привычка хотя бы раз в день мыть руки и придерживаться других гигиенических правил, такая кухня вам может не понравиться

  

 

Иван Компан,
директор академии Делойт,
побывал во Вьетнаме

 

Я бы разделил Ханой на три части: Официоз, Гламур и Жизнь.

Официоз — это огромная главная площадь с мавзолеем Товарища Хо — Хо Ши Мина — и музеем его же коммунистической славы. Площадь как площадь, а мумия — она и есть мумия.

Гламур — это французский квартал с оперным театром, фешенебельными гостиницами и магазинами модных брендов. Конечно, Louis Vuitton — шикарно, но вряд ли ради этого стоит ехать в Ханой.

Жизнь — это старый город, условно разделенный на кварталы по ремеслам и цехам. Замысловатый, кишащий людьми душный лабиринт покрытых тропической гнилью невысоких домов, стоящих сплошной стеной. Первые этажи — лавки, харчевни, мастерские. Они же спальни, кухни и гостиные для сотен тысяч столичных жителей. По узеньким улочкам этой гигантской коммунальной квартиры, до отказа забитой едой, товарами и людьми, во все стороны летят тысячи дымящих выхлопными газами мотороллеров. Автомобилей у ханойцев практически нет, да и зачем, если на одном скутере запросто помещается семья из пяти человек.

Уличная еда в Ханое потрясающая. Условия ее приготовления — примитивные. Думаю, что слова гигиена во вьетнамском языке не существует, а если вы чувствуете необходимость каждый раз мыть руки перед едой, то лучше в старый город не ходить.

Типичный “ресторан” — это кипящие котлы с ароматным варевом, вокруг которых на низеньких пластиковых табуретах сидят посетители. Маленький совет: выбирайте местечко поближе к вентилятору, непременному атрибуту ханойского общепита. Иначе от острой еды и жары вы быстро получите тепловой удар, так и не успев познать всю прелесть здешней кулинарии.

Нельзя не вспомнить и о пиве, которое варится и разливается в Ханое на каждом шагу. Эту культуру привили еще чехи во времена соцлагеря. Легкое, свежее, дешевое пиво в граненом стакане стало национальным напитком в невероятном антураже тропической гнили, влажной духоты, тысяч людей и умопомрачительных запахов. Кстати, о запахах. Только представьте, как пахнут миллионы людей, живущих без душа в сумасшедшей жаре, посреди вечно кипящей кухни и выхлопных газов. Эффект апокалиптический.

Ханойцы — люди дружелюбные. Сижу я как‑то на ступеньках уличного бара, рассматриваю фотографии в телефоне, как вдруг одна из официанток без приглашения подсаживается рядом и начинает изучать снимки вместе со мной. Потом зовет подругу. Чуть позже к ним присоединяется хозяин заведения, и через десять минут я уже чувствую себя членом большой вьетнамской семьи, рассматривающей семейный альбом.

Заблудиться в лабиринте старого города ничего не стоит. Гостиница, где я жил, роскошью не отличалась. Маленькая вывеска, дверь в стене — среди тысячи таких же неприметных дверей. И вот в один из дней я остановился посреди жаркой копошащейся улицы, осознав, что совершенно не понимаю, какая из всех этих дверей моя. Да и вообще — на той ли я улице и в том ли районе?

Через час поисков я понял, что хожу по кругу, как в лесу. И тут в одной из уличных лавок я увидел девушку, которая что‑то набирала на компьютере. “Набирает на компьютере — понимает английский — надежда на спасение”, — заработала мысль. Я зашел, сложив руки в умоляющем жесте, и, написав на листке бумаги название гостиницы, попросил поискать адрес в интернете. Ура, нашли! Но адрес на вьетнамском — слабое утешение для интуриста.

И тогда случилось чудо: девушка жестами и несколькими английскими словами предложила подвезти меня в гостиницу. На чем? Конечно же, на мотороллере.

Хотите рассказать интересные факты о своем городе?
Пишите нам на travel@nv.ua 

Это было, скажу вам, испытание. Наш мопед, управляемый одной рукой моей крохотной спасительницы,— второй она в это время прижимала к уху мобильный — несся без страха и сомнений сквозь броуновское движение тысяч таких же отчаянных и беспрерывно сигналящих мотороллеров.

Я, признаюсь, выглядел героически. В мотоциклетном шлеме, похожем на фашистскую каску, я приник к миниатюрной черноволосой красавице и стискивал ее в объятиях так, как никогда в жизни не прижимался ни к одной женщине на свете.

Она оправдала все мои самые смелые надежды, за что я по сей день вспоминаю ее с любовью и нежностью: мы все‑таки нашли гостиницу. А я еще раз убедился в том, что настоящая жизнь всегда интереснее гламура и официоза.