Бизнес

Сладкое и кислое

Агробизнесмен Виктор Иванчик рассказывает о заработках на сахаре и давлении на его бизнес со стороны Генпрокуратуры

Виктор Иванчик, один из крупнейших агробизнесменов страны, рассказывает о “сладком” — заработках на сахаре и IT-технологиях в сельском хозяйстве — и о “кислом” — давлении на его бизнес со стороны Генпрокуратуры

 

Олег Гавриш

 

 

Этот человек сделал состояние на сладком. Причем сделал это хорошо: по оценкам НВ, в 2017‑м Виктор Иванчик оказался на 30‑м месте в списке ста самых богатых соотечественников со $ 125 млн.

Главный актив Иванчика — агрохолдинг Астарта, один из крупнейших в стране. Его специализация — сахар: Астарта производит четверть этого продукта в Украине.

Холдингу принадлежат восемь заводов, которые способны перерабатывать 39 тыс. т свеклы в сутки. И Астарта постоянно наращивает производство: за последние пять лет объем выпускаемой холдингом сладкой продукции вырос в три раза.

Также агрохолдинг является одним из крупнейших переработчиков сои в Украине и производит молоко.

Кроме этого, в управлении компании Иванчика оказался внушительный земельный банк — 250 тыс. га, что выводит Астарту на шестое место в рейтинге крупнейших отечественных агролатифундистов.

А еще структура Иванчика стала одним из лидеров по инновациям в агробизнесе: на ее предприятиях внедряются передовые энергосберегающие технологии.

Астарта создала и совместное предприятие с украинской IT-корпорацией KM Core, теперь разрабатывает передовые решения для агроотрасли.

В 2017‑м в Астарту зашла канадская компания Fairfax Financial Holdings, сконцентрировавшая 28 % акций агрохолдинга,— редкий случай привлечения внешнего инвестора в условиях нынешней украинской экономики.

Сам Иванчик внешне и манерой поведения напоминает киевских сахарных королей начала прошлого века: скромно одет, любит семью, внимательно следит за всеми необходимыми его бизнесу технологическими новациями.

А еще он очень редко общается с прессой.

Пять вопросов Виктору Иванчику:
Пять вопросов Виктору Иванчику:

Ваша самая дорогая покупка за последние 5 лет?

Существенных материальных ценностей в последние годы не приобретал.

Путешествие, которое произвело на вас неизгладимое впечатление?

Восхождение на гору Афон.

На чем вы передвигаетесь по городу?

Mercedes S-Сlass.

Поступок в вашей жизни, за который вам до сих пор стыдно?

Такого не припомню. Есть вещи, о которых сожалею.

Чего или кого боитесь?

Потери близких, и не только родных.

— Самый дискутируемый и политизированный вопрос в сфере сельского хозяйства сегодня — рынок земли. Верховная рада ежегодно продлевает мораторий на свободную продажу сельхозземель. Вам, как совладельцу компании с земельным банком в 250 тыс. га, нужен открытый рынок или нет?

— Однозначно: рынок земли в Украине должен быть. Другое дело, что страна еще не готова к его полному открытию. Очень много ошибок в земельном кадастре, масса несоответствий между тем, что на бумаге, и тем, что в реальности. Надо сделать детальную инвентаризацию земель, и в первую очередь разобраться с землями, которые сегодня принадлежат государству: как они используются, с каким результатом, какой денежный поток дают в госбюджет.

Очень важные мероприятия относительно рынка земли в свое время организовал Европейский банк реконструкции и развития. Мы проводили несколько круглых столов, и участники выразили общее мнение: перед тем как запустить полноценный рынок земли, необходимо запустить рынок прав аренды на нее.

Сегодня он существует — теневой: люди покупают друг у друга корпоративные права на компании, которые пользуются землей. То есть они приобретают практически право аренды на 5–10 лет. Почему бы этот действующий сектор экономики уже сейчас не сделать публичным и прозрачным? Таким образом мы можем значительно повысить цену земли.

Я за то, чтобы цена земли была справедливой.

— Одна из фишек Астарты — ставка на “айтизацию” агроотрасли. Ваше дочернее предприятие в сфере IT с KM Core оправдывает ожидания?

— Эффект абсолютно очевиден. Привлечение IT-технологий позволяет нам эффективнее управлять производственными процессами и за счет этого быть более конкурентоспособными. Мы лучше контролируем урожайность, снижаем себестоимость производства. Кроме того, IT-инструменты способствуют повышению энергоэффективности предприятий и качества нашей продукции. Качества, которого требует мир.

Очевидно, что украинский агрорынок не дефицитный, а профицитный, поэтому мы нуждаемся в освоении новых рынков. Никто не ждет нашей продукции. Страны—мировые производители борются за то, чтобы заполнить свободные ниши своими товарами. Это такой здоровый протекционизм, который, как мы видим, процветает на самых высоких уровнях. Президент США — это сегодня самый показательный пример: он все делает для того, чтобы американцы развивали собственные индустрии. А почему мы хуже? Мы должны развивать украинское производство и выходить на внешние рынки.

— В украинских селах сейчас проживают 14 млн человек. Если агрокомпании будут развиваться в сторону “айтизации”, большинство этих людей будут вынуждены покинуть село — для них там не будет работы: для сельского хозяйства понадобится всего 4‑5 млн человек. Как вы к этому относитесь?

— Это не так. Люди выезжают не потому, что их сокращают, а потому, что не могут найти рабочие места, которые бы их удовлетворили.

— А как они появятся, если вы развиваете технологичное сельское хозяйство, в котором человеку нет места?

— Не все так однозначно. Мы развиваем не только технологичность — мы делаем все для создания новых рабочих мест. Потому что без инфраструктурных объектов, заводов и элеваторов, которые мы строим, не будет рабочих мест. Но это уже более технологичные и наукоемкие рабочие места. И люди должны учиться. В первую очередь осваивать новые навыки в сельском хозяйстве и IT — те прикладные моменты, которые сегодня крайне необходимы в нашей отрасли.

Одновременно мы много лет ведем корпоративные социальные программы в поддержку образования в сельской местности. В частности, это помошь способной молодежи, которая хочет получить образование, работать и развиваться в Украине, в том числе в своих селах. У нас также есть образовательные проекты для взрослого населения.

— Вы зарабатываете деньги — и довольно большие — в сельской местности. Но инвестируете в столичные офисные центры и сеть кафе Salateira. Это ведь выкачка денег из села?

— Вы можете посмотреть официальные отчеты Астарты: за 12 лет публичной истории, с момента IPO на Варшавской фондовой бирже, компания не выплачивала дивидендов своим акционерам. То есть все заработанные средства реинвестировались в производственные активы и объекты инфраструктуры. Там, где работают наши производства, мы вкладываем и в развитие социальной инфраструктуры. Это современные школы, детские сады, дома культуры, благоустроенные улицы и многое другое, что важно для качественных условий жизни наших сотрудников, партнеров и общин.

Что касается строительства офисного центра Astarta [открыт в центре Киева, на Подоле], то построен он не на средства агрокомпании, а за личные деньги акционеров. Я имею в виду себя и своего бизнес-партнера Валерия Короткова: мы вложили в него финансы, которые получили от продажи части своих акций Астарты на публичном рынке, на бирже. Владельцем пакета акций стал в том числе канадский инвестиционный фонд Fairfax. И это абсолютно открытая информация, вы можете посмотреть, сколько мы получили, по какой цене продали эти акции. Я продал 4 % акций Астарты, у меня осталось 36 %.

Что касается сети заведений Salateira, то это проект моего приемного сына Александра Савилова, который развивает его за средства акционеров и кредитные ресурсы.

фото

АГРО­СТРОИТЕЛЬ: В последние годы Астарта активно инвестирует в обновление инфраструктуры.  Виктор Иванчик (крайний слева) на открытии одного из таких объектов — элеватора в Полтавской области

— Что сейчас представляет из себя украинский рынок сахара?

— Рынок волатильный, как и многие другие. Сейчас мы проходим период низких цен: в мире перепроизводство сахара. Те структуры, которые в этот период не потеряли желания заниматься его производством и понимают эту философскую составляющую,— продолжают инвестировать и остаются успешными в долгосрочной перспективе. Надеюсь, мы относимся к таким компаниям.

Это касается не только рынка сахара, но и сои: два-три года назад цены на продукты ее переработки на мировом рынке были очень благоприятными. Сегодня же конкуренция ужесточилась.

Она — очень здоровый фактор. При этом внутренняя конкуренция важна для глобальной.

Я за то, чтобы цена земли была справедливой

Но еще важнее вопрос сотрудничества бизнеса и власти: мы должны быть партнерами в достижении успехов в глобальной конкуренции украинского сельского хозяйства и других отраслей. Пока же мы видим, что единомыслия в этом вопросе, увы, нет.

Последние примеры говорят, что налоговая и органы защиты окружающей среды заняты, к сожалению, только тем, чтобы “кошмарить” бизнес. И силовые органы, включая прокуратуру, пытаются по первому сигналу сразу закрывать счета, ограничивать деятельность компаний.

Для чего это делается? Чтобы привлечь инвестиции? Сомневаюсь, что так их возможно получить. Чтобы привлечь больше денег в бюджет? Нет, на самом деле там другая заинтересованность.

— Какая? Взятки?

— Очень часто так и бывает. Налоговая инспекция или контролирующие органы организовывают “маски-шоу”, совершенно не разобравшись. Их цель — напугать, создать условия для того, чтобы бизнесмен решил для себя: я лучше пойду заплачу, договорюсь, чтобы меня оставили в покое.

А ведь контролирующие органы могли бы спокойно прийти и сказать: мы видим, что у тебя здесь что‑то непонятное, объясни. Если бизнесмен не может объяснить, пусть идут в суд и там разбираются, кто прав.

— Значит, надо что‑то менять в работе Госфискальной службы. Что?

— Мы постоянно говорим с налоговой. Буквально на днях я подписал письмо на имя и. о. министра финансов, чтобы наша компания и другие публичные компании Украины (их достаточно много) смогли проходить мониторинг налоговых инспекций как консолидированные группы.

У нас десятки юридических лиц на большей части территории Украины. И каждое из этих юрлиц проверяется налоговыми отдельно. Наше предложение: мы консолидируем финансовую отчетность, ее подтверждают авторитетные аудиторские компании. Тем более нас еще контролируют банки, кредиторы, международные инвесторы.

Почему налоговая инспекция не может контролировать нашу компанию как единую группу? И это касается большинства публичных компаний.

Но сколько бы я не обращался к налоговым на региональном уровне и в центральном аппарате — наших аргументов не принимают.

Есть годовой отчет компании, там абсолютно все факторы нашей деятельности прописаны. Но налоговая, к сожалению, такую отчетность не читает. А мы готовы пояснить все.

— Осенью прошлого года в Астарте прошли обыски. С чем они были связаны?

— Для меня сегодня этот вопрос так и не разрешен. Генпрокурор Юрий Луценко сказал, что это была ошибка. И подтвердил это официально, написав нам письмо.

Но у меня осталось неприятное послевкусие. Абсолютно не вникнув в ситуацию, даже не спросив у налоговой профессиональной консультации, нам по решению суда закрыли счета и прислали в офис “маски-шоу”. Когда мы разобрались, оказалось, что они просто не поняли элементарных вещей, которые прописаны в наших отчетах. Элементарно не разобрались. Это уровень "профессионализма".

— На вас кто‑то специально оказывал давление?

— Абсолютно точно. Это принцип: напугать, заставить договариваться.

— И кто?

— К нам пришли работники Генеральной прокуратуры… Я считаю, что только полная открытость, только полная публичность, как в нашем случае, может противостоять подобным нападкам.

Я тут же написал открытое обращение к генеральному прокурору, обратился к нашему бизнес-сообществу. Я сказал прямо, честно, открыто, что считаю это несправедливым наездом, претензии к нам не имеют под собой никаких оснований, и я готов на всех уровнях это доказывать.

Общество и бизнес перестали бояться тех теневых структур, которые очень серьезно нам мешали

Через две недели состоялась встреча президента страны с бизнес-сообществом. Я попросил слова. Там был, кстати, генпрокурор. И сразу после этого мы пошли к нему в кабинет и достигли взаимопонимания. Подозрения были дезавуированы.

Если бы я тогда так не поступил, что было бы? Ко мне уже звонили с предложением помочь решить этот вопрос, представляясь “юридическими компаниями”. А я подозреваю, что это как раз такой способ заработка: вас прикрывают, вам ограничивают деятельность (причем как раз в период открытия сезона сахароварения), закрывают счета. И вынуждают как можно скорее идти и договариваться через “юркомпании”.

— Как вы теперь оцениваете бизнес-климат в стране?

— Я оптимист. Я считаю, что стало лучше. Мы можем сегодня говорить и называть вещи своими именами. Общество и бизнес перестали бояться тех теневых структур, которые очень серьезно нам мешали. Но я не исключаю, что сегодня они возрождаются. Чтобы с ними совместно бороться, нужно говорить об этом публично.

— В какой сегмент агрорынка вы бы сами сейчас инвестировали?

— Украина нуждается в модернизации инфраструктуры.

Сегодня огромные проблемы с доставкой сельхозпродукции в порты. К счастью, портовых перевалочных мощностей в стране уже достаточно, но доставить в порт — это реальная проблема: не хватает вагонов. Как мне говорят специалисты, ближайшие пять лет этот дефицит не ликвидируется.

Алексей Вадатурский [гендиректор компании Нибулон, которая входит в число крупнейших агроструктур страны], например, в этой ситуации развивает речные грузоперевозки, строит собственный флот. И я считаю, что его примеру надо следовать. Он решает фундаментальную проблему государства. Однако оно ему при этом не только не помогает, а тормозит процесс или даже препятствует. А ведь развитие речного транспорта — это очень важный потенциал для увеличения поставок зерновых.

Требует модернизации элеваторная инфраструктура. Наша компания, например, этим активно занимается. Мы строим сеть суммарной мощностью хранения более 0,5 млн т зерновых. Я думаю, что в дальнейшем еще удвоим эти мощности. Сегодня не только Астарта, но и другие крупные компании Украины инвестируют в это направление.

— Что будет с украинским аграрным сектором в ближайшие годы?

— Считаю, что мы, как бизнес, должны смотреть в направлении более индустриализованного, модернизированного и, безусловно, более эффективного сельского хозяйства. Наша задача — сделать так, чтобы цепочка добавленной стоимости была как можно длиннее. То есть изменить сырьевой характер нашего агросектора: продавать на внешний рынок не зерно, не сахар, а конечный продукт на полке.

Именно к этому всем нам — и крупным агрохолдингам, и мелким или средним фермерским хозяйствам — нужно приложить максимум усилий. В развитии переработки сельхозпродукции и есть наши резервы для роста и создания новых рабочих мест.