Мнения

Политзэк №1

Единственный шанс украинского режиссера Олега Сенцова вернуться живым из российских застенков — чемпионат мира по футболу, стартующий в РФ 14 июня

Единственный шанс украинского режиссера Олега Сенцова вернуться живым из российских застенков — чемпионат мира по футболу, стартующий в РФ 14 июня

 

 

Семен Новопрудский,
российский журналист

 

Объявив больше полумесяца назад бессрочную голодовку с требованием к российской власти освободить всех украинских политзаключенных, украинский кинорежиссер Олег Сенцов стал в России политзэком № 1. Хотя если Сенцов, получивший в августе 2015 года по сфабрикованному делу о терроризме 20 лет колонии строгого режима, умрет в российских застенках, это вряд ли произведет сколько‑нибудь серьезное впечатление как на россиян, так и на российскую власть. Российская власть привыкла безнаказанно убивать политических оппонентов. А россияне не привыкли спрашивать со своей власти.

После того как Путин все‑таки согласился обменять Надежду Савченко на двух “заблудившихся в Украине” российских офицеров ГРУ министерства обороны Ерофеева и Александрова, чьи имена навсегда исчезли из российского медиапространства ровно в день обмена, появилась надежда и на возможное освобождение Сенцова, а также других украинских политзаключенных. Однако едва ли не единственным шансом Сенцова вернуться из российских застенков живым остается чемпионат мира по футболу-2018 в России. Он стартует 14 июня, и до этого дня российские власти точно сделают все возможное, чтобы голодающий Сенцов жил. По крайней мере, Федеральная служба исполнения наказаний уже сообщила, что ему начали делать “поддерживающую терапию”. Возможно, речь идет об инъекциях глюкозы.

Тем не менее в России четко усвоили, что не признаваться в любых преступлениях, даже публично называть любые обвинения в адрес Москвы “проявлением русофобии” — политически выгодно. Собственному народу такую позицию можно “продавать” и как борьбу с происками внешних врагов, и как проявление независимой внешней политики России: мол, нам никакие обвинения нипочем.

Экспорт страха оказался для российского режима крайне прибыльным бизнесом

Личная судьба и сама жизнь Сенцова сейчас может зависеть скорее от позиции тех крупных мировых держав, лидеры которых продолжают пытаться о чем‑то говорить с “дорогим Владимиром”. Если бы контактировавшие с ним в последнее время лидеры Германии, Франции и Японии Ангела Меркель, Эммануэль Макрон и Синдзо Абэ в ходе личных встреч дружно потребовали освобождения Сенцова и украинских политзаключенных. И делали это каждый раз в любом телефонном разговоре с любыми представителями российской власти — возможно, был бы какой‑то результат.

Впрочем, есть еще один вариант: обмен Сенцова на арестованного в Украине руководителя портала РИА Новости Украина Кирилла Вышинского. Но тут важно понимать, что сама по себе жизнь Вышинского интересует Россию ничуть не больше, чем жизни погибших на Донбассе российских головорезов вроде Моторолы. Кремлю даже выгоднее, чтобы Вышинский сидел в украинской тюрьме, а российская пропаганда на всех углах кричала о “подавлении свободы слова” в Украине.

Если перед Олимпиадой в Сочи Путин еще мог отпустить отсидевшего десять лет Михаила Ходорковского в том числе в надежде, что эта Олимпиада как‑то улучшит имидж России в глазах мира, то сейчас президенту РФ даже нравится его демоническая репутация. Экспорт страха оказался для российского режима крайне прибыльным (политически) бизнесом. Именно непредсказуемость и готовность на практически любые преступления вкупе с наличием второго в мире по размерам ядерного потенциала спасает Москву от полной международной изоляции. Единственная причина разговаривать с Россией для внешних партнеров — это реальный страх перед ней.

Сенцов своей голодовкой несомненно совершает личный моральный подвиг. Он пытается использовать единственную доступную ему возможность напомнить миру (хотя бы через реакцию иностранных СМИ) о своей судьбе и судьбе других украинских политзаключенных. Собственно, само дело Сенцова опровергает основополагающий миф кремлевской пропаганды о “бескровном присоединении” Крыма. Но вряд ли эта голодовка может стать формой давления на российскую власть.

К великому сожалению, живой или мертвый, Сенцов безразличен российской власти и российскому обществу. При этом невозможно представить, чтобы нынешний кремлевский режим отменил приговор Сенцову — в России в принципе не принято отменять самые абсурдные политически мотивированные приговоры, которые стали в последние годы обыденностью. Поэтому теперь борьба внутри России и за ее пределами — это вопрос прежде всего моральный, а не политический. Это вопрос борьбы за освобождение невиновного человека из застенков страны-агрессора.

Впрочем, как бы наивно это ни звучало в современном мире, обычная совесть и есть лучший политический принцип из всех возможных.