Люди. Финансист

Обед с Владиславом Рашкованом

Замглавы МВФ отпускает комплимент американским коллегам, ставит диагноз мировой экономике и рассказывает о своей жизни в вашингтонском пригороде

Замглавы МВФ отпускает комплимент американским коллегам, ставит диагноз мировой экономике и рассказывает о своей жизни в вашингтонском пригороде, а когда ему звонит украинский премьер и зовет в Киев, просто отвечает: уж лучше вы к нам

 

Иван Верстюк

  

 

Солнечным апрельским утром в автобусе №55 я еду из городка Арлингтон штата Вирджиния в центр Вашингтона.

Теряясь в толпе других пассажиров, в основном офисных работников, читающих The Economist и New Yorker, то и дело поглядываю на часы. Уже через час в здании Международного валютного фонда у меня запланирован обед с заместителем директора МВФ от Украины Владиславом Рашкованом. Впрочем, в Украине его называют гораздо проще: наш человек в Вашингтоне.

— В Киеве встречались бегло, хоть в Вашингтоне поговорим, — с улыбкой встречает меня у входа в кафетерий при МВФ мой визави. Землякам Рашкован явно рад. На нем — классическая офисная одежда: белая рубашка и темнокрасный галстук. На брюках болтается бейдж сотрудника МВФ.

В Украине не так много квалифицированных макроэкономистов, и Рашкован — один из них. До приглашения потрудиться в штаб-квартире МВФ он много лет работал в украинских коммерческих банках. А в самые сложные для отрасли 2014‑2016 годы занимал должность заместителя главы Национального банка Украины. Именно он стоит за трудным решением, связанным с очисткой украинской банковской системы от неблагонадежных банков. Рашкован имеет непосредственное отношение и к подписанию программы сотрудничества с МВФ, и к отпуску гривни в свободное плавание.

В кафетерии людно. Как раз в эти дни в Вашингтоне происходят традиционные весенние сборы фонда, и десятки голодных финансистов со всего мира стремятся занять свободные столики, чтобы поесть и пообщаться.

Расспрашивая меня о перелете из Киева в Вашингтон, Рашкован уверенно продвигается в очереди жаждущих перекусить, умело избегая столкновений. Я следую за ним.

В кафетерии МВФ предлагают самую разнообразную еду. В одном углу — бар салатов, в другом — суши, в третьем — морепродукты и паста, в четвертом — напитки.

Заметив, что две женщины, стоящие впереди, держат тарелки с чем‑то вкусным, мы просим повара повторить нам то же самое. Через пять минут получаем два больших блюда с пастой, овощами и морепродуктами. Я беру еще стакан арбузного лимонада, а мой собеседник — воду со льдом.

Цены в кафетерии МВФ демократичные. Вкусно пообедать в ресторанчике возле здания фонда обошлось бы в разы дороже.

За спиной у Рашкована уже год жизни и работы в Вашингтоне. Год общения с министрами финансов, главами центробанков и политиками со всего мира. Я интересуюсь, чему его этот год научил.

— Я понял, что МВФ — это уникальная организация. Преувеличу, если скажу, что здесь работают 5 % самых умных людей мира, но следующие 5 % точно, — признается Рашкован. — Все то, о чем пишут в книге Why Nations Fail [книга Дарона Аджемоглу и Джеймса Робинсона; в русском переводе — Почему одни страны богатые, а другие бедные], я здесь прохожу на практике.

Сделав небольшую паузу на еду, мы переходим ближе к делу, и я предлагаю Рашковану поговорить о перспективах мировой экономики, строгим судьей которой выступает МВФ.

— Ее рост существенно замедляется, — сразу же отмечает Рашкован. — Исходя из этого, руководство фонда постоянно повторяет: используйте нынешний прекрасный момент как окно возможностей. Используйте его, чтобы решить проблемы, которые есть в ваших странах.

— А что может замедлить рост глобальной экономики? В США с ростом все хорошо. Чуть притормаживают Китай и еврозона, но кризисом вроде бы не пахнет, — интересуюсь я, наматывая на вилку спагетти.

— Вопрос, который сегодня является очень болезненным для мира в целом, — это рост глобального долга. Особенно в странах с низкими доходами населения. Долг в этих странах растет бОльшими темпами, чем ВВП. В итоге с каждого заработанного экономикой доллара надо будет в будущем отдать полтора доллара кредиторам. Такая модель роста не выдержит ни одного кризиса, — разводит руками мой собеседник.

 
ПЕРЕГОВОРЩИКИ: Владислав Рашкован (слева) и Роман Качур (справа) из Всемирного банка активно лоббируют украинские интересы в Вашингтоне. На весенних сборах в апреле они встретились с министром финансов Украины Александром Данилюком (в центре)

Рашкован принимается за свою порцию и, убедившись в качестве и вкусе еды, на правах хозяина застолья обращается ко мне:

— Кстати, как вам паста? — получив мой позитивный отзыв, он с удовольствием добавляет: — Вы еще не были в кафетерии Всемирного банка. Там встречаются невероятные кулинарные изыски.

В Вашингтоне все говорят об американском президенте Дональде Трампе. Подхватив модную тему, интересуюсь у Рашкована главной экономической претензией к Трампу, а именно — его готовностью к масштабным торговым конфликтам.

— От торговых войн страдает глобальный экономический рост, и это очень плохо, — объясняет Рашкован. — Например, Таиланд дешево производит компьютерные чипы, а США хотят перенести это производство к себе, чтобы трудоустроить своих рабочих. Но в результате либо Америка получает более дорогие чипы, либо их здесь будут производить роботы. Проблема безработицы не решается.

Всю эту тираду Рашкован произносит без эмоций. Он явно говорит об этом не в первый раз.

Продолжая обед, мы углубляемся в обсуждение экономических проблем, и я спрашиваю мнение моего собеседника о модных нынче в Украине криптовалютах.

— В Украине один из самых больших рынков для этих финансовых инструментов, — отмечаю я. — Действуют лоббисты, ассоциации, есть много фанатов криптодвижения.

— Когда я приезжаю в какую‑то страну, то всегда смотрю, много ли там лотерей, — откладывая приборы в сторону, с улыбкой поясняет Рашкован. — Чем беднее страна, тем больше лотерей ты видишь. Я был в Доминикане. Местные жители искренне считают, что благодаря лотерее можно разбогатеть. В странах протестантской традиции иначе: ты должен усердно работать, тогда разбогатеешь.

Отпивая воды, финансист продолжает:

— Я думаю, что появление криптовалют в Украине — это явно не следствие супервысокой развитости украинского рынка. После Панамагейта люди взятки берут криптовалютами. Раньше было неудобно — чемоданы ­кэша заносили, перечисляли деньги на счета в офшорных компаниях. А теперь с криптовалютами коррупцией заниматься стало удобнее.

Подхватывая тему Украины, я интересуюсь у Рашкована, как в МВФ оценивают опыт украинских реформ.

— Есть вещи, которыми мы точно можем гордиться, — уверенно отвечает финансист.

По его мнению, таких масштабных трансформаций за последние годы не переживала ни одна из стран в фокусе внимания МВФ.

— Например, то, что было сделано НБУ, — реформа Наф­тогаза и раскрытие собственников банков — теперь стало кейсами, которые МВФ рекомендует изучать остальным странам, и не только близким к Украине географически и исторически.

Я готовлюсь задать еще один профессиональный вопрос, но Рашкован внезапно останавливает меня:

— Послушайте, мы говорим о таких скучных и сложных вещах, что читатель сейчас отложит журнал, чтобы посмотреть один из развеселых олигархических каналов!

Я соглашаюсь, и оставшуюся часть обеда мы говорим о вещах, близких любому, кто надолго отправлялся жить и работать за рубеж.

Бывший одессит, а потом киевлянин Рашкован теперь стал жителем городка Бетесда неподалеку от Вашингтона. Арендовать жилье в столице США дорого, и многие работники вашингтонских офисов живут в комфортных пригородах. Общественный транспорт позволяет легко перемещаться оттуда в столицу.

— Когда я только переехал в Бетесду, в наш дом постучала женщина и попросила мой имейл, — с удовольствием вспоминает Рашкован о первых днях жизни в США.

  

КУХНЯ ОТ МВФ: Влади­слав Рашкован часто обедает в кафетерии МВФ, где шеф-повара из разных стран предлагают большой выбор овощных блюд 

 

Финансист рассказывает, что 500 соседних домов имеют специальную имейл-рассылку для обсуждения проблем района. Например, выпустился новый курс 13‑летних детей, которые получили сертификат по бэбиситтингу, и все тут же записывают контакты новоявленных нянек, чтобы в случае необходимости заказать себе их услуги.

— Кроме того, наш район подал петицию о запрете авиаперелетов над Бетесдой. Якобы это плохо влияет на стоимость недвижимости. Есть проблемный перекресток, на котором плохая статистика автомобильных аварий. Люди обратились в полицию, чтобы найти решение: установить светофор, улучшить освещение или поставить какой‑то дорожный знак. У нас в Украине у людей даже в голове нет, что мы можем и должны заниматься такими проблемами, — эмоционально делится со мной Рашкован. Жизнь в США явно показала ему новые возможности сообществ.

Зная, что каждый сотрудник МВФ страдает профессиональными фобиями — перепутать цифры дефицита госбюджета или забыть свежий прогноз инфляции, я спрашиваю у Рашкована, что помогает ему отключиться от бесконечного потока цифр в голове.

— В Украине мы проводили выходные с друзьями. Здесь же я трачу больше времени на то, чтобы отвести детей на какие‑то занятия, — улыбается мой собеседник.

После переезда в США его дети, кроме американской школы, посещают также воскресную украинскую, созданную полвека назад силами украинской диаспоры. Там учат украинский язык, литературу, культуру и историю.

Завершив обед, мы решаем пройтись по зданию МВФ. Складывается впечатление, что моего собеседника здесь знают буквально все — столько людей с ним здоровается.

Между приветствиями мы перебрасываемся фразами, и тут наш разговор прерывает телефонный звонок.

— Владимир Борисович, добрый день! — говорит в трубку Рашкован, а затем с минуту слушает. На другом конце провода — премьер-министр Украины.

Наконец замглавы МВФ реагирует на монолог собеседника:

— Нет, уж лучше вы к нам, — цитатой из знаменитого фильма отвечает он на приглашение Гройсмана приехать в Киев.

Распрощавшись с премьером, Рашкован прощается и со мной, а затем быстро идет в сторону лифта.