Люди. Политолог

Удар, еще удар

Лилия Шевцова, именитый специалист по американско-российским отношениям объясняет, как в действительности ударили американские санкции по России

Лилия Шевцова, именитый специалист по американско-российским отношениям и сотрудник британского аналитического центра Chatham, объясняет, как в действительности ударили американские санкции по России и к чему привели удары Дональда Трампа по Сирии

 

Ольга Духнич

 

 

Лилией Шевцовой, именитым российско-американским политологом, которая специализируется на внешней политике России и США, НВ беседует как раз на пике обострения сирийского противостояния.

Профессор политологии Лилия Шевцова сегодня работает в авторитетном британском аналитическом центре Chatham, а в недалеком прошлом была сотрудницей московского Центра Карнеги и Института Брукингса в Вашингтоне, также автором нескольких монографий об особенностях путинского режима и постсоветской России. Причем Шевцова — одна из немногих экспертов, одинаково хорошо ориентирующихся как в российской, так и американской политических повестках дня. Одной из первых в международной экспертной среде она назвала действия России в Крыму нарушением международного права, а ее мнение о стратегиях Кремля на Западе оценивается весьма высоко.

Перед интервью Шевцова наливает себе чаю, а затем откровенно и без обиняков отвечает на все вопросы НВ.

— После жестких реплик президента Трампа в сторону России, а затем ударов союзников США по военным объектам асадитов в ответ на химическую атаку как вы оцениваете нынешнюю ситуацию в конфликте и баланс основных сил, стоящих за ним?

— То, что США вместе с Францией и Великобританией решились на авиаудар, не означает наличия у Вашингтона стратегии, и стратегии у коллективного Запада нет. Американская политика находится в состоянии полного паралича, основные игроки на американском внешнеполитическом поле все еще действуют вразнобой.

Сейчас напряжение спадает. Очевидно, ни Москва, ни Вашингтон не хотят дальнейшего роста напряженности. Москва обратилась с требованием созвать чрезвычайную сессию Совета Безопасности ООН, а значит, Путин не намерен ввязываться в дальнейшую конфронтацию из‑за Асада. При этом отношения между Россией и Америкой сохраняют формат “холодного мира”.

Вместе с тем американцы, размышляя о том, что делать в Сирии — уходить или нет, явно демонстрируют, что у них не прошел “иракский синдром”, когда они начали войну ради борьбы с терроризмом в Ираке и не было реальных доказательств того, что Саддам Хусейн обладает ядерным оружием.

Не прошел подобный синдром, по‑видимому, и у французов, которые по приказу Николя Саркози в 2011 году вмешались в ливийский конфликт.

По всему видно: Запад, не имея стратегии, оказался в замешательстве. А удары Томагавков по военным объектам Асада не могут компенсировать отсутствие стратегии. Они, скорее, свидетельствуют о попытках сохранить лицо. Впрочем, Москва оказалась в Сирии еще в более тяжелой ситуации: ссориться с Западом из‑за Асада Путину не хочется, а отступить и тем более уйти — нельзя. Это будет проявлением слабости.

— Война на Донбассе и конфликт в Сирии, на ваш взгляд, сегодня воспринимаются США и Россией как два разных конфликта? Или как одна большая геополитическая проблема, которая, как холодная война, проявляет себя на разных фронтах?

— Конечно, это два разных самостоятельных конфликта. Но мы должны понимать, что вмешательство россиян в сирийскую компанию с поддержкой Асада было непосредственно связано с Украиной. Я уверена, что Москва вмешалась в сирийский конфликт с двумя целями — отвлечь внимание от аннексии Крыма и войны на Донбассе и преодолеть собственную маргинальную позицию в мире, в которой она оказалась после всего упомянутого выше. Все остальные задачи Кремля, такие как тестирование вооружения или возвращение на Ближний Восток в качестве глобальной державы, мне кажутся второстепенными.

— Отвлекают ли, по вашему мнению, действия России в Сирии внимание от ее действий на Донбассе?

— Ситуация на Ближнем Востоке, конечно, смещает фокус с Украины. Ваша страна больше не является центром внимания европейских государств и даже центром внимания российской политики. И это понятно. На Западе устали от украинского конфликта, к нему начинают привыкать — как вялотекущему и замороженному. Тем более что Европа не хочет признаться в том, что у нее нет решения украинского конфликта.

Все же украинский конфликт вновь может стать актуальным, если события в Сирии для РФ пойдут не так, как хотелось бы. Важно учитывать привычки Кремля: он часто связывает несколько конфликтов, в которые вовлечен. Поочередно реанимирует их и уступки оппонентам в одном из конфликтов старается обменять на ответные уступки в другом.

Другое дело, что Америка разделяет конфликты и точно не согласится на такую схему. Тем более украинская трактовка событий западными странами воспринята полностью, и мы видим, что санкции работают. США при Трампе сделали то, чего не хотели делать при Обаме — одобрили решение отправлять в Украину “джавелины” и тем самым прервали свою нейтральность в этом вопросе.

То есть Украина остается на мировой политической карте, но ближайший год покажет, останется она на первой линии или отойдет на вторую.

— Как вы оцениваете эффективность нового пакета американских санкций против российского бизнеса?

— Апрельские санкции США против российского бизнеса важно оценить в контексте всего санкционного пакета. А он сложный и многоуровневый. Самыми разрушительными являются секторальные санкции, именно они затрудняют России рефинансирование своего корпоративного и частного долгов.

 

Украина больше не является центром внимания европейских государств и даже центром внимания российской политики

 

Не менее опасны санкции, которые запрещают покупку за рубежом передовых технологий для газо- и нефтедобывающей промышленности, а также технологий двойного подчинения для российского ВПК. Из-за таких санкций Россия отказалась от разработки новых газовых месторождений в Сибири и на арктическом шельфе.

Однако надо отметить и то, что за последние годы российская экономика адаптировалась к жизни в рамках санкционного режима. В 2017 году товаро­оборот между Россией и Западом впервые стал сравним с цифрами товарооборота до 2014 года. Речь идет о легальной торговле. Но, кроме того, есть “черные дыры”, которые используются для взаимной торговли и в обход санкционного режима. Россия в начале этого года пусть и с большим ущербом, но смогла рефинансировать свой внешний долг, он остался где‑то в размере $200 млрд. То есть определенное привыкание произошло.

— Кстати, об эффективности санкций: российский бизнес, в отличие от американского, несамостоятельный, и вместо недовольства государством, которое лишило его денег, попросту возместит свои убытки из государственного бюджета.

— Не совсем так. Апрельский портфель санкций в отношении 14 компании и 24 частных лиц — сильный удар по правящему политическому классу. Они понимают, что попали в ловушку и деньги из западной сферы приложения надо выводить. Возьмем пример Дерипаски, который потерял миллиарды. На заводах Дерипаски работают тысячи человек, в Красноярской области, Иркутске. Скорее всего, ему пусть и временно, но придется сокращать производство и людей, а это скажется уже на региональных бюджетах. Да, российское правительство еще обладает фондом, чтобы помочь “друзьям Путина”, но насколько хватит ресурса, непонятно.

Поймите правильно: санкции никогда не меняли политического режима, не меняли его сути, но меняли многое в экономике стран и настроении населения.

 

 

 

фото1

 РУССКИЙ ОТВЕТ НА РУССКИЙ ВОПРОС: Российский политолог Лилия Шевцова — признанный авторитет по вопросам постсоветской России в мире

— В Украине очень популярна мысль, что США нужно отыскать всего лишь 5‑10 влиятельных российский олигархов, создать им жесткие санкционные условия, и уже они своими руками совершат государственный переворот в РФ. Насколько эта точка зрения верна?

— Это из области фантастики. Ситуация гораздо сложнее, и на каком‑то этапе все эти олигархи, наоборот, объединятся вокруг Владимира Путина. Потому что реальных олигархов в России нет. Есть порученцы власти по контролю за кусками собственности. Осознание, что Путин не является гарантом их интересов, не означает их готовность к бунту. Более трусливую элиту сложно отыскать.

Санкции могут подорвать лояльность людей к Кремлю и политическому режиму при наличии двух факторов. Во-первых, если российский истеблишмент увидит реальное единство стран Запада в противостоянии России и если такие страны, как Австрия, Италия, некоторые силы в Германии не будут предоставлять лазейки для российского капитала. Во-вторых, если российское население начнет давать сигнал, что уже не может терпеть нынешнюю власть и коррупцию.

Запас терпения российского народа огромен

 Но все это маловероятно. Посмотрите, с одной стороны происходит введение новых санкций США, с другой — Германия объявляет, что собирается строить Северный поток. Австрия говорит, что готова стать мостом между Россией и Западом. Более того, продолжает работу и машина Манафорта — лоббистский механизм, занимающийся отмыванием сомнительных денег из России и других стран. Это помогает российскому, в том числе политическому бизнесу сохранять счета и имущество на Западе. Что касается российского народа, то мы убедились: его запас терпения тоже огромен.

— Учитывая сказанное вами, внесут ли США в отдельный список европейские компании, которые будут взаимодействовать с компаниями и частными лицами из апрельского списка санкций?

— Есть механизм, прописанный министерством финансов США, в нем четко сказано, что все европейские компании, банки и частные лица, которые сотрудничают с компаниями, попавшими в апрельский список “24+14”, будут попадать в поле внимания министерства. То есть к ним также будут применяться ограничительные финансовые меры. Это сдержит многие страны от сотрудничества с Россией. К примеру, Китай. Китайцы теперь очень осторожно относятся к сотрудничеству с Россией. Российскому бизнесу будет сложно кредитоваться на китайском рынке, потому что китайцы не хотят очередного витка торговой войны и конфронтации с Америкой.

— Две недели назад в российских СМИ был опубликован текст Владислава Суркова, прежнего “технолога” операций Кремля в Украине. Насколько этот текст говорит что‑то новое о векторе кремлевской политики после переизбрания Владимира Путина?

— Текст Суркова — не о политике Кремля, а скорее о самом Суркове. Это текст, который написал бывший гуру политтехнологии, привыкший быть за кулисами внешнеполитических и внутреннеполитических манипуляций. Это его попытка напомнить о себе. И она встречена с повсеместным сарказмом, в том числе и внутри нынешнего российского политического класса, который также понимает, что это — “падший демон”, который хочет найти новую роль для себя. В преддверии кадровых изменений в Кремле он решил заявить о себе, но непонятно, вызовет ли это интерес к нему или, наоборот, раздражение Путина.

— Какие изменения ожидают российскую политическую систему после переизбрания Путина?

— Путин давно начал готовить новую структуру своего политического режима. Он действует в старой советской российской традиции, которую в свое время усовершенствовал Иосиф Сталин — смену старой загнивающей элиты на новую. Он меняет и кадровый состав региональных элит, а значит, в ближайшее время своих мест лишатся многие российские губернаторы. Он меняет представительство силовых структур в регионах.

Фактически Путин пытается из режима фаворитизма перейти к режиму лояльных “молодых волков”. Точно так же делал Сталин, когда привлекал на службу 30‑летних, к примеру Косыгина. На смену старым и полностью лояльным должны прийти молодые технократы. Но в то же время Путин, привыкший к стабильности, кого‑то и оставит. Например, все теряются в догадках, останутся ли в своих креслах весьма успешный на своем посту глава МИДа Сергей Лавров или премьер-министр Дмитрий Медведев.

Путин попробует добавить в новую команду технократов, но даст ли это устаревшей политической системе нужную энергию — это уже другой вопрос. А вот то, что смена кадров вызовет и новый виток перераспределения собственности — это факт.