Страна

Переворот сознания

Украинцы перестали быть рабами обстоятельств и готовы брать ответственность на себя
Это материал Электронной версии журнала Новое Время, открытый для ознакомления. Чтобы прочитать закрытые статьи – оформите подписку.

За последние два-три года жители больших городов Украины изменились до неузнаваемости: из постсоветских “маленьких людей” превратились в гедонистов, готовых рисковать и брать ответственность на себя

 

Екатерина Иванова

 

   

Когда в подъезде дома, где живет 34‑летний фотограф и режиссер Алик Усик, становится грязновато, он не ждет, когда придут дворник или уборщица, а сам берет в руки веник и начинает убирать. Для него это реальный способ сделать мир вокруг себя хоть немного лучше.

“Глупо сидеть сложа руки, надо включаться и хотя бы по мелочам что‑то делать”, — формулирует Усик свою жизненную философию.

“Надо что‑то делать” — новый девиз соотечественников, уставших ждать благ от государства и осознавших, что рассчитывать можно только на себя и свою семью. Согласно результатам исследования 2017 года To be Ukrainian, проведенного в четырех крупнейших городах Украины (Киеве, Одессе, Харькове и Львове) компанией Украинская маркетинговая группа (UMG) совместно с Министерством информационной политики, таких людей в стране подавляющее большинство — 84%.

Эта цифра стала неожиданным открытием для авторов исследования, ведь социология начиная с 90‑х годов говорила о том, что украинцы — нация экстерналов, то есть людей, полагающихся на внешние обстоятельства и предпочитающих уходить от ответственности за свою судьбу и страну в целом. Считалось, что в этом граждане Украины радикально отличаются от жителей Западной Европы и США, где преобладающее количество людей — интерналы. То есть наоборот, принимающие на себя ответственность за все происходящее в их жизни.

Сегодня, более чем когда‑либо, украинцы чувствуют себя гражданами, утверждает Евгений Головаха, замдиректора Института социологии НАН Украины. “Это новый феномен”, — констатирует он.

Среди причин кардинальных изменений, произошедших с соотечественниками, социологи называют свалившиеся на их плечи и головы, революцию, кризис и войну. Сограждане теперь готовы рисковать и баловать себя, способны приспосабливаться к любым жизненным невзгодам. Они стали значительно большими патриотами, чем несколько лет назад, перечисляет Наталия Бухалова, генеральный директор UMG.

“Мы становимся по‑западному самостоятельными и избавляемся от постсоветского комплекса “маленького человека”, — говорит она.

график
фото 1

ЭТО МЫ: Алик Усик (на фото — в центре) вместе с женой стремится воспитать своих троих детей украинцами с активной гражданской позицией

Патриот без вышиванки

Польша, Чехия, Австрия, Бельгия, Германия, Канада, США — Усик перечисляет страны, куда за последние несколько лет эмигрировали его близкие друзья. По словам фотографа, все они были востребованными специалистами на рынке Украины, но променяли “больший заработок на большее спокойствие”, понимая, что в ближайшие годы Украина и близко не поднимется на тот уровень демократии, уважения прав и свобод человека, толерантности, как в развитых западных странах с их многолетней демократией, низким индексом коррумпированности органов управления и стабильной экономикой.

Наблюдения Усика подтверждает свежая статистика международного информационного агентства Bloomberg: с целью трудоустройства за последние два года из Украины уехали свыше 1 млн человек. А по данным исследования UMG, 65% соотечественников хотели бы эмигрировать, причем 37% из них — навсегда.

Сам Усик, хотя и согласен с аргументацией друзей-эмигрантов, входит в те 35% украинцев, которые, несмотря на разочарование и усталость от происходящего, думают не о поиске лучших условий в чужой стране, а о создании их в своей.

За такой позицией стоит патриотизм, который, по данным UMG, за последние два года претерпел существенные изменения: внешние проявления уступили место глубинным. “Если в 2015 году можно было встать посреди площади, взяться за сердце, спеть гимн, и этого было достаточно, чтобы быть патриотом, то теперь — нет”, — объясняет Бухалова.

 

ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН: Согласно исследованию
компании UMG, которую возглавляет Наталия Бухалова,
украинский патриотизм за последние два года претерпел существенные
изменения: внешние проявления уступили место глубинным

 

Для более 70% соотечественников ключевым фактором патриотизма становится не просто знание украинского языка, а его бытовой контекст. И несмотря на то, что жители крупных городов Украины по‑прежнему чаще используют русский, за последние два года каждый третий русскоязычный украинец стал чаще разговаривать на украинском языке. Более того, почти 60% считают важным использование украинского языка в СМИ — для поддержания национального духа.

“В 2014‑м мы стали нацией, но только в 2017‑м появилась осознанная украинскость”, — с нажимом на последнем слове говорит Бухалова.

Вместе с тем общество сейчас переживает период, когда старые ценности уже неактуальны, а новые еще не сформированы. Это является причиной многих противоречий, отмечают эксперты и приводят несколько типичных примеров — общественная дискуссия, праздновать ли Восьмое марта и надо ли переименовывать населенные пункты и города.

Параллельно происходит и трансформация потребностей украинцев. В 2015 году, спустя год после начала военных действий на Донбассе, соотечественники особенно остро нуждались в физической безопасности. Неудивительно, что в этих условиях они мало думали о том, чтобы побаловать себя. Затянув пояса, украинцы выискивали товары по акции, покупали оптом и в складчину, давали вторую жизнь старым вещам. Экономить стало даже модно.

В 2017-м ситуация изменилась. К войне украинцы привыкли, особенно в больших городах, а экономить просто устали. Потребность в гедонизме проявила себя ярче всего — об этом заявили 42% опрошенных. Это почти в пять раз больше, чем в 2015 году.

Однако гулять на широкую ногу сограждане по‑прежнему не в состоянии. В отличие от европейцев, у которых уходит на еду 12% семейного бюджета, жители Украины тратят на нее 74%. Поэтому гедонизм по‑украински — это финансово расслабленный отдых в выходные после аскетичной рабочей недели. В этом не дает усомниться, например, ресторанный рынок. 2016 год стал для него годом подъема — в столице впервые с начала кризиса открылось больше ресторанов, чем закрылось.

Вместе с тем считать деньги соотечественники не перестали: доходы большинства уже не позволяют не то что откладывать — в ход пошли накопленные ранее резервы.

Вместо экономии украинцы теперь больше ориентированы на поиск дополнительного заработка. При этом более 80% жителей страны готовы променять престижную работу на высокооплачиваемую, а почти 70% — интеллектуальный и духовный рост — на возможность больше зарабатывать.

Хорошим ответом на вопрос о материальном благополучии многим представляется возможность начать свое дело: каждый второй опрошенный считает, что сейчас для этого самое подходящее время.

Олеся Остафиева, совладелица бара Лысая гора, признается, что мысленно попрощалась с 200 тыс. грн, которые в апреле прошлого года вложила в собственный ресторанный бизнес. Ни у Остафиевой, в прошлом журналиста и пиар-менеджера, ни у ее двух подруг, которые стали соосновательницами заведения, не было опыта в таком деле.

Девушкам просто повезло: на момент открытия бара цены на аренду недвижимости достигли дна, и это сыграло им на руку.

“Было понимание, что время для старта хорошее, нужно только попасть в целевую аудиторию, — вспоминает Остафиева. — Мы попали”.

фото 2

КТО НЕ РИСКУЕТ, ТОТ НЕ ПЬЕТ ШАМПАНСКОГО: Олеся Остафиева решилась открыть бар, не имея опыта в ресторанном бизнесе

Закалка для нации

Если мнения относительно рисковать/не рисковать в обществе разделились, то в отношении государственных реформ украинцы единодушны как никогда: для многих это полная “зрада”. Почти 70% соотечественников считают провальной пенсионную реформу, 73% — медицинскую. А реформу полиции, уровень доверия к которой на старте достигал рекордных 80%, теперь же 60% опрошенных, согласно исследованию UMG, считают фиаско.

“Все наши проекты, в которых мы в какой‑либо степени полагались на государство, провалились, и желания рисковать больше нет”, — говорит о себе и своей семье Юлия Дубенко, частный юрисконсульт. — Государство диктует свои правила игры и постоянно их меняет. Поэтому мы считаем безрассудным связываться с таким партнером”.

Довольно продолжительное время Дубенко и ее муж работали в госструктурах, а затем оба приняли решение уйти. Она ушла в частный сектор, а ее муж теперь — сотрудник международной гуманитарной организации.

На фоне общего разочарования все позитивные события, которые происходили в последние два года и объективно могли бы восприниматься как успехи, например введение безвизового режима с ЕС и проведение в Украине международного песенного конкурса Евровидение, расцениваются как нечто само собой разумеющееся, а потому не стоящее внимания, констатируют социологи.

Власть не берет на себя труд вменяемо объяснить суть реформ 
Элла Либанова,
глава Института демографии и  социальных исследований НАН Украины

Основной причиной разочарования реформами Бухалова считает то, что сограждане, выступая в целом за реформы, не понимают или не осознают конкретной, прямой и эгоистичной выгоды для себя от их реализации. Это происходит от недостатка информации.

“Власть не берет на себя труд вменяемо объяснить суть реформ, — заявляет Элла Либанова, глава Института демографии и социальных исследований НАН Украины. — Нельзя этого делать, не объясняя людям, почему такое решение предлагается, кто выиграет, кто проиграет”.

Подпитывает упаднические настроения в обществе и растущий курс гривни по отношению к доллару, который за последние два года вырос почти на 30%, а также тарифы на коммунальные услуги, отнимающие из кошелька каждого украинца почти каждую пятую гривню. И хотя у европейцев расходы на оплату коммунальных услуг достигают почти трети семейного бюджета, их доходы несопоставимы с украинскими. Соотечественники довольствуются самыми низкими зарплатами в Европе — в среднем €190. Для сравнения: в Польше средняя зарплата составляет €748, во Франции — €2,2 тыс., а самый высокий показатель в Швейцарии достигает €4,4 тыс.

Ко всему прочему, украинцы испытывают комплекс недооцененности: они не только считают, что иностранцы об Украине невысокого мнения, но и сами о себе и своей стране думают хуже, чем есть самом деле. Например, 59% убеждены, что Украина коррумпированная страна, хотя, например, в 2017 году с проявлениями коррупции сталкивался лично только каждый пятый украинец. Более раннего исследования у UMG на эту тему нет, но, например, по данным международной организации Transperency International, в 2015 году каждый третий украинец регулярно давал госчиновнику взятку.

Еще одна типичная черта соотечественников — нетерпимость к политической коррупции: об этом свидетельствуют данные Центра европейских исследований, согласно которым украинцы оказываются едва ли не самым снисходительным народом Европы по отношению к бытовой коррупции и при этом наиболее нетерпимым к коррупции политической.

“То есть дать взятку врачу или учителю украинцы не считают зазорным, а вот коррупцию во властных кругах категорически осуждают, — рассуждает Головаха. — И это плохо, потому что во власти у нас выходцы из народа, а причинно-следственная связь между своим и чужим поведением в жизни и публичным поведением в политике утрачена”.

Однако веру в лучшее украинцы не теряют. В 2015 году более 60% были оптимистичными реалистами — понимали, что далеко не все хорошо, но верили в лучшее. Спустя два года, несмотря на то что пессимистов по‑прежнему на 10% больше, чем оптимистов, лагерь тех, кто воспринимает события в позитивном свете, увеличился в четыре раза, в то время как количество их оппонентов не изменилось.

Впрочем, и тех и других в сложных обстоятельствах выручает такая исторически обусловленная национальная черта украинцев, как умение встраиваться в существующую систему, находить в ней свою нишу и приспосабливаться.

“Из любой жизненной ситуации мы всегда извлекаем полезные уроки: если получаем от жизни лимон, выжимаем сок и пьем лимонад”, — переходит на язык метафор Дубенко. В последние годы ей самой приходилось довольно часто “пить лимонад”, например, когда она в 2014 году, оставшись без работы, принялась осваивать новую профессию.

Испытания, выпавшие на долю украинцев, произвели эффект закаливания, подобный тому, который был в 2009 году после обвала экономики, — так эксперты объясняют непоколебимую веру сограждан в лучшее. Последовавшая затем ценностная трансформация заложила основу того, что стало фундаментом для нынешнего гражданского общества.

Если бы в мире существовал конкурс народов на выживание, украинцы заняли бы призовое место, полагает историк Ярослав Грицак. И это качество в ближайшие годы они не растеряют, а наоборот, будут совершенствовать. Ведь украинцы вступили в мир, где нет и не будет уверенности. “Это, наверное, самый точный и самый честный прогноз, который можно сделать на следующие 15, 25 и даже 100 лет”, — заявляет Грицак.

Украинец будущего — это здравомыслящий циничный оптимист, у которого нет оснований верить обещаниям, что все будет хорошо, ничто не мешает ему давать отпор всем, кто угрожает ему апокалипсисом, продолжает эксперт. “В стране открывается очередное окно возможностей, — оптимистичен Грицак. — Важность этого момента грех недооценивать”