Люди

Однажды с Ефремом Лукацким

Знаменитый украинский фоторепортер рассказывает, при каких обстоятельствах полюбил фотографию
Это материал Электронной версии журнала Новое Время, открытый для ознакомления. Чтобы прочитать закрытые статьи – оформите подписку.

Знаменитый украинский фоторепортер рассказывает, при каких обстоятельствах полюбил фотографию

 

 

Начало 1980‑х. Мне было немногим более 20, когда я встретил свою первую любовь. Познакомился с ней в колхозе, на обязательной для всех научных заведений уборке урожая.

18‑летняя красавица, глаз не отвести, сотрудница нашего конструкторского бюро и дочь завсектором нашего института.

Из колхоза мы вернулись любовниками.

Мы встречались каждый день и искали любое место, где можно было бы уединиться. Жизнь с родителями, придерживающимися строгих правил — никакой половой жизни до брака,— создавала препятствия, которые мы с трудом преодолевали.

И тут я вспомнил, что у меня есть фотоаппарат ФЭД, а главное, что фото надо печатать, закрывшись в ванной.

Объявив родителям, что я буду печатать фотографии и помогать мне будет девушка, приступил к подготовке.

В небольшой ванной комнате разместил увеличитель, ванночки с раствором, реле времени, красный фонарь. И разумеется, магнитофон Весна, чтобы заглушать издаваемые нами звуки.

В ванной не было розетки, поэтому пришлось тянуть самопальный удлинитель. Четыре вилки в одну розетку не входили — я развинтил их и, нарушая правила безопасности, сунул провода напрямую, разместив конструкцию на полу.

Наступил долгожданный момент. Мы с моей любовью закрылись в ванной, предупредив родителей, чтобы не включали свет, а то бумага засветится. Они заторопились на кухню пить чай и там затихли, прислушиваясь.

раст

Вначале мы попробовали что‑то напечатать, но близость тел и красный фонарь, создающий интимный антураж, бросили нас друг к другу.

Одежда висела на увеличителе, из магнитофона звучал Джо Дассен, а мы, обнаженные, старались ничего не опрокинуть и не выдать наши внебрачные отношения.

Я прислонился спиной к чугунному стояку, а моя красавица, вдохновленная песней о любви, присев, стала играть на моей флейте. Исполнение было совершенно, и я уже был близок к состоянию нирвана кальпа самадхи (высшая степень блаженства), как она в тесноте зацепила задницей лежащую на полу розетку, из которой торчал провод фазы.

Погас красный фонарь, затих Дассен. Стало темно и тихо. И тут я увидел, как между ее ртом и моим инструментом проскакивает молния и раздается звук “Ам!” с одновременным смыканием челюстей и клацаньем зубов.

Мы дуэтом взвываем. Она — от удара током и ожога, я — тоже от удара тока, а еще больше от ужаса, что моя флейта могла превратиться в свисток.

Наш вопль достиг кухни. Оттуда донесся звук разбившегося стакана. Затем наступила тишина. Партитуру мы так и не доиграли.

Мы вышли из ванной.

— Ну, и что вы там напечатали? — спросил отец.

Я вытащил из кюветы единственный плохо отпечатанный снимок. Он осторожно посмотрел на мать и сказал:

— Проявитель некачественный…

С того дня я по‑другому взглянул на фотографию и полюбил эту профессию.

А с девушкой мы расстались. Ее отец был категорически против нашего брака. Чтобы заглушить боль утраты, я купил дорогой профессиональный фотоаппарат Киев-88, а затем стал фоторепортером.

CV

 

 

Работал водолазом в Институте электросварки им. Евгения Патона. С 1989‑го — фотокорреспондент агентства Associated Press, позже — глава представительства этого агентства в Украине. В 2005‑м стал единственным в Украине финалистом престижной Пулитцеровской премии. Лауреат множества международных наград.