Мнения

Больше не цепляет

Завершилась очередная зимняя Олимпиада. Кто‑то за ней следил, просиживал часами перед голубым экраном, считал медали. Поддерживал своих, желал поражения чужим. А я пытался понять, почему это больше не цепляет?
Хотите купить эту статью?

Завершилась очередная зимняя Олимпиада. Кто‑то за ней следил, просиживал часами перед голубым экраном, считал медали. Поддерживал своих, желал поражения чужим. А я пытался понять, почему это больше не цепляет?

   

 

Сергей Жадан,
писатель

 

В те далекие времена, когда футбол рассматривался в качестве варианта национальной идеи, а утро начиналось не с фронтовых новостей, а с новостей спорта, спортивные результаты вызывали настоящие эмоции — искреннюю радость от победы и неподдельный гнев в случае поражения. Спорт, как громоотвод, принимал на себя эмоции экзальтированных подростков и уверенных в себе мужчин.

Приснопамятный мяч, забитый Андреем Шевченко в ворота россиян, сплотил нацию гораздо сильнее, чем тонны патриотической риторики и публицистики. Хотя понятно, что речь шла тогда не о спорте, а о давних обидах, комплексах, постколониальном статусе, посттоталитарном синдроме и о других не менее болезненных вещах, требовавших выхода через победы — политические, экономические, в крайнем случае спортивные. И поскольку экономических побед никто так и не дождался, все ограничилось спортом. Наверное, это самая простая возможность почувствовать национальную гордость, не вставая с дивана. Ну и гол действительно был удивительным.

Блаженные времена, когда первое попадание на чемпионат мира расценивалось почти как первый полет человека в космос, когда любая олимпийская победа воспринималась как личный успех, когда самой большой проблемой было дождаться матча-ответа, а самым тревожным — вопрос “как сыграли наши”.

Сейчас же обстоятельства настолько изменились, что трудно даже воссоздать те эмоции. Все эти телевизионные переживания из‑за какого‑нибудь бобслея остались в другой жизни. Не скажу, что в лучшей, но точно в более спокойной. И беззаботной. Сейчас спортивные победы резко потеряли в весе. Согласитесь, одно дело — ультрас Шахтера, поющие на трибунах стадиона, и совсем другое — те же ультрас, сидящие в окопах на подступах к родному городу.

Жизнь изменилась, а вместе с ней и все остальное — от количества команд в национальном чемпионате до значимости этой информации в твоей жизни. Как‑то тяжело беспокоиться о разнице забитых-пропущенных мячей в стране, воюющей уже четвертый год. Да, конечно, спорт — важная вещь, он должен развиваться даже в самые сложные моменты истории, и трибуны должны заполняться даже тогда, когда ведутся боевые действия (иначе за что же они ведутся?). Но речь, собственно, не об этом.

Все эти телевизионные переживания из‑за какого-нибудь бобслея остались в другой жизни

А о чем? О том, что завершилась очередная зимняя Олимпиада, кто‑то за ней следил, просиживал часами перед голубым экраном, считал медали. Поддерживал своих, желал поражения чужим. А я пытался понять, почему это больше не цепляет? Почему последние сильные эмоции (нужно сказать — крайне негативные) Олимпиада вызвала разве что в 2014 году, ког

Чтобы прочесть материал полностью,