Страна

Король ринга

Эксклюзивное интервью с Василием Ломаченко, лучшим боксером мира вне зависимости от веса
Это материал Электронной версии журнала Новое Время, открытый для ознакомления. Чтобы прочитать закрытые статьи – оформите подписку.

Василий Ломаченко, сумевший всего лишь за 11 боев на профессиональном ринге получить пояс чемпиона и стать лучшим боксером мира вне зависимости от веса, крутит педали и говорит о цели бойца, миллионных гонорарах, патриотизме и отсутствии отечественной школы бокса

 

Максим Бутченко

  

 

Мощный стокилограммовый афроамериканец с татуированным лицом назвал этого компактного — в районе 60 кг — украинца “маленький парень из Украины”. И уважительно добавил, криво усмехнувшись: “Он — настоящий монстр”.

Именно такими словами великий и ужасный Майк Тайсон, погасшая звезда и гроза профессионального ринга в 1980–2000‑х, охарактеризовал Василия Ломаченко, новое светило мирового бокса.

Впрочем, на ринге Ломаченко, чемпион мира по версии WBO, похож не на монстра, а на артиста, талантливо играющего с противником в игру под названием “бой”.

Да и в быту, как убедился НВ, придя на интервью с Ломаченко на спортивную базу в Конче-Заспе, что под Киевом, “маленький парень из Украины” не выглядит монструозно.

Ломаченко удивляет: он живет в ритме постоянной подготовки к бою. А если отвлекается, то ненадолго. Вот и на интервью он задержался на три часа: участвовал в съемке рекламы. А потому перед началом беседы с НВ уселся на велотренажер — пришло время для ежедневной кардионагрузки.

С дисциплиной у Ломаченко все четко: за этим следит единственный тренер и безусловный авторитет — Анатолий Ломаченко, отец боксера.

Хай-Тек, как его называют на профи-ринге, крутил педали около часа. И ровно столько же времени, ни разу не остановившись и не сбившись с дыхания, спокойно отвечал на вопросы НВ. Для него первое куда привычнее второго: большие интервью чемпион дает крайне редко.

Для украинской национальной гордости этот парень появился очень вовремя — как раз тогда, когда слава суперчемпионов Виталия и Владимира Кличко пошла на убыль.

Скромник из провинциального городка Белгород-Днестровский уверенно занял опустевший пьедестал братьев: уже в третьем своем бою на профессиональном ринге Ломаченко завоевал титул чемпиона мира. Затем поднялся на одну категорию выше, взяв и там чемпионский пояс.

С тех пор украинец уже несколько раз защищал его, добившись того, что никто из боксеров, выступающих во втором полулегком весе, не осмеливается бросить ему вызов.

Теперь Ломаченко бросает вызов самому себе — он вновь планирует подняться на одну весовую категорию, чтобы драться уже с другими чемпионами.

29‑летний Ломаченко быстр как на ринге, так и в жизни. Первый бой он провел в четырехлетнем возрасте и с тех пор не делает перерывов в тренировках. Первый серьезный титул получил в любительском боксе в 2008 году — впервые поехал на Олимпиаду и сразу завоевал золотую медаль. Затем были победы на чемпионатах мира и еще одно олимпийское золото — Лондон-2012.

На профи-ринг украинец вышел в декабре 2013 года. И за последующие четыре года добился того, что сразу несколько организаций и авторитетных СМИ — Американская ассоциация журналистов, которые пишут о боксе (BWAA), издание Fightnews, спортивный портал ESPN, профильный журнал The Ring, телеканал HBO — назвали Ломаченко по итогам 2017‑го лучшим боксером мира, независимо от весовой категории.

И пока его техникой и легкостью в ринге восхищаются все — от зрителей до бывших чемпионов типа Тайсона,— украинец крутит педали, готовясь к новым боям.

Пять вопросов Василию Ломаченко
Пять вопросов Василию Ломаченко

Ваша самая дорогая покупка за последние 10 лет?

Дом в Белгород-Днестровском.

Поездка, которая произвела на вас неизгладимое впечатление?

Я на протяжении пяти-шести лет ездил только в Штаты и домой. А отдыхать — в Буковель. В Украине мне везде нравится отдыхать на природе. У нас большая красивая страна.

На чем вы передвигаетесь по городу?

На Toyota Land Cruiser 200.

Поступок в вашей жизни, за который вам до сих пор стыдно?

Наверняка есть, и не один. Просто я их не помню.

Чего или кого вы боитесь?

Боюсь того, что близкие мне люди стареют.

— Недавно ваш промоутер Боб Арум заявил, что в мае 2018‑го пройдет бой Ломаченко с венесуэльским чемпионом Хорхе Линаресом. Все уже окончательно решено?

— Контракт еще не подписан, поэтому говорить о том, будет ли бой на 100%, не могу. Как мне сказали, на протяжении этой или следующей недели должны подписать контракт.

— Линарес боксирует в легком весе (до 61 кг), Ломаченко — во втором полулегком (до 59 кг). То есть вы решили сделать то, чего эксперты и болельщики давно ждали: подняться в больший вес. Вы делаете это потому, что в вашем весе уже никто не хочет выходить с вами на ринг?

— Это связано с тем, что в весах, в которых я боксирую, уже случились все возможные бои, которые мне интересны. Есть хорошие имена, но они совсем не готовы со мной биться. Скажем, когда я состоял в весовой категории 57 кг [полулегкий вес], то там были три других чемпиона. Мы хотели сделать объединение поясов, чтобы абсолютный чемпион был один. Но они [другие чемпионы] не готовы были пойти на это. Я перешел в другую весовую категорию [второй полулегкий], чтобы моя задумка стала реальностью — но там тоже не готовы драться. Вот я поднимаюсь сейчас выше.

— До какого предела готовы дойти ради поиска противника?

— Предела нет: как организм себя поведет, наберу ли массу через два-три года. Я не ставлю себе никаких границ.

— Кого вы считаете самым интересным противником для себя? Скажем, мировых звезд типа Флойда Мейвезера или Мэнни Пакьяо?

— Один противник ничего не решит в самоутверждении. Ведь для того, чтобы остаться в истории спорта, нужно в свою боксерскую эру выйти на ринг со всеми чемпионами, топ-спортсменами. Ну, выиграю у одного, и что?

А насчет Пакьяо — то он боксирует в весовой категории 66 кг, ему 40 лет. Его карьера уже заканчивается. Боксировать с человеком, который завязывает со спортом, на закате его карьеры — не достижение для меня.

— Кажется, Ломаченко появился очень вовремя для Украины — как раз тогда, когда зашла звезда братьев Кличко. Это случайность, что украинцы продолжают оставаться среди лидеров профи-ринга, или в стране появилась какая‑то система производства супербойцов?

— Ну, какая украинская школа бокса? Вы говорите об украинцах, о том же Кличко, который тренировался у немецкого тренера, когда перешел в профессионалы и переехал в Германию. О какой украинской школе мы говорим? Хочу вас огорчить, но украинской школы бокса сегодня не существует.

— А вы? Почему вам удалось подняться так высоко?

— Лично мой пример — это заслуга отца, который тренирует меня. Он знает, каким образом необходимо построить тренировочный процесс: когда нужно дать нагрузку, когда — сбавить. Он чувствует спортсмена, чувствует момент, когда можно выйти на пик формы. И, конечно, он знает очень хорошо саму стратегию бокса.

— А что в вашей подготовке было самое сложное? Переплыть лиман в Белгород-Днестровском вдоль и поперек? Или сделать еще что‑то, после чего вы сказали себе: “Все, больше не могу”?

— У меня нет такого выражения — “не могу”. Во время подготовки к бою я тренируюсь по шесть часов каждый день, кроме воскресенья. Я ни разу не давал себе слабину.

— В детстве вы считали Майка Тайсона кумиром. А теперь он восхищается Ломаченко. Что чувствуете по этому поводу?

— Это, безусловно, приятно. Особенно вспоминая, как еще ребенком вставал утром, чтобы посмотреть бои Тайсона и Роя Джонса [американский боксер, обладатель сразу нескольких поясов]. Они были боксерами, ради которых я просыпался очень рано. Когда мне было лет 13, я уже хотел быть похожим на них.

Иногда мечта воплощается в жизнь, и ты не до конца еще осознаешь это.

— Во время боя вы часто “играете”: делаете смешные движения, финты. Так, как в свое время делал Рой Джонс. Это метод психологического давления?

— Я первым никогда не начинаю “играть”. Вначале это делают противники, после чего я принимаю игру. Первым понтоваться я не начинаю. Просто человек, находясь в ринге, пытается себя проявить, сыграть на публику, на судей. Показать, что, помимо бокса, он еще что‑то может сделать,— к примеру, вывести противника из равновесия. Это просто вспомогательные приемы.

 

 
КАК ОБЫЧНО:
Последний бой Василия Ломаченко (на фото справа), в котором он дрался с Гильермо Ригондо (слева) завершился по привычному для украинца сценарию — его досрочной победой: противник сдался

— Насколько боксер должен быть шоуменом?

— Кто как для себя определяет ценности, так и ведет себя. Есть боксеры, для которых бокс — это просто спорт. А есть просто шоумены, которые не умеют боксировать, но за счет шоу их публика любит. Яркий пример — Насим Хамед [бывший чемпион мира в полулегком весе по нескольким версиям]. Я считаю, он был шоуменом, умел себя преподнести.

— А вам удается себя “продать”, выгодно себя преподнести?

— Бокс для меня — это спорт. В моем сознании он еще не стал бизнесом. Мне достаточно того, что платят за контракт. И я не гонюсь за цифрой, во много раз большей. Если бы гнался только за цифрами, я бы уже сегодня согласился на бой с Пакьяо, за который мне предлагают около $ 5 млн. И не думал, насколько это будет плохо или хорошо для моей карьеры, проиграю или нет. Вообще бы об этом не думал и подписал контракт за деньги, если бы они были моей целью. Но я так не делаю.

— А почему? Это влияние отца?

— Конечно. Отец заложил все эти качества, мысли. Родители воспитывают, учат. Ты, по сути, являешься подобием своих родителей.

— Почему промоутером Ломаченко стал американец Боб Арум, а не, к примеру, компания братьев Кличко?

— Потому что он предложил для меня лучшие условия.

— Лучше финансовые условия?

— Нет, нет. Он сделал мне второй бой чемпионский [уже во втором бою в своей профессиональной карьере Ломаченко вышел драться за пояс чемпиона мира по версии WBO с Орландо Салидо; по итогам боя судьи отдали предпочтение противнику Ломаченко, работавшему очень грязно; это единственное на сегодня поражение украинца]. Кроме Арума, никто не мог этого сделать.

— Было ли когда‑либо во время боя ощущение, что проигрываете?

— В профессиональном боксе — нет, кроме боя с Салидо, из‑за того, что я был малоактивен в первых раундах. Больше не было такого, чтобы я проигрывал.

— А личная неприязнь к соперникам — такое бывало?

— У меня личная неприязнь ко всем соперникам, которые много говорят, обещают, что они побьют меня так или сяк. Такое произошло с ямайским боксером Николасом Уолтерсом [с ним Ломаченко провел свой восьмой профессиональный бой; украинец уверенно защитил свой титул досрочной победой], который сделал картинку со мной в виде индейки, потому что мы боксировали на День благодарения. К индейке он прицепил мое лицо, а сам выступил в роли повара. Такая картинка точно не может быть приятной.

Гильермо Ригондо [кубинский боксер, последний противник Ломаченко, проигравший украинцу досрочно] тоже много высказывался в мой адрес. А вот с Марриага [колумбиец, предпоследний оппонент Ломаченко, также проигравший украинцу досрочно] у меня не было никакой неприязни, потому что он молча и скромно вышел и делал то, что умеет. Он доказывал всю свою силу в бою, а не за канатами словесно.

— Где больше живете — в Украине или в США?

— 50 на 50. Я живу в Белгород-Днестровском, тренируюсь в Штатах. Одно из условий, которое прописано в контракте,— моя промоутерская компания предоставляет спарринг-партнеров. С этим проблем нет: я приезжаю в зал, мне подбирают спарринг-партнера под стиль будущего соперника. По сути, пребывание в США — это необходимая часть моей тренировки.

— Насколько Ломаченко в курсе событий, которые происходят в Украине? Что из последних новостей вас больше всего возмутило и что порадовало?

— Меня огорчает война на востоке Украины. А радуют, как правило, спортивные достижения: радуюсь большим и малым победам наших спортсменов.

— Что для вас патриотизм?

— Патриотизм — это не просто говорить, а что‑то делать для своей родины. Сделать конкретное для страны, и чтобы об этом знал весь мир. Я думаю, яркий пример — это спортсмены, которые представляют честь нашей страны: они не кричат ничего, но становятся на пьедестал, и тогда поднимается украинский флаг, играет национальный гимн. Лучшей рекламы для Украины и не придумаешь.

 

фото 2

ОТЕЦ РЯДОМ: Анатолий Ломаченко (на фото в центре) для своего сына Василия (справа) не просто тренер, а безусловный авторитет

— Кто‑нибудь из украинских политиков или топ-чиновников интересуется боксом и вашими боями? Кто‑нибудь из них ездит на ваши поединки?

— Я не знаю. Они не приходят ко мне.

— Общаетесь ли вы с Виталием Кличко? Считаете ли его успешным мэром? Не хотели бы сами стать мэром?

— Не хотел бы. Каждый должен заниматься своим делом, тем, что умеет и на что учился. А что касается Кличко, то сколько друзей у меня живет в Киеве, все очень довольны тем, что он делает. Друзья говорят: до него никто больше не сделал для столицы. Так, по крайней мере, говорят.

— Вы активно ведете свой профиль в Инстаграме. Знание английского и активность в соцсетях важны для успеха на профи-ринге?

— Есть человек, с которым мы, по сути, ведем его [профиль в Инстаграме] вдвоем. Английский язык помогает для популяризации себя же на Западе, потому что это открывает еще большие горизонты. Хотя у меня уровень английского пока низкий.

— В начале февраля миллионы людей на планете следили в прямом эфире за запуском ракеты Falcon Heavy Илона Маска. А вы смотрели? Что интересует Ломаченко из мировых событий и новостей, помимо бокса?

— Я недавно слышал о том, что изобрели женщину-робота, которая может выражать эмоции и выглядит, как человек. Начинаешь удивляться, что скоро настанет тот момент, когда мы будем жить с роботами.

Бокс для меня — это спорт. В моем сознании он еще не стал бизнесом

— Есть любимый анекдот о боксе?

— Конечно. Боксер попадает в рай. Сидит, грустит. К нему Господь подходит и говорит: “Что такой грустный сидишь?” Тот отвечает: “Я всю жизнь занимался боксом, а сейчас умер, попал в рай, скучаю по боксу, хочу хотя бы мешочек побить, потренироваться”. “Не вопрос”,— говорит Бог. Сделал ему мешок, тот тренируется — счастлив, ожил. Проходит месяц — грустный сидит. “Что опять не так?” — спрашивает Бог. “Понимаешь,— отвечает боксер,— мешок — это хорошо, но мне хочется в паре с кем‑то побиться”. Бог ему ринг делает, спарринг-партнера дает — они с ним тренируются. Боксер опять счастлив, но через пару месяцев вновь загрустил. Снова тот же диалог: что не так, все же есть — мешки, ринг, партнер? “Ну, я бы хотел, чтобы среди нас победителя определили. Судья нужен”,— просит боксер. На что Бог категорично заявляет: “Нет, друг, извини: судьи все в аду горят”.

— Как для молодого парня из Белгород-Днестровского вы получили доступ к большим деньгам. Наверняка ваш отец не мог себе позволить того, что теперь имеете вы. На что сейчас обязательно тратите деньги, потому что “надо”, и что самое безумное и ненужное вы себе приобрели с гонораров за бои?

— Обязательно — это строительство своего дома. А безумное вложение большого количества денег — в свою машину: я тюнинговал Mercedes S63 AMG. Там было 500 лошадиных сил, а стало 800. Тюнинг обошелся примерно во столько же, сколько и стоит машина.

— К чему вы себя готовите в плане бокса? Что мотивирует, что заводит?

— Впечатать свое имя в историю бокса, стать лучшим из лучших.

— Так многие рассуждают.

— Кто “многие”? Назовите.

— Кличко, например.

— Не слышал и близко такого. Я буду очень вам признателен, если вы покажите мне статью, в которой он так говорил.

— Слава для вас — это бремя?

— Это часть моей работы. Люди подходят, просят сфотографироваться. Но одновременно у меня выработалась ответственность — уже перед моими детьми. Потому что что бы я ни сделал — это уже будет известно везде. Подобное очень дисциплинирует.