Страна

Пропаганда для чайников

Третий рейх дал мастер-класс всем будущим диктаторам по управлению массами посредством медиа
Это материал Электронной версии журнала Новое Время, открытый для ознакомления. Чтобы прочитать закрытые статьи – оформите подписку.

Третий рейх дал мастер-класс всем будущим диктаторам по управлению массами посредством медиа. В итоге нацистская пресса, подконтрольная партии власти, развязала самую страшную бойню человечества

  

 

Александр Пасховер

  

В марте 1938‑го года в одну из самых безобразных антисемитских газет Германии Der Stürmer (Штурмовик) пришло письмо на имя издателя Юлиуса Штрейхера. Оно тут же было опубликовано.

“Берлинцы стали осторожнее. Они теперь присматриваются к магазинам, прежде чем там что‑то купить. И еще кое‑что очень отрадно, — пишут читатели. — Владельцы вешают плакаты в витринах своих магазинов с надписью Немецкий магазин. Это привело к тому, что многие покупатели, которые по своему неведению покупали у евреев, немедленно возвращали товары обратно”.

Как же так случилось, что просвещенные берлинцы, веками не подозревавшие об опасностях инородного соседства, за несколько лет погрузились в средневековый мрак? Таков результат работы пропагандистской машины Третьего рейха — самого мощного дезинформатора XX века, иконы информационной политики для тоталитарных и авторитарных режимов XXI века.

В марте 1933‑го после прихода к власти Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei (НСДАП), партии Адольфа Гитлера, нацисты первым делом организовали министерство пропаганды и народного образования. Его возглавил уже отличившийся к тому времени в боях с гуманизмом Йозеф Геббельс.

Он и сосредоточил внимание немцев на необходимости борьбы с врагами внешними, а они были повсюду. И с врагами внутренними, а они — кругом. Распознать их несложно — это евреи. До их массового истребления далеко. Верхи еще не могут, низы еще не хотят. Геббельс начал готовить тех и этих. Для этой цели он взял под контроль все газеты, журналы, книги, живопись, музыку, кино, радио, ум, честь, совесть и все, что к ним прилагается.

До прихода нацистов к власти в Германии издавались 4,7 тыс. газет, в значительной степени — либеральных, оппозиционных. К 1944‑му осталось 977. Общий тираж — 25,4 млн экземпляров. 21 млн экземпляров принадлежал НСДАП.

“Представьте себе в этой критической ситуации, что было бы при так называемой свободе прессы, так сказать, либеральной демократии, — говорит Геббельс, выступая перед имперским союзом немецкой прессы в ноябре 1934‑го. — Представьте себе парочку одичавших асоциальных еврейских литераторов, которые могли бы своим острым пером внедрять в народ все эти вещи, и представьте себе последствия”.

 

ДЕТСКИЙ ЯД: Нацистская человеконенавистническая пропаганда активно эксплуатировала детские  умы, куда проникала при помощи таких недетских рисунков и антисемитской литературы. На  фотографии юные читатели рассматривают книгу Ядовитый гриб, речь в которой идет о еврееях

Припечатали

В разложении довоенной Германии трудно поставить точку отсчета. Но, пожалуй, одно событие, произошедшее 5 декабря 1930 года, было явным симптомом начала всеобщего помешательства. В тот день в кинотеатре Берлина шла премьера фильма На Западном фронте без перемен. Лента поставлена по одноименному роману Эриха Марии Ремарка. Нацисты еще не у власти, но они рвутся к ней. Им пока не нужна великая Германия, им нужны великие потрясения. Это прямо противоположно тому, чего хотели герои Ремарка. Его роман, где изображена абсурдность вой­ны, праворадикалы оценивали как проявление антигерманских настроений.

Толпа во главе с 33‑летним Геббельсом ворвалась в кинотеатр, забросала зал дымовыми шашками, рассыпала порошок, раздражающий слизистую и вызывающий приступы чихания. Тех, кто оказывал сопротивление, избивали. Премьера сорвана. На следующий год писатель Ремарк вынужден бежать в Швейцарию. Предчувствие его не обмануло. Вместо ремарковского Возлюби ближнего своего наступало время гитлеровского Моя борьба.

Отличившийся в боях с гуманизмом Геббельс продолжил войну с неправильной литературой. Итак, 4 февраля 1933 года, через пять дней после прихода к власти НСДАП, был принят закон О защите немецкого народа. Первым делом он запретил выпуск всех оппозиционных газет. Спустя несколько месяцев была запрещена деятельность всех общественно-политических организаций, кроме НСДАП.

Первым делом нацисты изъяли в библиотеках и книжных магазинах всю нежелательную литературу и 10 мая 1933‑го публично сожгли 25 тыс. “неправильных” книг. Среди них — труды Альберта Эйнштейна, Зигмунда Фрейда, согрешивших против режима своим еврейством. Пострадали и авторы нееврейского происхождения: американцы Джек Лондон, Эрнест Хемингуэй, Синклер Льюис. Герои их произведений мешали Гитлеру создавать людей нового типа — несентиментальных, нетерпимых, подверженных массовому гипнозу и без признаков индивидуализма.

Мы хотим так дисциплинировать немецкую журналистику, чтобы в решающий момент нам не надо было приказывать, чтобы немецкий журналист обрел свой собственный, в нем зародившийся инстинкт к задачам, перед ним стоящим

При Берлинском университете работал Институт газетоведения. Его возглавлял профессор Эмиль Дофифат. Он и разработал для Геббельса теорию нацистской журналистики. Ее суть проста: пропаганда не является научным поучением для интеллектуалов, она “вечно должна адресовываться только массе”. Для полного успеха необходимо умственное упрощение; вдалбливающее повторение, эмоциональное нагнетание. Вот они, три заповеди пропагандиста, выведенные Дофифатом.

Следующим важным делом в продвижении нацистских идей в массы стал кадровый вопрос. Если число сотрудников министерства пропаганды в 1933‑м составляло 350 человек, то к 1937‑му — 3 тыс. Годовой бюджет ведомства за первых два года вырос с 4 млн марок до космических 250 млн марок.

Все это было необходимо для обеспечения тотального контроля над словом и визуализацией, выходивших в печать, прокат и эфир. С января 1934‑го вступил в силу закон о редакторах. В нем уже изложен запрет на работу в медиа “неарийцам”. Те же, кто трудится в медиа, должны помнить свою степень ответственности перед Рейхом. Вот выдержка из 20‑го параграфа закона: “Редакторы газеты несут профессиональную, уголовную и гражданско-правовую ответственность за ее духовное содержание”. Параграф 30: “Издатель вправе уволить редактора лишь в том случае, если тот не выполняет общественный и профессиональный долг редактора или выступает против единых директив”.

Директивы, или, как бы сказали сегодня, “темники”, поступали из канцелярии Геббельса ежедневно. Что предусматривалось вышеупомянутым законом. Но отец нацистской пропаганды жаждал большего: создать ситуацию, когда уже ничего указывать не нужно, когда единомыслие, единообразие будет витать в воздухе.

“Мы хотим так дисциплинировать немецкую журналистику, чтобы в решающий момент нам не надо было приказывать, чтобы немецкий журналист обрел свой собственный, в нем зародившийся инстинкт к задачам, перед ним стоящим”, — сказал Геббельс во время выступления перед имперским союзом немецкой прессы 18 ноября 1934 года.

Это вершина пропаганды, когда “темники” будут уже не нужны. Их заменит, говоря геббельсовским языком, “зародившийся инстинкт к задачам”. Журналистика убеждений заменила журналистику фактов. Впрочем, совсем без ручного управления пропаганда тоже не работает. Из дневника Геббельса:

“20 января 1938 года.

Франкфуртер опубликовала запрещенную нами картину Ван Гога. Я с ними разберусь.

27 января 1938 года.

По поводу Франкфуртер Цайтунг: оба виноватых редактора отстранены от работы. Одного я приказал арестовать. Этого полуеврея…

2 февраля 1938 года.

С доктором Дитрихом [Отто, руководитель прессы в НСДАП] обсуждал Франкфуртер Цайтунг. У нее так много авторитетных читателей за границей. Мы хотим ее временно сохранить, но редакцию полностью перестроить и вышвырнуть оттуда испорченных типов.

2 июля 1943 года.

Фюрер решил, что Франкфуртер Цайтунг должна быть закрыта. Я приму соответствующие меры. Вообще‑то жалко, что этой газеты не станет, но решения фюрера всегда правильные.”

СТЕНГАЗЕТА: Антисемитская пресса на улицах Рейха. 1937 год, газета Der Stürmer и ее преданные читатели

Слушать надо

Радио — любимое детище Гитлера. “Сила, которая превращает религиозное и политическое течение в несокрушимую лавину, — это магическая сила звучащего слова”, — писал он в своей книге Майн кампф. С 1933 года в Германии стали выпускать новые типы приемников для коллективного прослушивания: “народный приемник” и “приемник немецкого народного фронта” способны обслуживать аудиторию до 500 человек. Эти аппараты не позволяли принимать зарубежные станции.

Сами же немцы активно транслировали себя на ближнее и дальнее зарубежье. И вот иллюстрация эффективности радиотрансляций. Саарская область, бывшая территория Германии, с 1920‑го она под протекторатом Лиги наций. В январе 1935‑го здесь должен был пройти референдум. На повестке дня вопросы: 1. присоединение к Германии; 2. территория остается под мандатом Лиги наций или 3. отходит Франции.

В течение года по германским радиостанциям вышло как минимум 40 передач под названием Наш Саар и многочисленные эфиры для школьников, домохозяек, речи Гитлера и Геббельса. Программы про достопримечательности, культуру, музыку Саар и т. д. И вот результат: за то, чтобы остаться под мандатом Лиги наций, — 9 %, с Францией — 0,5 %, “вернуться в родную гавань” — чуть более 90 %. Благодаря массированной радиопропаганде проект Саарнаш реализован блестяще.

Правда, когда Гитлер оказался в СССР, он осознал, как же он все‑таки отстал от Советского информбюро. Из воспоминаний главного советника немецкого правительства Генри Пиккера: “В 1942 году, пребывая в Украине, в Винницкой ставке, Гитлеру доложили про одно необычное техническое ноу-хау. Все дома, каждая квартира в округе подключены к проводной радиотрансляционной сети”.

Гитлер немедленно сделал вывод: это служит доказательством, что в этом конкретном случае советское руководство оказалось проворнее немцев. В Германии радиопередачи транслировались с помощью радиоволн. Радиоприемники при этом грешили большими помехами, посторонними шумами в эфире. Проводная связь дает чистый звук. Кроме того, проводное радио предоставляет возможность контролировать содержание эфира, отметил Гитлер. То есть никаких американских CBS, британских BBC и прочих информационных искушений.

Фюрер сетовал, что уже давно поручил Геббельсу организовать проводную радиосеть, чтобы немцы могли слушать только радиостанции Рейха и не могли принимать передачи из‑за рубежа. Министр пропаганды не справился с задачей. В советской Украине Гитлеру довелось вспомнить об этом проколе главного пропагандиста НСДАП. “В будущем по всей Германии будет организована проводная радиосеть, — резюмировал Гитлер. — Это совершенно очевидно”. Тогда Гитлер еще не знал, что у него уже нет никакого будущего.

 

 ТЬМА: 10 мая 1933 года. Нацисты жгут книги, которые они посчитали слишком опасными для строителей Тысячелетнего Рейха. Так зарождался Холокост

Кино и немцы

У Рейха имелся еще один мощный инструмент влияния — важнейшее из всех искусств — кино. В 1930‑х оно уже было звуковое и набирало необычайную популярность во всем мире. Примерно 20 млн немцев еженедельно посещали кинотеатр, где перед фильмом им транслировали Die Deutsche Wochenschau — пропагандистский киножурнал. Его просмотр был обязателен. С 1935‑го кинопрограммы находились под контролем основанного Геббельсом Deutsches Film-Nachrichtenbüro.

Уже к этому времени в полной мере проявила себя восходящая звезда немецкого кинематографа Лени Рифеншталь. В 1934‑м она в качестве режиссера сняла фильм Триумф воли. Лента стала образцом фашистской эстетики. Специально для съемок был выстроен стадион. Рифеншталь придумала систему лифтов для подвижной съемки с разных точек и поставила операторов на роликовые коньки.

Впервые в документальном кино были использованы панорамная съемка и постановочные кадры. Премьера состоялась в марте 1935‑го. В тот же год министерство пропаганды заказало Рифеншталь фильм об Олимпийских играх в Берлине.

На выходе получились две картины Олимпия. Фестиваль нации и Олимпия. Фестиваль красоты. Обе серии вышли в прокат 1938‑м и изображали берлинские Олимпийские игры 1936 года как очевидный признак достижения нацистского режима.

Однако главную роль в нацистской пропаганде играли не только эти монументальные и талантливые ленты. Массовое и не всегда качественное производство сюжетов и фильмов на тему расового превосходства и антисемитизма заставляли кипеть ненавистью неокрепшие мозги населения.

Картины представляли евреев нечеловеческими созданиями, проникшими в арийское общество, которые деморализуют и разлагают жизнь арийцев. Например, документальный фильм Вечный жид, снятый в 1940 году Фрицем Хипплером, изображал евреев странствующими паразитами, которые пагубно влияют на культуру, искусство и науку.

Если вы сядете и почитаете эти газеты, у вас через два часа начнут появляться всякие нехорошие мысли
Юлия Смилянская,
директор киевского Института иудаики

Художественный фильм Еврей Зюсс, часть антисемитской кинотрилогии, повествовал о нравах аморального еврейского банкира, надругавшегося над светловолосой арийкой. И такая бомбардировка сознания происходила с помощью сотен, тысяч кинолент.

После нападения Германии на СССР нацистская пропаганда изменила угол наклона. Теперь евреи — это не жадные банкиры-капиталисты, а кровавые жидо-большевики, враги частной собственности и первопричина бед всех народов, оказавшихся под гнетом Кремля.

Для этой большой лжи нашлось много маленьких ушей не только в Германии, но и на завоеванных фашистами территориях. Гитлер был уверен, что в любой стране можно найти желающих получить простые ответы на сложный вопрос: кто виноват?

Юлия Смилянская, директор киевского Института иудаики, рассказывает НВ, что прочитала около 6 тыс. украинских и русских газет периода оккупации Украины. В каждом из выпусков — по четыре-пять добротно написанных антисемитских материалов.

Их главный посыл: евреи организовали голод, заняли все места в консерватории и библиотеках, на руководящих постах, уничтожили литературу, музыку и т. д. “Если вы сядете и почитаете эти газеты, — говорит Смилянская, — у вас через два часа начнут появляться всякие нехорошие мысли”. Сегодня уже никого убеждать не надо, что пропаганда есть предтеча войны.

Вот почему, когда 16 октября 1946 года Нюрнбергский трибунал приговорил верхушку нацистского режима к высшей мере наказания, никто не удивился, что в числе 12 приговоренных, кроме прямых участников нацистского террора, оказался Юлиус Штрейхер, редактор и издатель газеты Der Stürmer (Штурмовик).

51-летний журналист был единственным, кого судили не за военные преступления, а исключительно за пропаганду геноцида. Таким образом, самый громкий судебный процесс в истории человечества поставил знак равенства между насильниками, на чьих руках кровь миллионов невинных жертв, и “мирным” тружеником массмедиа, на чьих руках — ну разве что чернила да пыль библиотек.

Штрейхер был единственным из повешенных в тот октябрьский день осени 1946‑го, чья голова в мешке до последней секунды бурчала “Хайль Гитлер”. Чем не пример того, что пропаганда наносит сокрушительный удар не только по мозгам читателей и зрителей, но и писателей с вещателями.

“Конечно же, со временем это [цензура] будет иметь очень плохие последствия для подрастающего поколения журналистов, — записал 14 апреля 1943 года в своем дневнике Геббельс. — Человеку, у которого есть хоть немного чувства собственного достоинства и который хочет стать журналистом, в будущем придется очень нелегко”.