Мир

Рецепт ее молодости

Латвия еще не может похвастаться экономической зрелостью, но уже способна удивить темпами роста, свежестью идей, расцветом свобод и закатом зависимости от России

Латвия еще не может похвастаться экономической зрелостью, но уже способна удивить темпами роста, свежестью идей, расцветом свобод и закатом зависимости от России 

 

Александр Пасховер

  

 

Латвия дает мастер-класс всем своим соседям. Рост ее экономики в 2017‑м достиг отметки в 4,5%. В наступившем году минэкономики Латвии также прогнозирует рост — 4,2%. Это достаточно большие величины, о которых Украина мечтает несколько лет, но выше потолка в 2% ей подняться не удается.

Латвийская экономика разгоняется в основном за счет улучшения внешней конъюнктуры, интенсивного освоения фондов Евросоюза, роста зарплат, что сказывается на росте потребления.

Как результат — рост инвестиций, экспортных потоков, промышленного производства. В связи с этими показателями было бы непростительным грехом упустить возможность задать несколько банальных вопросов Андрису Страздсу, советнику Нацбанка Латвии, члену Европейского совета иностранных дел, преподавателю Рижской высшей школы экономики. И взамен получить небанальные ответы.

— Что является основой ВВП Латвии и какие отрасли считаются главными экспортерами? Это сложилось исторически или же были приложены некоторые усилия (преференции, господдержка)?

— Латвия — небольшая страна, годовой объем ее экономики — € 25 млрд, и это очень открытая экономика. Экспорт товаров и услуг номинально составляет 60% ВВП. Конечно, в экспорте тоже есть доля импорта — например, сырье, материалы и энергоресурсы, которые мы сами в Латвии не добываем и не производим. Одна треть экономики или даже немного больше работает на внешний рынок, главным образом на другие страны ЕС. Почти пятая часть всего экспорта товаров — это деревообрабатывающая промышленность. Как-никак в Латвии больше половины территории покрыто лесами.

— С кого брала пример Латвия в построении своей экономической модели?

— Латвия преимущественно следовала рекомендациям так называемого Вашингтонского консенсуса, который предусматривает приватизацию, дерегулирование экономики и финансовых рынков, привлечение прямых иностранных инвестиций, либерализацию внешней торговли и прочее. Конечно, огромную роль сыграла перспектива членства в Европейском союзе — принятие законодательной базы ЕС, договоры о свободной торговле, а потом уже само членство — доступ к рынку, свободное движение капитала. Я помню, как в 1990‑х, когда я еще был студентом, одна бизнесвумен из текстильной отрасли, которая уже тогда продавала свои товары в СНГ и ЕС, мне говорила: на Востоке я зарабатываю больше, но на Западе я научилась качеству и мировым стандартам. Ей, кстати, последнее помогло пережить дефолт в России в 1998‑м. В 2016 году вес России в экспорте товаров из Латвии составлял всего 8%. Уже давно не 1990‑е, когда четвертая часть экспорта шла в Россию.

— ВВП Латвии в 2006–2007 годах рос со скоростью 10–12%, а в кризис 2009‑го упал на 18%. Почему Латвия оказалась такой чувствительной к кризису и как она справилась с этим?

— В фильме Послезавтра есть момент, где одному ученому задают вопрос: как объяснить природную катастрофу и когда она закончится? Он отвечает, что в природе штормы образуются как последствие создавшегося неравновесия, дисбаланса. Шторм — это путь, посредством которого в природе восстанавливается равновесие. Эта аналогия уместна и в экономике.

Дело в том, что рекордное развитие Латвии в 2005–2007 годах — сразу после вступления в ЕС — в значительной степени было вызвано притоком дешевых денег и бумом кредитования. Это повлекло за собой бум строительства, рост цен на недвижимость, огромный рост импорта и дефицит торгового баланса. Налоговые доходы государства год за годом превышали прогнозы, дополнительные средства сразу же тратились на новые закупки и повышение зарплат. Ограничения кредитования были введены поздно, к концу цикла — в 2007 году. Объяснить это просто — в конце 2006‑го прошли выборы в парламент. А также не секрет, что некоторые политики сами неплохо зарабатывали на рынке недвижимости.

фоторастяжка

ТРАМВАЙ ЖЕЛАНИЙ: Андрис Страздс с 2008 по 2011 год работал в Комиссии стратегического развития при президенте Латвии. Теперь ему приятно пощупать плоды своего труда

Одновременно значительно выросла внешняя задолженность, образовался огромный дисбаланс между реальной стоимостью активов и объемом задолженности / кредитов, а также расходы государства значительно превышали нормальный уровень налоговых поступлений. После замерзания международного рынка капитала в 2008 году начался “шторм”. Деньги не только перестали поступать — часть из них испугалась и захотела обратно домой. Латвии пришлось обращаться за помощью в МВФ, чтобы избежать неплатежеспособности государства.

Формула выхода из кризиса была простой и жесткой: реформы в государственном секторе, сокращение числа разных агентур, восстановление баланса в бюджете. В основном это сделали так, чтобы как можно меньше навредить бизнесу, хотя было и существенное повышение НДС. Но его платят как местные, так и импортеры. Сделали все быстро — в течение двух лет. И экономика опять вернулась к росту. В 2011 году ее объем вырос на 6%.

— Взято из латвийской прессы: “Минимум 40% латвийских компаний страдают от нехватки работников”. Что в большей степени влияет на такой результат — экономический рост или массовая миграция населения?

— Часть этой проблемы — просто конвульсии старой модели развития, которая частично опиралась на низкие зарплаты и в дальнейшем уже нежизнеспособна. Экономика должна продолжать постепенно переключаться на модель развития, которая опирается на высокую производительность, на инновации. Одна из возможностей — автоматизация процессов, диджитализация. Мы видим, что это уже происходит. Кассы самообслуживания в магазинах — один из самых явных примеров, как и автоматизированные системы в call-центрах, хотя в этих случаях можно сказать, что “дешевой рабочей силой” теперь является клиент. Но большую часть мы не видим. Это автоматизированные процессы производства на предприятиях, использование роботов, дронов. Это значит, что требуется меньше людей, но с более высокой квалификацией. Конечно, значительную роль играет обучение.

Тут также существует прямая связь с эмиграцией. Люди уезжают в основном из‑за того, что в богатых странах ЕС могут заработать гораздо больше. Но это потому, что в этих странах экономика более продуктивная, там средняя производительность гораздо выше и, соответственно, выше уровень доходов. Единственная возможность вернуть большинство этих людей — продолжать поднимать производительность, что позволит платить более высокие зарплаты. И пусть простят меня политики, но тут никакие стратегии реэмиграции не помогут. Если уровень доходов, зарплаты будут продолжать расти, люди вернутся без каких‑либо стратегий. Если нет — продолжат уезжать. А если мы допустим массивную иммиграцию людей, которые готовы работать за нашу минималку (с 1 января 2018‑го — € 430), мотивация части бизнеса думать о повышении производительности ослабеет. Конечно, есть случаи, когда не хватает высококвалифицированных кадров — например, в IТ-отрасли. Их нельзя подготовить за год, в таких случаях я однозначно за привлечение иммигрантов. Но иммиграция в Латвии — очень чувствительный вопрос и в политическом смысле.

— Угроза выхода Британии из ЕС косвенно бьет по молодым членам Евросоюза. Бюджет ЕС теряет 15% общих взносов. А это значит, что сокращаются ассигнования в Фонд программы сплочения. Во многом благодаря этим фондам ВВП Латвии в период с 2007‑го по 2013 год ежегодно рос более чем на 2%. Как Латвия готовится к потенциальной финансовой потере?

— Доля европейских фондов в ежегодном объеме экономики — действительно в пределах 2%, так что зависимость от них тоже не стоит преувеличивать. Но сравнительно низкий уровень инвестиций может стать проблемой уже в ближайшем будущем, это так. Поэтому налоговая реформа, принятая в этом году, предусматривает, что со следующего года реинвестированная прибыль предприятий не будет облагаться подоходным налогом предприятий (Corporate Income Tax).

Конечно, вопрос более широкий, и его нельзя решить одной мерой. Для дальнейшего развития экономики одного Вашингтонского консенсуса уже будет недостаточно. Иностранные прямые инвестиции однозначно помогли Латвии достичь среднего уровня доходов. Но в пути от среднего к высокому уровню доходов очень важны местные прямые инвестиции. Дело в том, что иностранные инвесторы часто не размещают у вас самые высокопродуктивные процессы, которые обеспечивают высокие доходы. Их они оставляют у себя. Но для бума местных прямых инвестиций в свою очередь нужен рост местных накоплений (savings). А для роста накоплений нужен не только более высокий уровень доходов, но и смена экономического поведения, смена мышления людей — от потребителя к хозяину. Я надеюсь, что “шторм”, который мы пережили в 2009‑м, научил нас, что нельзя жить только одним днем.