Мир

После халифата

Отступление Исламского государства перенесет фокус внимания на курдских ополченцев, Хезболлу и Аль-Каиду

Отступление Исламского государства перенесет фокус внимания на курдских ополченцев, Хезболлу и Аль-Каиду

  

Антон Ла-Гуардиа,
заместитель редактора раздела
международной политики, The Economist

  

 

Если и существует что‑то, с чем согласился бы каждый житель Ближнего Востока, так это утверждение, что задуманный Исламским государством (ИГ) халифат должен быть уничтожен. Эта цель будет достигнута в 2018 году. Исламистов вытеснили из Мосула, где они объявили халифат в 2014 году, и из их сирийской столицы Ракки. Вполне вероятно, что его лидер Абу Бакр аль-Багдади будет убит после полной зачистки его последних анклавов в долине Евфрата и на границе Сирии с Ираком.

Кончина халифата не прекратит ближневосточную агонию, однако обличит те напряженности, которые привели к его расцвету. Новые конфликты вспыхивают, когда бывшие союзники вступают в борьбу за трофеи, а старые враги снова вступают в конфронтации.

Башар Асад, спасенный Россией и Ираном, будет все больше утверждаться правительствами в роли неоспоримого лидера Сирии. Премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади получит контроль над большей частью страны при поддержке США и Ирана, которые по отдельности боролись против ИГ, но едва ли сможет сделать что‑то большее, чем лишь на какое‑то время сдержать разрушительные для современных арабских государств силы — такие как потеря властью легитимности, религиозные и этнические конфликты, провальные экономические стратегии и массовая безработица среди молодежи.

Исламское государство — не единственное вооруженное формирование, порожденное разрухой. Вооруженные группировки повсеместно будут грабить, торговать властью или даже создадут государства в государствах. В частности, это касается двух группировок, курдских ополченцев и Хезболлы — ливанской шиитской организации, за которыми стоит следить в 2018 году.

Курды — крупнейшее меньшинство в регионе, которое лишено собственного государства. Но в Ираке и в Сирии они оказались незаменимы в оттеснении ИГ при помощи Запада.

И Иран, и Россия расширили свое влияние невысокой ценой

Курды общей численностью 25–35 млн человек разбросаны по меньшей мере по четырем странам. В Ираке они долгое время пользовались наибольшей автономией. Но референдум о независимости, по неосторожности созванный президентом иракского региона Курдистан Масудом Барзани, возродил вражду у соседей, которые прежде относились к курдам толерантно и даже поддерживали их анклав.

Турция и Иран стали побаиваться, что вирус сепаратизма затронет и их курдские меньшинства. В операции под руководством Ирана иракское правительство стремительно отвоевало спорный город Киркук, а заодно — и немало территорий, которые курды отобрали у ИГ, а в их числе богатые месторождения нефти. Хотя первый удар был почти бескровным, есть риск, что новый конфликт между арабами-шиитами и курдами в Ираке перетечет в более масштабный — между арабами-шиитами и арабами-суннитами.

Опасность конфликта сирийских курдов с сирийским правительством и его шиитскими союзниками возрастет, если они столкнутся на юге Сирии. Турция также имеет основания более решительно действовать против сирийских курдов, и она уже вмешалась, чтобы прекратить дележ территорий на севере страны.

Иран и его шиитские союзники — вот кто выиграет от этого конфликта. В частности, Хезболла уже превратилась из влиятельной вооруженной группировки в Ливане в нечто вроде транснационального Иностранного легиона шиитов. Она пережила несколько серьезных потрясений, но ее закаленные в боях солдаты уже научились работать в батальонах и бригадах — и выиграли, работая на стороне России.

Все это встревожило Израиль. Он боится укрепления Хезболлы в Сирии, что потенциально откроет против него второй фронт. Обе стороны угрожали друг другу очередной войной, намного более разрушительной, чем предыдущая в 2006‑м, которая закончилась в тупике. Возможно, они предпочтут удержаться от боя. Но чем более выгодным становится политическое решение в Сирии для Хезболлы и Ирана, тем выше давление на Израиль, чтобы уменьшить их численность.

Негосударственные формирования будут вызывать беспорядки и в других точках региона. В их числе хуситы, шиитская военизированная группировка в Йемене, которая борется против саудовской коалиции, а также разрозненные конфликтующие друг с другом группировки в Ливии и значительно ослабленные, но по‑прежнему опасные Братья-мусульмане — политическое исламистское движение, которое пытаются подавить Египет, ОАЭ и Саудовская Аравия.

 

Контрудар Бен Ладена

Сумятица коснется и неарабских держав — Турции и Ирана, а также России и США, которые стоят за их спинами. В равной мере оно способно как вызвать дальнейший раскол, так и способствовать объединению арабских государств. И Иран, и Россия расширили свое влияние невысокой ценой благодаря слабости своих противников — арабов-суннитов и американцев.

Усилия Дональда Трампа сдержать Иран в лучшем случае окажутся неэффективными. Отрекаясь от ядерного соглашения Барака Обамы, он ослабит реальный сдерживающий фактор. Он не сможет задействовать ни инструменты, ни политическую волю, необходимые для сдерживания Ирана изнутри. Более того, позиции сторонников жесткой политики Ирана в 2018 году укрепятся, увеличивая шансы появления бескомпромиссного верховного лидера, когда умрет состарившийся Али Хаменеи.

А что же джихадисты? Новое противостояние их врагов даст им основания надеяться на возвращение, как это было в прошлом. Некоторые выжившие члены ИГ увезут насилие с собой на родину. Без физического халифата многих поглотит Аль-Каида, от которой они откалываются и которая восстановит свои позиции в качестве основной сети джихадистов. Стоит остерегаться номинального лидера, который обретет невероятную популярность в 2018 году,— Хамзу, сына Осамы бен Ладена. 

 

 

2018 КРАТКО

Два богатых нефтью государства совершат беспрецедентный шаг: с 1 января Саудовская Аравия и ОАЭ введут налог на добавленную стоимость

Все материалы номера