Мнение. История украинского богатства

Из жизни миллиардеров

Десять лет подряд инвесткомпания Dragon Capital оценивает для команды Нового Времени размер активов богатейших украинцев. Что изменилось в стране и ее бизнесе за это время?

Десять лет подряд инвесткомпания Dragon Capital оценивает для команды Нового времени размер активов богатейших украинцев. Что изменилось в стране и ее бизнесе за это время?

 

 

Андрей Беспятов,
управляющий директор
аналитического департамента
инвестиционной компании
Dragon Capital, кандидат экономических наук

    

Когда 10 лет назад мы первые в истории страны начали считать состояния самых богатых людей Украины, то понимали, зачем нужен такой список. Ведь в Украине вес крупного бизнеса и его влияние на развитие страны огромны, особенно учитывая сильное проникновение олигархов в политику.

И в начале наших подсчетов, и годы спустя состояния первой пятерки сильно выделялись на фоне их же небедных собратьев. В основном пятеро богатейших украинцев были и есть в 20 раз богаче, чем средний фигурант из числа остальных 95 участников рейтинга.

Верхушка пирамиды все эти годы практически оставалась без изменений, хотя в деньгах заметно “похудела”. Ринат Ахметов, Виктор Пинчук, Игорь Коломойский и Геннадий Боголюбов присутствовали в топ-5 почти всегда, заметно выделяясь на фоне остальных количеством активов во многих секторах экономики.

Показательно для описания украинских реалий то, что на рейтинг постоянно влияла политика. Близость к власти обычно стимулировала рост активов и их стоимости. Так, на пике своего политвлияния в топ-5 вошел Дмитрий Фирташ, владелец компании Group DF и совладелец медиагруппы Интер.

Члены так называемой Семьи Януковича также легко попали бы в сотню богатейших — даже притом, что мы имели возможность оценить лишь малую часть их активов, а большая была скрыта. Публичные расследования по отдельным политикам (у которых формально никогда бизнеса не было) позволили оценить, что многие из них сколотили состояние в сотни миллионов долларов исключительно благодаря политической карьере.

Если же говорить об экономике, то нужно отметить, что кризис 2008–2009 годов для некоторых стал особенно болезненным. Владельцы Индустриального союза Донбасса Виталий Гайдук, Сергей Тарута, Олег Мкртчян до продажи активов почти всегда попадали в число десяти богатейших украинцев. Группа являлась одной из крупнейших в стране. Но огромные долги заставили собственников продать часть бизнеса россиянам. А после событий на востоке Украины Тарута и Мкртчян практически исчезли из вида.

Есть и другой пример: долгое время Константин Жеваго — владелец компании Феррэкспо — входил в топ-5 самых богатых украинцев. Но долги, низкие цены на основной продукт его компании — железную руду, банкротство банка Финансы и Кредит, а также ряда других бизнесов не слишком обвалили стоимость активов Жеваго. Империю бизнесмена спасло то, что его главная компания публичная, а значит, ее деятельность прозрачна: акции торгуются на Лондонской бирже. Сейчас их цены растут на фоне увеличения спроса на железорудное сырье.

Выход на фондовый рынок и прозрачность бизнеса во многом зависят от этики и ценностей самого бизнеса. А с этим в Украине большие проблемы. Есть несколько историй, как агрокомпании занимали миллиарды долларов у иностранных инвесторов под раздутые в отчетности финансовые показатели. Самый яркий пример — агрокомпания Мрия.

В сухом остатке подобные структуры обанкротились или находятся на грани банкротства. А их собственники или экс-владельцы до сих пор пытаются выводить активы, вбивая очередной гвоздь в инвестпривлекательность страны.

Но несмотря на все вышеописанные факторы, за последнее десятилетие в списке богатых и успешных появились и selfmade-предприниматели, то есть люди, костяк бизнеса которых состоит не из непрозрачно приватизированных активов, что характерно для большинства богатых в Украине. Например, это владельцы Эпицентра Александр и Галина Гереги, несмотря на то что они и построили свой бизнес непублично.

Есть те, кто пошел по проторенной на Западе дорожке и привлек инвесторов через публичные размещения акций на ведущих биржах, например Юрий Косюк со своим Mироновским хлебопродуктом или владелец Кернела Андрей Веревский.

Мы не дискутируем о том, развивали ли они свой бизнес прозрачно все эти годы,— в Украине это риторический вопрос. Но суть в том, что за годы независимости появилась целая группа бизнесменов, которые своими усилиями создали национальный или даже международный бизнес.

В этом году мы особенно скрупулезно смотрели на долги компаний. С учетом огромных убытков госпредприятий, а также потерь от девальвации большинство компаний страны имеют большие долги. В среднем они составляют 5–7 EBITDA (операционная прибыль). Как результат, многие мультимиллионеры в долгах как в шелках. И хотя мы старались это учитывать, остаются риски, что в последующие несколько лет мы увидим еще не одну украинскую историю из князи в грязи. Например, если у НБУ получится изъять активы, которые в свое время олигархи предоставляли как персональные гарантии.

Мы также видим, как самые богатые люди страны для улучшения состояния своих компаний по‑прежнему готовы использовать не только традиционный кризис-менеджмент, но и другие небизнесовые рычаги: лоббирование, влияние на политиков и судей, вывод активов. А это означает, что противодействие усилиям по борьбе с коррупцией в целом для крупного бизнеса зачастую не прихоть, а для многих суть сохранение своих империй.