Страна. Украинско-польские обострения

Волынская грызня

Благодаря местным топ-политикам и прессе украинофобия в Польше становится массовой. И ситуация лишь усугубляется
Благодаря местным топ-политикам и прессе украинофобия в Польше становится массовой. И ситуация лишь усугубляется

 

Кристина Бердинских

 

 

В середине января между официальными Киевом и Варшавой произошел локальный, но знаковый случай: СБУ вначале запретила, а затем, после активизации МИД Польши, вновь разрешила въезд в Украину Роберту Хоме, мэру польского Перемышля. Последний участвовал в антиукраинском марше перемышльских и львовских орлят — местных националистов, чем и обратил на себя внимание спецслужбы.

Это — лишь искра давно тлеющего конфликта между соседними странами, который обострился в последнее время. Его основой стало противостояние украинцев и поляков в 1943–1944 годах на территории Волыни. Именно эту тему все чаще поднимает на щит правящая в Польше партия Право и справедливость (PiS), пользуясь тем, что в Украине героизируют лидеров националистов периода Второй мировой.

Взаимоотношения Киева и Варшавы становятся все менее дружественными. И на это уже реагируют обычные поляки, среди которых нарастает украинофобия.

“Пока сложно говорить о каком‑то конфликте [в польско-украинских отношениях]. Но тенденции нехорошие, это очевидно”,— говорит Михал Потоцкий, журналист издания Dziennik Gazeta Prawna.

Мэрское дело

Показательна реакция польских СМИ на инцидент с участием мэра. Например, в воскресенье 29 января итоговый выпуск новостей на рейтинговом канале — общественном TVP — начался так: “В Украине процветает культ [лидера националистов Степана] Бандеры”. Затем на экране появился Ярослав Качиньский, глава PiS, который в свойственной для него манере, тихим и спокойным голосом, сообщил: “Президент Украины не должен сомневаться, что в Польше не согласны с ситуацией, в которой мучители и исполнители массовых убийств являются героями”. Далее сюжет TVP повернул к злоключениям мэра Перемышля. Причем об антиукраинском марше, в котором тот участвовал, журналисты даже не сказали. Суть конфликта с СБУ они описали так: “Хома говорил о Волынской резне [так события 1943–1944 годов часто называют в Польше] и хотел строить отношения с Украиной на правде”.

Это уже не та ситуация, когда украинцы отбирают работу у местных
Петр Тыма, 
глава Объединения украинцев в Польше

Исторические темы, будь то Волынская трагедия или действия УПА по отношению к полякам, всегда были проблемными в диалоге между двумя странами, напоминает украинский журналист Елена Бабакова, живущая в Польше. Однако последние 20 лет польские элиты, по ее словам, придерживались концепции: независимая Украина — это ценность сама по себе, и ее нужно как можно больше втягивать в Европу. В этом политические лидеры были даже более проукраинскими, чем польское общество.

А в период Майдана общественная и политическая поддержка Украины достигла пика. “Тогда было впечатление, что в Польше ничего другого не происходило”,— говорит Бабакова.

Но сейчас риторика изменилась, обострив все спорные исторические моменты, рассказывает Петр Тыма, глава Объединения украинцев в Польше. В разных населенных пунктах страны пошла волна сознательных провокаций с разрушением исторических памятников. Подлил масла в огонь и вышедший в прокат фильм Волынь популярного режиссера Войцеха Смажовски, подающий картину событий конца Второй мировой в крайне негативном для УПА и украинцев свете.

Все это тут же перескочило на бытовой уровень, и в результате выросло число антиукраинских инцидентов. Например, 21 января в Жешуве пятеро молодых людей напали на украинских студентов. Спросив, откуда они и кому принадлежит Львов — Польше или Украине? — поляки побили ребят, назвав их “бандеровцами”.

фото 1

СЛОЖНАЯ ИСТОРИЯ: Участники акции памяти жертв Волынской трагедии в Перемышле держат плакат с надписью "Геноцид бандеровцев"

Время эмоций

Украинка Марина, которая живет в Польше уже 10 лет, с содроганием вспоминает ночь с 27 на 28 января. Она возвращалась на такси домой со дня рождения своей польской подруги. Ехала вместе с парой гостей — мужчиной и женщиной. Марина стала общаться с таксистом, у которого, как оказалось, жена из Львова. В это время полька, сидевшая рядом, начала говорить: бандеровцы массово убивали женщин и сжигали детей. И что без Польши, мол, Украине не принадлежало бы большинства городов.

Украинка попросила остановить такси, вышла и коротко бросила в ответ польке: “Ты ведешь себя глупо”. Но та выскочила из такси, схватила Марину за волосы и начала бить. “При этом обзывала меня украинской курвой. Упрекала, что я живу за счет Польши”,— вспоминает теперь Марина, которая из‑за этого случая попросила об анонимности.

Польку утихомирили, а украинка обратилась в полицию, сделала судебно-медицинскую экспертизу и наняла адвоката.

По словам Марины, за 10 лет в Польше с подобным она столкнулась впервые. “Наверное, это телевидение и политики так влияют на некоторых людей”,— предполагает она.

Влияние есть: социологи показывают, что отношение к украинцам в Польше постепенно ухудшается. В 2015‑м, по данным опроса CBOS, с симпатией к восточным соседям относились 36 % поляков. Этот показатель превышал антипатии, которые держались на уровне 32 %. Аналогичный прошлогодний опрос дал иную картину: негативные настроения по отношению к украинцам стали преобладать — 34 % рес­пондентов против 27 % симпатизирующих соседям.

Корни этих перемен, как и предположила Марина, действительно лежат в польской политике и журналистике. И здесь, как объясняет Бабакова, совпало сразу несколько факторов: приход к власти PiS на президентских и парламентских выборах, прохождение в Сейм партии Кукиз’15, в рядах которой есть ярые националисты,— один из них год назад предлагал построить стену на украинско-польской границе. В июле 2016‑го польские парламентарии признали Волынскую трагедию геноцидом.

А PiS, по словам Потоцкого, опасается, что часть ее электората может перейти к еще более патриотическим движениям. Качиньский начал обострять риторику в польско-украинском вопросе и даже заявил, что будущее отношений между странами зависит от того, каким будет отношение Украины к истории, в частности к УПА.

Сыграл свою роль и миграционный кризис в ЕС, из‑за которого Польша отказалась принимать беженцев с Ближнего Востока.

фото2

ЧЕЛОВЕК ИЗ ПРОШЛОГО: Ярослав Качиньский, лидер правящей партии PiS, часто обращается к истории противостояния на Волыни, укоряя Киев "героизацией мучителей"

Война памятников

Нынешняя ситуация в Польше интересна тем, что рост антиукраинских настроений сопровождается увеличением числа украинцев, проживающих в этой стране.

Соотечественники едут туда на учебу и сезонные заработки. Да и польские работодатели охотно зазывают украинцев на работу. “Это уже не та ситуация, когда украинцы отбирают работу у местных. Наоборот, польские фирмы сами ищут сотрудников из Украины”,— говорит Тыма.

Число украинских студентов здесь за последние годы выросло в семь раз, а заробитчан — в 2,5 раза. В итоге размер общины перевалил за отметку в 1 млн.

Среди работодателей есть большой запрос на мигрантов из Украины, подтверждает Игорь Исаевис, главред портала украинцев в Польше PROstir.pl. И это тренд последних лет. Как и то, что одновременно ухудшаются украинско-польские отношения на бытовом уровне. “Это закон больших цифр”,— объясняет журналист Потоцкий.

Исаевис, проживающий в Польше более 10 лет, ощутил перемены в настроениях поляков лично. 2 июля в Перемышле должна была выступать украинская группа Ot Vinta. Концерт отменили по настоянию местных футбольных болельщиков, которые обвинили группу в продвижении “бандеровской идеологии”. А полиция в свою очередь заявила, что не сможет обеспечить безопасность на мероприятии.

В итоге выступление перенесли в Варшаву. Но в страну Ot Vinta все равно не пустили — “из‑за угрозы нацбезопасности”. Тем не менее в Варшаве украинский концерт прошел, хоть и с участием других музыкантов. А Исаевис, шедший на выступление в сине-желтой футболке, выслушал кучу оскорблений от повстречавшегося ему по дороге поляка. Полиция до сих пор расследует этот инцидент, уточняет украинец.

Тыма обращает внимание и на участившиеся случаи уничтожения или повреждения поляками памятников на могилах украинцев. Все началось еще в 2015‑м — с захоронения воинов УПА в Грушовичах на Прикарпатье. Затем подобный вандализм прокатился по другим польским селам на востоке страны.

Причем все происходит однотипно: процесс разгрома монументов “активисты” записывают на видео, потом выкладывают в интернет. За эти акты вандализма периодически брали на себя ответственность различные организации.

“Памятники и могилы — это орудия провокаций. Вопрос памятников уже давно перестал быть первоочередным в польско-украинских отношениях”,— напоминает Тыма.

Сейчас же война с монументами перескочила через границу: так, в начале 2017‑го некие активисты взорвали памятник убитым полякам, установленный в Гуте Пеняцкой, что на Львовщине.

Российский оппозиционно настроенный политолог Андрей Окара говорит, что тему напряжения украинско-польских отношений охотно подхватывает и раскручивает российская пропаганда. Любая межнациональная драка, любое сжигание украинского флага в Польше подробно смакуется СМИ РФ. А фильму Волынь все крупные местные телеканалы посвятили специальные ток-шоу.

На российскую активность в этом вопросе обращает внимание и Адам Лелонек, член правления фонда Центра исследования Польша—Украина.

По его словам, в целом отношение к украинцам в польском обществе не изменилось и остается доброжелательным. Но некоторые партийные деятели пытаются втянуть международную политику во внутренние споры и используют историю для реализации своих интересов. Стараются и медиа: скандальные высказывания на эту тему для них интересней серьезной дискуссии. А российской пропаганде, мол, только того и надо — Кремль ведь заинтересован в росте напряженности между Украиной и ее “адвокатом в Европе”, как давно называют Польшу.

И все же эксперт настроен позитивно. “Нет смысла приравнивать поведение отдельных хулиганов ко всему обществу”,— говорит Лелонек.

А вот украинец Тыма не склонен к самоуспокоению. Он видит, что со стороны польских политиков нет реальной реакции на случаи украинофобии.

В марте 2016‑го Тыма подробно рассказывал в Сейме, на комиссии национальных и этнических меньшинств, об антиукраинских провокациях и инцидентах. “Депутаты были возмущены. Но это никак не повлияло на дальнейшие действия и события”,— заключает он.