Мнение. Эмансипация и страх

Главный женский вопрос

Перед нами, женщинами, давно открыты любые двери. Так почему же все еще так мало представительниц прекрасного пола ворочают миллиардами?  

Перед нами, женщинами, давно открыты любые двери. Так почему же все еще так мало представительниц прекрасного пола ворочают миллиардами? Можно было бы ответить: виноваты мужчины. Но это не так

   

     

Наталья Кадя,
партнер юридической компании
Marchenko Danevych, карьерный
и лайф-коуч Международного
Эриксоновского университета

     

На моих сверстниц в Украине пришлась первая волна настоящей эмансипации. Всего за одно поколение мы перестали быть женщинами, жизнь которых крутится в треугольнике дом—работа—магазин. Но ни целого поколения, ни ста лет, прошедших с тех пор, как 15 тыс. феминисток устроили марш в Нью-Йорке, требуя равной оплаты труда, не хватило, чтобы мы сами, женщины, выбрались из шаблона “твой день — 8 Марта”.

Я выросла в семье, где мать сражалась с обстоятельствами и отцом за то, чтобы сделать карьеру не хуже, чем он. И в целом проиграла, став просто хорошим врачом, а не, скажем, лучшим эндокринологом страны. Поскольку на дворе стояли сложные 90‑е, дома — трое детей, а отец настаивал на том, что “серьезными мужскими делами” в семье занимается он. Это было нормой.

Пока я взрослела, эмансипация зашла так далеко, что мы, женщины, когда‑то воевавшие за право праздновать 8 Марта, сегодня отстаиваем право его не праздновать. Перед нами давно открыты любые двери. Так почему же все еще так мало представительниц прекрасного пола ворочают миллиардами и держат руку с маникюром на красной кнопке?

Из 195 стран мира женщины возглавляют 17. В парламентах мира — лишь пятая часть “женских” мандатов. В Верховной раде — всего 11 % женщин. Корпоративный сектор — еще более “мужской клуб”. В Fortune 500, списке крупнейших компаний мира, женщин-директоров — ничтожных 4 %.

Разрыв в оплате мужского и женского труда даже на родине феминизма, США, составляет 23 цента на каждый доллар. И за последние полвека он сократился на 18 центов. В Европе женщины получают в среднем на 16 % меньше мужчин на аналогичных должностях.

Здесь я должна перейти к “аргументам защиты” и объяснить, что и кто мешает слабой половине взять причитающееся. Я могла бы сказать, что главное препятствие — мужчины. Это распространенное мнение. В одном из юридических изданий попалось исследование, согласно которому 85 % женщин в моем бизнесе — юридическом — считают, что коллеги-мужчины не относятся к ним, как к ровне, и что женщинам в этой сфере — не место.

Это удобное объяснение, в него можно спрятаться от неудач и нереализованности. Есть и другие — например, семья и дети, мешающие получить диплом какого‑нибудь Гарварда. Но все это — удобная неправда.

Слабость — прятаться в ракушку гендерного вопроса. Нет никакого “клуба мужчин”

На самом деле проблема не в образовании. Не в мозгах. Не в способностях. И не в доступе к знаниям. Кто был главными отличниками в школе? Кто лучше всех учился в вашем институте? В моем — девочки. По статистике, женщины чаще мужчин получают образование. Куда же деваются эти умницы с красными дипломами?

Отчасти будут правы те, кто ответит: быт засасывает. Согласна. “Киндер, кюхен и кирхе” никто не отменял, даже если ты — член Fortune 500 в юбке. Но все же разница между “нами” и “ними” в другом. Разница — в умении и готовности рисковать, отстаивать, претендовать. Разница в амбициях. В уверенности в себе. В настойчивости.

Мы гораздо реже мужчин решаемся требовать повышения — доказано исследованиями и моим опытом в HR. Мы боимся, стесняемся, не решаемся или считаем себя недостаточно компетентными. И, кстати, здесь еще предстоит пробить стеклянный потолок: ведь если от мужчины ожидают такого поведения — выторговывать большую зарплату и прочие привилегии, то от женщины столь “наглого” поведения не ожидают по умолчанию.

Мужчины и женщины с примерно одинаковыми компетенциями диаметрально оценивают свои возможности: мужчины — переоценивают, а женщины — недооценивают. Там, где “он” на собеседовании слукавит и приукрасит способности, “она” с таким же уровнем опыта скажет: я еще не доросла. И он получит работу, а она — участливое похлопывание по плечу.

Там, где мужчины все как один станут уверять, что в ближайшие 3–5 лет будут готовы к руководящей работе, две из трех женщин пасуют. А ведь именно за это — готовность брать ответственность за принимаемые решения — платят миллионы фигурантам (и фигуранткам) рейтингов богатых и преуспевших.

На пути хоть к топ-100, хоть к креслу главы сельсовета нам, женщинам, все еще нужно учиться избавляться от страха не понравиться, не справиться, быть не такими, как мы привыкли, — и не такими, как к нам привыкли. Ставить большие цели и откусывать от них по кусочку. Учиться просить и требовать — и чувствовать себя при этом достойной, а не унижающейся.

Слабость — прятаться в ракушку гендерного вопроса. Нет никакого “клуба мужчин”. Нет никаких ограничений, кроме тех, что у нас в голове. Говорю вам это как единственный в стране партнер юрфирмы, у которого нет диплома юриста. Женщина-партнер.