Польша. Миссия.

Пророк революций

Посол Польши в Украине Ян Пекло пережил революции и гражданские противостоянния как минимум трех стран — Югославии, Румынии и Польши. И еще одну революцию и войну он предсказал заранее

Посол Польши в Украине Ян Пекло пережил революции и гражданские противостояния как минимум трех стран — Югославии, Румынии и Польши. И еще одну революцию и войну он предсказал заранее. Речь идет об Украине. Теперь он предрекает, что для России эта война — последняя. И это хорошая новость как для мира, так и для россиян

 

Мирослава Макаревич

 

 

Посол Польши в Украине Ян Пекло — публицист и писатель. Журналистскую карьеру начал в 1970‑х как репортер Краковской газеты (Gazeta Krakowska). Возглавлял в газете ячейку оппозиционного к коммунистической власти союза Солидарность (Solidarność — независимый профессиональный союз, который впоследствии вырос в широкое антикоммунистическое общественно-политическое движение). Во времена военного положения (1981–1983) Пекла, которому не было и 30 лет, несколько раз арестовывали. В 1989 году он, работая репортером, был свидетелем революции в Румынии, которая закончилась расстрелом руководителя страны Николае Чаушеску и его жены Елены.

С начала войны на Балканах (1992–1995) Пекло работал репортером для польских, американских, шведских, британских газет и журналов. Все это дало толчок рождению серии публицистических книг и первого романа Запах ангела (издан в 2013 году). В этой книге, вышедшей за 10 месяцев до начала революции достоинства в Киеве, Пекло предсказал события в Украине, в частности оккупацию Крыма и войну на Донбассе. Следовательно, отсюда и первый вопрос к автору романа и послу Польши.

5 вопросов Яну Пекло:
5 вопросов Яну Пекло:

_________________________________________________________________________

Вспомните имена трех выдающихся поляков и объясните свой выбор.

Выдающийся политический и государственный деятель Юзеф Пилсудский. Ромуальд Траугутту — один из лидеров Январского восстания [польское национальное освободительное восстание в 1863–1864 годах. Вместе с поляками в восстании приняли участие литовцы, белорусы и украинцы]. Поэт и национальный герой Адам Мицкевич.

Каких современных польских писателей и их книги вы порекомендовали бы украинскому читателю?

Марек Хласко — автор блестящих новелл и рассказов, а также поэт, драматург Збигнев Герберт.

Какой фрагмент в истории Польши вы цените больше всего?

Для меня самое интересное и самое ценное время — после Первой мировой войны, когда Польша формировала свою государственность: 1920 год — Варшавская битва (решающая битва Советско-польской войны 1920‑го, в результате которой Польская республика отстояла свою независимость).

В какой стране, кроме Польши, вы хотели бы жить?

В Австралии (улыбается). Там много поляков. Если серьезно, Австралия — очень красивая страна, одна из лучших в мире. Там замечательный климат: зима не такая суровая, как у нас и у вас, а также высокий уровень жизни. Приятно поражают отношения между людьми разных национальностей. Это не американская, не британская и не скандинавская модель... Это своеобразный синтез различного опыта в пользу жизни человека.

Как журналист, какой бы вопрос вы задали президенту Украины Петру Порошенко?

(Улыбается). Я мог бы спросить о декларации, о будущем Украины... Но прежде всего, как журналист, я бы спросил: что он лично сделал бы для того, чтобы Украина стала полноценным членом ЕС и НАТО? А еще попросил бы его не просто ответить, а представить алгоритм действий. ДЕЙСТВИЙ!

— Где и как вы развили такую интуицию?

— Интуиция развилась во времена войны на Балканах. Я видел собственными глазами, как бывшая Югославия дезинтегрировалась. Там была страшная война. Помню, как после окончания той войны я приехал в Украину впервые. В планах было посетить Львовщину, где перед Второй мировой родился мой отец. Киев впервые я посетил накануне визита папы Иоанна Павла II в 2001 году. Меня попросили зарубежные коллеги подготовить украинских журналистов, чтобы те освещали этот важный визит. Затем в мае 2005 года начал работать во главе польско-украинской фундации ПАУСИ (PAUCI: польско-американско-украинская инициатива о сотрудничестве, миссией которой является развитие способности Украины интегрироваться в европейские и евроатлантические структуры). И перед оранжевой революцией и после нее я рассказывал своим коллегам, что вижу подобный Югославии потенциал для конфликтов в Украине. Однако все вокруг возражали: “Ян, это невозможно, Украина — это Украина, ничего такого быть не может”. Но я хорошо помнил ситуацию в бывшей Югославии, там тоже в начале казалось, что потенциала для мощного конфликта нет. Развитая во многих смыслах Югославия служила лучшим примером для стран коммунистического лагеря. Но там была развернута бешеная пропаганда — мощная психологическая подготовка к войне. И ее проводниками стали СМИ — сербские, хорватские, боснийские, в конце концов, все. Был использован потенциал “угрозы существованию” и “геноцида” этнического меньшинства. То же самое сделал Путин на Донбассе. Тот же механизм манипуляций накануне Второй мировой использовал и Адольф Гитлер.

— Информационная война — это естественный компонент военной стратегии, как, например, авиация или военно-морской флот. Что сегодня является противоядием, адекватным оружием в гибридных войнах?

— Сейчас уже есть осознание угрозы гибридной методологии,  которую применяет, например, Россия. Это хорошо понимают в странах Балтии, Польше, Румынии, части Словакии, Чехии, Германии. Особенно те страны, которые находились под влиянием России, Советского Союза. Сегодня манипуляция прежде всего идет из соцсетей. Фейк запускают в соцсети, дальше все попадает в СМИ и функционирует уже как полноценная информация. В 2015 году было основано коммуникационное подразделение The East StratCom Team (подразделение ЕС, экспертная группа, созданная Европейской службой внешнеполитической деятельности в апреле 2015 года с целью “противостоять дезинформационным кампаниям со стороны России”). У вас действует хорошая инициатива StopFake.org. В Польше есть подобная волонтерская группа Пятая российская колонна в Польше во главе с экспертом Марцином Реем, которая занимается анализом и толкованием природы манипуляции. Подобные инициативы есть в многих странах Европы. В Таллинне уже действует Центр киберзащиты НАТО. А пару недель назад по инициативе нескольких членов ЕС и НАТО подписали соглашение о создании в Хельсинки центра, который будет заниматься изучением способов противодействия кибератакам, пропаганде и дезинформации. Нам нужно совместно разработать новую систему безопасности в нашей части Европы, а также сосредотачиваться на том, что объединяет. Поляки и украинцы — за европейскую интеграцию. И наша безопасность — это украинская безопасность, украинская безопасность — это польская безопасность.

— В прошлом году евродепутат от правящей партии Право и справедливость Ришард Чарнецкий сказал: “Польша приняла уже 400 тыс. беженцев из Украины. Таким образом, мы на втором месте после немцев (среди стран ЕС) по количеству беженцев”. Всего в стране находятся около 1,5 млн украинцев. Какие самые острые вопросы возникли в этом контексте?

— Острых, как вы говорите, вопросов здесь нет. Вообще, всем хорошо. Трудовая миграция полезна и для Польши, и для Украины. Часто речь идет о миллиардах злотых, которые украинцы пересылают своим семьям. Эти деньги — живая валюта, которой так не хватает как обычным людям, так и украинской экономике в целом. А Польше очень нужны украинские рабочие руки и умные головы. Отношения в целом между поляками и украинцами добрые.

— На ваших глазах Польша сделала большой шаг из социализма к капитализму. Все началось с 1981‑го, а полностью к евросемье вы вернулись в 2004 году. 33 года — это не слишком долгий путь?

— Польша преодолела непростой путь. В начале 1980‑х годов польская экономика находилась в тотальных руинах. Рассчитывались талончиками за все — существовал дефицит буквально всех товаров. В то время уровень жизни был ниже, чем в тогдашней Украине. Однако польская трансформация происходила на фоне еврооптимизма. Тогда Европейский союз вошел в стадию расширения, а отношения с Россией еще не так ухудшились, как сегодня.

— А сейчас мир, Европа в другом контексте?

— Да. А ЕС в другой фазе. Европа переживает многочисленные кризисы. И ситуация в Украине как была, так и остается особой. У нас шла приватизация государственного сектора другим способом, ее нельзя сравнить с дикой приватизацией, которая произошла у вас во времена Леонида Кучмы и породила кучу олигархов. Поэтому, несмотря на совершенно разные совокупности условий в Польше и в Украине, опыт Бальцеровича, отца польских реформ, в нынешнем украинском контексте совершенно непригоден. И Украине сегодня крайне необходимо решить, как демонтировать олигархическую структуру страны.

— По каким параметрам можно судить, что мы повторяем путь, который уже прошли наши коллеги из соцлагеря, например украинские соседи — Польша и Румыния? Что мы сделали не так? Ведь начинали мы почти одновременно, а получились такие разные результаты.

— На этот вопрос очень сложно ответить. Потому что у каждой страны свой личный исторический контекст. Во время румынской революции я работал журналистом, репортером в этой стране. Это была революция в чистом виде. Чаушеску олицетворял страшную диктатуру. Он построил Румынию как один большой лагерь с границей, который находился под мощным военным контролем. Но был один плюс — Румыния не имела внешних долгов (с 1980 года выплата долгов стала приоритетным направлением румынской экономики; за десятилетие был погашен внешний долг в $21 млрд). Несмотря на очень сложную ситуацию, румыны после революции взяли хороший старт. Я потом ездил в Румынию и видел, как и в каком темпе происходили изменения. Они сделали очень много. Это первая страна в Центральной и Восточной Европе, в которой посадили многих вышестоящих  коррупционеров среди чиновников, политиков. Эта страна показала Европе, что это возможно. В Румынии наблюдался энтузиазм относительно интеграции с ЕС.

— С каким периодом истории Польши вы можете сравнить сегодняшнюю Украину?

В какой-то мере можно сравнить с Польско-советской войной в 1920 году (война между Польской республикой и УНР с одной стороны и Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой и Украинской Советской Социалистической Республикой с другой в апреле-октябре 1920 года). Сегодня такая война идет у вас, но уже не с советской, а путинской имперской Россией. В 1920 году фронт был на реке Висла, сегодня тот фронт — на Донбассе. Мы и здесь наблюдаем определенные исторические аналогии. С экономической точки зрения такое сравнение сделать нельзя, ибо, как я уже отмечал, у вас произошла олигархическая приватизация государственных структур, целых экономических отраслей. В Польше развиты малый и средний бизнес. А про Украину, к сожалению, этого сказать нельзя...

— Вы работали журналистом-репортером в разных странах мира в весьма решающие для их жизни периоды. Вы были редактором журнала FORUM, посвященного еврейско-христианским отношениям и сотрудничеству, координатором в польско-американском проекте Мосты толерантности. С 2005 года и до своего назначения послом в Украину занимали должность исполнительного директора Фонда польско-украинского сотрудничества PAUCI. В чем корни вашей толерантности?

— Все идет от семьи — матери и отца. Например, часть семьи моей мамы родом из Германии, другая — это синтез австрийцев, евреев, поляков, украинцев... [улыбается] Существовали большие империи, все было круто замешано. Хотя и до сих пор в некоторых головах живет мысль про “чистую кровь”: “Ты — чистокровный немец, чистокровный поляк или чистокровный украинец...” Мы должны помнить, к чему привела политика расовой чистоты, которая была имплементирована Адольфом Гитлером. Это инструмент чистой манипуляции.

— В своей работе Волынь, Едвабне, Босния: Преступление между соседями вы писали: “Европа — это место, где убийства соседей, к сожалению, составляют неотъемлемую часть истории”. Что ждет Европу в ближайшее десятилетие? Ваши прогнозы.

— Новые вызовы! (Улыбается.) Нам нужно совместно преодолевать кризисы, реформировать ЕС. Ответ на этот вопрос — залог получить Нобелевскую премию мира. Но это не для меня!

— Кто знает.

— Во время всех конфликтов, свидетелем которых я был, меня прежде всего интересовал человек, который мог, несмотря на все обстоятельства достойно переживать испытания. Человека держит надежда — надежда, что изменения к лучшему непременно произойдут. Сегодня нам всем надо ради будущего противодействовать угрозе, которая, к сожалению, идет из России. Не впервые. Но я думаю, что последний раз.

— Вы так думаете?

— Я уверен, что последний. Но хочу акцентировать: не надо думать, что в России сплошные враги. Наш общий враг — путинский имперский режим.

— Вы родились в одном из красивейших городов Европы. Назовите топ-5 ваших любимых мест Кракова.

— Вавельский замок, еврейский квартал Казимеж, костел Святого Андрея, площадь Рынок, Мариацкий костел. Я живу в 5 минутах от реки Вислы и в 10 минутах ходьбы от Вавельского замка. Это очень хорошая часть Кракова.
раст4