Люди. Политик

Советы Железной леди

Кондолиза Райс — о том, что рост украинской экономики легко решит проблему Донбасса

Кондолиза Райс, звезда мировой дипломатии и экс-госсекретарь США, снискавшая славу самого жесткого переговорщика в американском истеблишменте, утверждает, что стремительный рост украинской экономики легко решит проблему Донбасса, и вспоминает времена, когда президент России Владимир Путин надоедал ей звонками

 

Ольга Духнич

 

 

Имя Кондолизы Райс, дважды становившейся самой влиятельной женщиной мира по версии американского журнала Forbes, с итальянского переводится выражением “с нежностью”. Но нежность — последнее, что приходит в голову при общении с 66‑м государственным секретарем США, экс-советником американского президента по вопросам национальной безопасности, профессором политологии и экс-проректором Стэнфордского университета.

Дочь священника и учительницы музыки, родившаяся в эпоху расовой сегрегации, Райс сделала блестящую научную и политическую карьеру, став первой афроамериканкой в истории страны, достигшей таких политических высот. Жесткий переговорщик в конфликтах стран Ближнего Востока с говорящим прозвищем Железная леди, профессор политологии, долгое время изучавшая проблемы Восточной Европы, она была главным консультантом Джорджа Буша-старшего в отношениях с СССР эпохи его распада и остается одним из ведущих американских экспертов по вопросам постсоветских стран сегодня.

В Украине Райс — частый гость и сильный спикер, позволяющий себе жесткие замечания, болезненные вопросы и объективные оценки ситуации в стране.

С Райс НВ встречается в кулуарах 14‑го ежегодного форума Ялтинской европейской стратегии (YES). Здесь у одной из самых известных женщин-политиков мира довольно плотный график, однако она находит время для интервью. Сделав глоток воды, Райс приветливо улыбается, жестом приглашая к беседе.

— Размещение миротворцев ООН по всей территории оккупированной части Донбасса — самая важная дипломатическая тема недели. На ваш взгляд, если все стороны, включая Россию, договорятся об этом шаге, это нормализует ситуацию на востоке Украины?

— Говорить о размещении миротворцев ООН без четких политических рамок и широкого видения процесса, в котором это происходит, на мой взгляд, преждевременно. Гораздо важнее думать о том, в рамках какого более широкого политического формата это происходит.

Я хорошо знаю спецпредставителя США в Украине Курта Волкера, он правильный человек на нужном месте

Минский формат показал, что уже давно работает неэффективно. Сегодня США и страны Европейского союза ищут решения, которые улучшат Минские соглашения, наполнят их реальной значимостью. Я хорошо знаю спецпредставителя США в Украине Курта Волкера, он правильный человек на нужном месте. Конечно, важно искать механизмы, способные стабилизировать ситуацию, но при этом важно не потерять политических перспектив.

— После телефонного разговора с канцлером Германии Ангелой Меркель российский президент Владимир Путин внезапно согласился на более широкое представительство миротворцев ООН в зоне военных действий. Как вы думаете, какие аргументы для этого привела Меркель?

— Я не знаю, о чем они говорили, но, думаю, все участники переговоров осознают: Минск [Минские соглашения]не работает. Мы должны сделать шаг назад и понять, что является необходимыми элементами для стабильности на востоке Украины. Из опыта подобных ситуаций в других частях мира могу добавить: украинское правительство уже сегодня должно думать о том, как улучшить жизнь людей на оккупированных территориях и в зоне боевых действий для того, чтобы эти люди чувствовали себя частью украинского государства.

— В Украине до сих пор идет широкая дискуссия о Минских соглашениях и формате нормандской четверки. Многие хотели бы видеть США стороной нового переговорного процесса. Насколько это реально?

— Вполне возможно, что США станут субъектом неких будущих соглашений. Это то, над чем я работаю сейчас, но нам важно быть терпеливыми и расставить все по местам, чтобы добиться стабилизации ситуации на востоке. Я также считаю, что русские должны нести ответственность за невыполнение соглашений, которые они подписали. Потому что цена соглашениям, которые одна из сторон системно не выполняет, низкая. И я очень рада, что госсекретарь Рекс Тиллерсон также это понимает, и мы работаем над этим вопросом.

— Как вы оцениваете эффект американских и европейских санкций в отношении России?

— Я думаю, санкции имели свой эффект, но гораздо важнее то, что США и Европа объединились в понимании происходящего в Украине. Я не вижу никаких причин для ослабления санкций в ближайшей перспективе, Конгресс США их даже усилил, показав, что от санкций никто не устал, и это игра вдолгую. При этом цены на нефть, на мой взгляд, создали России гораздо больше трудностей, чем санкции, но санкции демонстрируют единство целей Европы и США, что имеет больший политический эффект.

— Это правда, что Владимир Путин часто звонил вам консультироваться в начале своего первого президентства?

— Это правда, я русист и много занималась проблематикой Восточной Европы. Он мне действительно иногда звонил за советом. У нас [в Администрации президента США] были хорошие отношения с Россией по целому ряду направлений, особенно после 11 сентября 2001 года. Президент Буш был в хороших отношениях с Путиным, у меня были хорошие отношения с моими коллегами, но все посыпалось почти сразу после вторжения России в Грузию в августе 2008 года.

— Исходя из ваших личных наблюдений, как произошла такая быстрая трансформация Путина из лидера, подающего демократические надежды, в лидера крайне авторитарного?

— Для меня это до сих пор загадка. Я думаю, до некоторой степени повлияло все то, что происходило вокруг России, а именно быстрое обретение суверенитета ключевыми постсоветскими странами — Украиной, Грузией, странами Средней Азии. При этом в Украине и Грузии был заметен серьезный поворот в сторону национальных демократий.

Эту ситуацию Путин, человек советского опыта, трактовал как угрозу своей власти и занялся укреплением внутренней вертикали власти в стране, постепенно разрушая только зародившиеся в постсоветской России демократические институты: систему правосудия, независимую прессу. Сначала пропадали и погибали оппозиционные журналисты, а затем начали пропадать при невыясненных обстоятельствах его оппоненты.

Я думаю, он был полон страха потерять контроль над страной, и это превратило его в авторитарного лидера. Все это печально, потому что еще 10–15 лет назад Россия хотела другого — демократического — будущего.

— Заявления Северной Кореи о применении ею ядерного оружия становятся все более провокативными. На ваш взгляд, что может остановить Ким Чен Ына и какие стратегии сегодня обсуждаются в Белом доме?

— В Северной Корее мы столкнулись с наиболее опасным кризисом последних лет. Они действительно достигли огромного прогресса в ядерном вооружении, при этом лидер страны Ким Чен Ын удивительно безрассуден, а последовательность его действий непредсказуема.

Совет безопасности США на днях одобрил новые санкции, и это хорошо. Но все упирается в готовность Китая надавить на Северную Корею. Потому что именно с Китаем осуществляются 90% торговых отношений Северной Кореи.

Самое важное сегодня для Украины — это построить свой дом

Это очень изолированная страна. Китай может гораздо эффективнее ограничивать амбиции Северной Кореи. Наша задача — убедить Китай, что это и в его интересах, ведь никто не знает, что на самом деле происходит на северокорейском полуострове, и последствия этого могут быть ужасающими. Но понятно, что ни один американский президент не может позволить себе ждать, пока Северная Корея обрушится на США с ядерным оружием. Это категорически неприемлемо.

— Тем не менее опыт показывает, что санкции против Северной Кореи работают слабо. В случае неудачи санкционной политики мир готов к появлению на карте еще одной ядерной державы?

— Я не думаю, что мы должны принять идею о ядерной Северной Корее на карте мира. В то же время я считаю, что так же опасно игнорировать то, что Северная Корея может стать ядерным государством. Можно обсуждать, произойдет ли смена северокорейского режима, понимая, что даже если это случится, проблема северокорейского ядерного оружия останется на повестке дня.

— Вы несколько раз бывали в Украине и следите за событиями, происходящими у нас. Как вы оцениваете действия Петра Порошенко на посту президента и что бы вы ему посоветовали, став его советником?

— Президент Порошенко — демократически избранный президент, и это задача украинцев — оценивать его действия и давать ему советы. Я могу давать только дружеские советы и Украину считаю дружественной страной. Самое важное сегодня для вас — это построить свой дом. Я знаю, что Украина сегодня находится в тяжелой внешнеполитической ситуации в связи с аннексией Крыма и проблемами на востоке страны. Но вам все равно важно уделять много внимания построению экономики, борьбе с коррупцией, мудрому управлению.

Если вы это сделаете, Украина окажется достаточно сильной для того, чтобы люди на востоке страны почувствовали себя украинцами и реинтеграция страны не создала новых острых конфликтов.

Пример, который я часто использую,— это реинтеграция Германии. После Второй мировой войны страна была разделена. Но Федеративная Республика Германия не застыла в ожидании воссоединения со своей восточной частью, она занялась строительством сильной Германии. Спустя годы, когда Михаил Горбачев пришел к власти в СССР, воссоединение страны стало возможным.

К этому времени западная часть Германии была уже настолько экономически мощной и сильной в своих политических институтах, что воссоединение не погубило страну, а привело к возникновению очень сильной единой демократии. Потому прилагайте усилия к тому, к чему можете их приложить, к тому, что можете контролировать. А то, что вы действительно можете сегодня контролировать,— это хорошее управление страной.
раст1
ПЕРВЫЕ ЛИЦА: Экс-госсекретарь США Кондолиза Райс остается одним из самых авторитетных экспертов по вопросам Ближнего Востока и постсоветского пространства. На фото — с 44-м президентом США Бараком Обамой (справа)